The last attempt of life

Место действия: Больница **, 27 июля 2008 год 23:59

      Во двор больницы въехали машины. Фары на мгновение разорвали ночную тьму, выхватив из мрака очертания здания, и тут же погасли. Хлопнули двери, и в густом полумраке проступили силуэты будущих участников «Бонтена», словно призраки, вынырнувшие из самой ночи.       Манджиро Сано не спеша выбрался из салона. Санзу тут же подошёл сзади и накинул на его плечи светлое пальто с нашивкой банды — движение было почти ритуальным. Из других машин вышли ещё несколько человек и собрались вокруг главы.       Коко и Какучё держались чуть в стороне, тихо переговариваясь. Их лица были напряжены, взгляды то и дело скользили в сторону больницы — будто они предчувствовали беду.       Свет на территории по чьему-то приказу начал меркнуть. Единственным ярким пятном оставалась вывеска больницы. Луна холодно освещала здание, отбрасывая резкие тени. Манджиро невольно поднял голову, и его чёрные глаза встретились спотухшим, почти мёртвым взглядом голубых глаз. — Такэмучи? — сипло произнёс он, не в силах поверить в происходящее.       Услышав голос главы, остальные инстинктивно проследили за его взглядом. Коко и Какучё побледнели: на крыше, за перилами, стоял Такэмичи. Он балансировал на самом краю, босые ноги едва цеплялись за поверхность — будто он уже отпустил реальность.       Вакаса замер, словно поражённый молнией. Палочка от леденца выпала из его рук. В глазах вспыхнула страшная картина: вместо Такэмичи он видел Шиничиро, своего лучшего друга, давно ушедшего из жизни. Мёртвый, пустой взгляд, словноу трупа, проникал в самую душу. С губ Вакасы сорвался отчаянный шёпот: — Шини… нет… нет…       Бенкей судорожно подхватил Вакасу, закрывая ему глаза ладонью. Сам он тоже не мог оторвать взгляда от крыши. Образ Такэмичи, до ужаса похожий на Шиничиро, разрывал его изнутри. Как такое возможно? Почему Хананаги вдруг стал копией того, кого они потеряли?       Манджиро сделал шаг вперёд. Он видел, как Такэмичи начал медленно раскачиваться, словно взвешивая решение. И в тот момент, когда пальцы парня разомкнулись, Манджиро закричал: — Такемичи, стой!       Время будто остановилось. Тело медленно, почти театрально, оторвалось от края и устремилось вниз. В последний миг все заметили мягкую улыбку на лице Такэмичи. Он что-то шептал губами, глядя куда-то вдаль — свободно, почти с облегчением.       Майки застыл, словно пригвождённый к месту. Громкий глухой удар о асфальт разорвал напряжённую тишину. Хруст костей, звук рвущейся плоти — всё слилось в один кошмарный аккорд. Большая лужа крови медленно растекалас ь под телом, окрашивая светлые волосы и одежду в жуткий багровый цвет.       Какучё подбежал, рухнул на колени рядом с телом. Его руки судорожно ощупывали Такэмичи, пытаясь найти пульс, который уже не бился. Слёзы струились по его лицу, а голос, срывающийся на крик, эхом разносился по двору: — Мичи, не смей!       Коконой, стуча каблуками, подошёл к Какучё и положил руку ему на плечо. Его глаза были прикрыты, будто он пытался отгородиться от реальности. Он знал, что это случится. Две недели назад он видел этот взгляд — взгляд человека, который окончательно потерял смысл жизни. потерял смысл жизни.       Майки сжал кулаки до белизны костяшек, но даже не почувствовал боли. Непролитые слёзы застыли в глазах. Одна мысль билась в голове, словно молот: «Почему я снова теряю близких? Почему ты не послушал меня, Такэмучи?»       Такеоми затушил сигарету о асфальт и положил руку на плечо Майки. — Манджиро, нам нужно уезжать. Здесь больше нечего делать. Он ушёл… — Такеоми покачал головой, заметив, что глава его не слышит. Его взгляд скользнул к Санзу, который скучающе покачивался на пятках, заломив руки за спину. Лицо Санзу выражало лишь презрение и скуку.       Такеоми, когда оглянул Санзу, заметил, как тот мгновенно напрягся — будто почувствовал исходящую от старшего напряжение, как зверь, улавливающий опасность. Его взгляд, обычно безразличный, на мгновение вспыхнул презрением, острым, как лезвие. Санзу не просто посмотрел — он пронзил Такеоми взглядом, полным скрытой враждебности, будто бросая немой вызов.       В тот же миг Санзу демонстративно отстранил руку Такеоми, которая легла на плечо Манджиро. Движение вышло резким, почти небрежным — будто он отбросил нечто грязное. Пальцы Санзу дрогнули, но лицо осталось невозмутимым, лишь уголки губ изогнулись в едва заметной, холодной усмешке. -Отведи Манджиро к машине, — сказал Такеоми ровным тоном, будто ничего не произошло. — Я разберусь с администрацией.       Санзу лишь хмыкнул, но подчинился — шагнул вперёд, небрежно приобняв Манджиро за плечи, будто демонстрируя, что только он имеет право быть рядом с главой в этот момент. Его движения были нарочито небрежными, но в них сквозила забота, скрытая за маской равнодушия. Такеоми проследил за ними взглядом, в котором смешались усталость, понимание и едва уловимая тревога.       Он просто покачал головой и спокойно пошёл к главному ходу, видя там стоящих и заламывающих руки врача и охранника. — Услужил же ты нам проблемы снова, Хананаги…- пробормотал он, исчезая в полумраке.

***

Место дейсвтия: Квартира **, 28 июля 2008 год 03:00

      Звонок, раздавшийся в три часа ночи, разбудил Минами. Недовольно разлепив глаза, он перевернулся и, застонав, притянул к себе телефон. Незнакомый номер смотрел прямо на него с дисплея. Он хотел уже сбросить, но отчаянный, настойчивый писк в мозгах заставил сделать другое. -Здравствуйте, Вы Ханагаки Саус? Родственник Ханагаки Такемичи. — прозвучал ровный женский голос из динамика. Саус удивился, услышав имя младшего. Инцидент, который произошёл в 2002 году, сильно поссорил старших с ним, и из-за чего он просто исчез из их жизни. -Да, с кем имею честь говорить? И что произошло с братом? — недовольно поинтересовался он, садясь в постели. Повязки на заскрипели об тело, натягиваясь и причиняя легкую боль. Терано с досадой поморщился и другой рукой обхватил торс, пытаясь унять дискомфорт. -Сообщаем вам из больницы **** о смерти Ханагаки Такемичи. — так же механически ответила девушка. Поставив в шок Минами. Шум в висках перекрывал всё ещё говорящую по телефону девушку. Вгруди что-то оборвалось. А пальцы начали дрожать. -Вы уверены? Это точно он? — голос Ханагаки звучал глухо, будто издалека. -Да, опознание проведено. Приносим ещё раз наши искренние соболезнования. Если вам нужна какая-либо помощь или информация… -Нет, — перебил Терано. — Спасибо. Я… Я понял. Мы… Я заберу тело и его вещи.       Он нажал «отбой» и замер. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев, упал на одеяло и чуть не скатился на пол. Саус поймал его в последний момент. В груди что-то сдавило — не боль, а тяжесть, будто на плечи положили бетонную плиту. Он попытался сглотнуть, но во рту пересохло. Горло сжималось, мешая дышать. -Как… Как это произошло? — произнёс он, и собственный голос показался чужим, далёким. Он уставился на экран телефона. Дисплей ещё светился, показывая время. Минами моргнул — буквы расплывались. Он протёр глаза, но легче не стало.       Автоматически он начал набирать номер старшего брата. Пальцы двигались сами, нажимая знакомые цифры. Гудки пошли — один, второй, третий.Минами слушал их, глядя в тёмный угол комнаты, и ждал. Ждал ответа, который уже ничего не изменит.

***

Место действия: Офис криминального управления, 28 июля 2008 год 03:38

      Мужчина сидел за массивным письменным столом из тёмного дуба в своём кабинете. На стенах висели дипломы и фотографии с мест расследований - следы его карьеры журналиста-расследователя, специализировавшегося на криминальных историях. Некоторые снимки были особенно мрачными: закопчённые стены после поджога, следы пуль на лобовом стекле, силуэты, обведённые мелом на асфальте. Перед ним лежали распечатки статей, заметк и к новому материалу о связях местных бизнесменов с бандитскими группировками и папка с документами для дневной встречи. Перед ним лежали распечатки статей, заметки к новому материалу о связях местных бизнесменов с бандитскими группировками и папка с документами для дневной встречи.       Он отпил кофе из фарфоровой чашки, поставил её на блюдце и взял красную ручку, чтобы отметить несколько противоречивых моментов в отчётах. Его движения были чёткими, вы веренными-годами выработанная привычка проверять каждую деталь. Взгляд скользил по строчкам, выискивая нестыковки: даты, которые не сходились, имена, упоминавшиеся в разных контекстах, суммы, подозрительно похожие на откат.       Резко зазвучала мелодия звонка, нарушив тишину кабинета и слегка напугав мужчину. Покачав головой в недовольстве, он отложил ручку и посмотрел на след чернил, который случайно оставил на бумаге. Встав из-за стола, он подошёл к вешалке и достал из кармана пиджака телефон. Экран мерцал в полумраке, высвечивая имя «Минами».       Он нахмурился, увидев, что в столь поздний час звонит Саус, и принял вызов. — Саус? Что случилось? Почему звонишь в такой поздний час? — голос Хирито прозвучал твёрдо, но в груди уже зашевелилось недоброе предчувствие. — Хирито… — голос Сауса дрожал, прерывался, будто он с трудом подбирал слова. — Мне только что позвонили из больницы… — Что сказали? — Хирито невольно сжал трубку. — Не тяни, Саус, на тебя это не похоже! — Такемичи… — Саус сделал паузу, и в этой паузе Хирито почувствовал, как мир вокруг на мгновение замер. — Наш младшенький… Умер… Скончался этой ночью… — Что?.. — голос Хирито оборвался, в груди что-то сжалось. Он на мгновение замер, пытаясь осознать услышанное. Тишина в трубке казалась невыносимой. — Саус… повтори ещё раз. Ты уверен? — Да, — глухо ответил Саус.       Хирито опёрся рукой о край стола. В голове крутились обрывки воспоминаний: Такемичи в детстве, смеющийся, с велосипедом; Такемичи постарше, упрямый и дерзкий, но всё равно родной; Такемичи совсем взрослый, но всё ещё младший брат, тот, кого Хирито всегда старался оберегать. — Где ты сейчас? — хрипло спросил он. — Дома. — Еду, — коротко бросил Хирито, уже двигаясь к вешалке.       Пальцы машинально схватили пиджак, но на мгновение замерли. Он обернулся, взгляд скользнул по фотографиям на стене, по заметкам на столе — всё это вдруг показалось таким ничтожным. — Держись, Саус. Я буду через двадцать минут.       Он отключил телефон, бросил его в карман и на секунду закрыл глаза. Глубокий вдох — и вот он снова собран, снова тот самый журналист-расследователь, который не раз смотрел в лицо опасности. Но сейчас внутри была пустота, которую не заполнить ни фактами, ни уликами.       Выходя из кабинета, Хирито машинально погасил лампу. Тьма поглотила бумаги на столе, оставив после себя лишь слабый отблеск уличного фонаря за окном.

***

Место действия: магазин-мастерская, 28 июля 2008 год 12:00

      Трель телефона разрывала тишину мастерской, отражаясь от полок с инструментами и запчастями. Инупи с отвращением уставился на дисплей - снова этот номер. Коко. Он стиснул зубы и проигнорировал звонок, как и десяток сообщений, скопившихся в уведомлениях. Никаких дел с этим человеком - больше никогда.       Сенджу, сидевшая напротив за захламлённым верстаком, выглядела измождённой: под глазами залегли тёмные круги от бессонных ночей, кожа казалась бледной на фоне ярких деталей разобранного механизма рядом. Она вопросительно посмотрела на Инупи, следя за его реакцией.       Тот, недовольно чертыхнувшись, поднял руки и облокотился на стол, сверля телефон ненавистным взглядом, будто тот был живым существом, способным чувствовать его презрение.       Девушка покачала головой на это ребячество. Решительно протянув руку, она схватила телефон с подноса рядом с Инупи и приняла звонок. - Это Сенджу. Я вас слушаю, - ответила она, показательно показав язык Инупи. У того нервно задёргался глаз, но возражать он не стал. - Инупи рядом? - раздался в динамике хрипловатый голос Коко. - Да, но он не хочет брать ваш звонок, - честно ответила Сенджу, бросив короткий взгляд на Инупи, который демонстративно отвернулся к окну. - Поставь на громкую связь. Мне нужно передать вам обоим информацию о Ханагаки, — в голосе Коко не было привычной насмешки - только какая-то тяжёлая, давящая серьёзность.       Сенджу нахмурилась, положила телефон на середину верстака и нажала кнопку громкой связи. - Инупи, Сенджу… - голос Коко на мгновение дрогнул. - Я сообщаю вам обоим: Ханагаки Такэмичи этой ночью покончил с собой. Он спрыгнул с крыши больницы — на наших глазах. Прямо перед нами.       В мастерской повисла мёртвая тишина. Инупи медленно повернул голову, взгляд застыл на телефоне. Пальцы, только что расслабленно лежавшие на краю стола, непроизвольно сжались, побелев на костяшках.       Сенджу побледнела ещё сильнее, если это вообще было возможно. - Что… Что ты несёшь? - хрипло выдавил Инупи, наконец обретя голос. - Ты уверен? Может, ошибка? - Никаких ошибок, - глухо ответил Коко. - Мы были там. Видели всё. Я сообщаю вам в тайне от Манджиро, он запретил кому-либо разносить эту информацию.       Инупи резко поднялся, стул с грохотом опрокинулся назад. Он сделал шаг вперёд, сжал кулаки, потом резко развернулся и ударил ладонью по полке с инструментами. Несколько гаечных ключей со звоном посыпались на пол. Сенджу молча смотрела на него, в глазах стояли слёзы, которые она изо всех сил сдерживала. В мастерской снова стало тихо -только тиканье старых настенных часов нарушало эту гнетущую тишину, отсчитывая мгновения новой, изменившейся реальности.

***

Место действия: квартира Чифуя, 28 июля 2008 года, 12:22.

      Звонок телефона резко выдернул Чифуя из дымки полусна. Он недовольно поворчал, поморщился от яркого солнечного луча, пробивавшегося сквозь щель в шторах, и, не открывая глаз, нащупал трубку на тумбочке. -Алло... - с зевотой протянул парень, переворачиваясь на живот в кровати. Одеяло сползло на пол, а подушка сбилась в комок под щекой. Он снова всю ночь зачитывался мангой — стопка томов валялась на полу рядом с пустыми банками из-под газировки. - Чифуя, это Инупи Сейшу, - голос в трубке звучал непривычно хрипло и глухо, будто Инупи с трудом подбирал слова. - Мне только что сообщили... О самоубийстве Такемичи. - ЧТО?! - Чифуя подскочил на кровати так резко, что голова закружилась. Сон как рукой сняло. Он сел, сжимая телефон в руке, и машинально потёр глаза, будто надеялся, что это просто дурной сон. - Инупи... Ты... Ты шутишь, да? Это какая-то глупая шутка? - Никаких шуток, - отрезал Инупи. В его голосе слышалась сдерживаемая ярость пополам с отчаянием. - Он спрыгнул с крыши больницы этой ночью, Канто были там, не знаю для чего, и на их глазах... Он это сделал...       Чифуя замер. В ушах зазвенело, а комната вдруг поплыла перед глазами. Беспорядок, оставшийся после ночного марафона с мангой, напоминал о том, что жизнь идёт своим чередом - или шла до этого звонка. В голове сразу вспомнилось событие. Об котором он жалел долгое время, из-за чего больше не появлялся в гостях палаты Такемичи. Во рту почувствовалась горечь тех слов, того необдуманного гневного действия... - Где ты сейчас? - спросил он, стараясь говорить твёрдо. - У себя. Мы с Сенджой собираемся в больницу. - Я тоже еду, - решительно сказал Чифуя, вставая с кровати и начиная лихорадочно искатьчистую футболку среди разбросанно одежды. - Буду через полчаса. - Хорошо, - коротко ответил Инупи. - Ждём.       Чифу положил трубку и на мгновение замер посреди комнаты. Солнечный луч всё также пробивался сквозь шторы, банки из-под газировки блестели на полу, а манга лежала там, Он глубоко вздохнул, выдохнул и начал собираться - быстро, резко, будто пытаясь убежать от только что услышанных слов. Но они всё равно шли за ним, эхом отдаваясь в голове: «Он спрыгнул с крыши… этой ночью…».

***

Место действия: чат «Свастоны-бывшие», 28 июля 2008 года, 12:28.

Чифую[12:28]:

Ребят, у меня ужасные новости. Пожалуйста, прочтите внимательно.

Такемичи больше нет. Этой ночью он покончил с собой —

спрыгнул с крыши больницы. Инупи только что рассказал мне.

Мы с ним едем в больницу *** прямо сейчас, будем там через полчаса.

Если кто-то может приехать — дайте знать.

Хаккай Шибу [12:30]: Чифую… Что… Что ты несёшь? Нет, это ошибка. Не может быть. Я еду. Буду через 25 минут. Боже, как это вообще возможно? Соя Кавата [12:31]: (прочитал сообщение) (прочитал ещё раз) … Чифую, скажи, что это неправда. Пожалуйста. Я… Я сейчас соберусь. Еду. Нахоя Кавата [12:32]: Мы с Соей выезжаем. Чифую, держи нас в курсе. Есличто-то нужно — пиши сразу. Встречаемся у входа в больницу. Мицуя [12:33]: Чифую, я бросаю все дела. Буду в больнице через минуты...