Три удара сердца

Этой ночью Гарри не собирался спать. Он лежал, напряженно ожидая подходящего момента, чтобы выскользнуть из спальни незамеченным. Тихий, мерный храп Невилла и бормотание Рона во сне казались невыносимо громкими, царапающими по натянутым нервам. Мысленно Гарри возвращался в душный кабинет ЗОТИ и снова чувствовал на своей ключице железную, собственническую хватку и слышал этот будоражащий, вкрадчивый шепот, который никак не мог принадлежать изувеченному параноику. Время пришло. Гарри резко откинул одеяло, плотно задернул пологи кровати и зажег на самом кончике палочки слабый, подрагивающий Люмос. Ему нужны были факты. Вытащив со дна сундука Карту Мародеров, он развернул старый пергамент на коленях. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость, — едва слышно выдохнул он. Чернильные линии привычно побежали по бумаге, вырисовывая контуры спящего замка. Гарри бесцельно скользнул взглядом по коридорам подземелий, проверил Астрономическую башню, но его взгляд, естественно потянулся к четвертому этажу. Гарри поднес палочку вплотную к пергаменту, щурясь в тусклом свете. О. А тут его поджидал сюрприз, едва не заставивший его подскочить на кровати. В кабинете Защиты от Темных искусств не было Аластора Грюма. Там, мерно расхаживая из угла в угол, светилась одинокая чернильная точка. И надпись над ней гласила: Бартемиус Крауч. Гарри замер, перестав дышать. Он несколько раз моргнул, даже протер глаза, но… надпись оставалась неизменной. Интуиция просто вопила: это не простое совпадение и это определенно связано с той самой «иллюзией». Но каким образом? Мистер Крауч? Тот самый чопорный, сухой чиновник из Министерства с щеточкой усов? Судья Турнира, который перестал появляться на заданиях, сославшись на тяжелую болезнь? Гарри нахмурился, пытаясь уложить это в голове. Что больной мистер Крауч делает в кабинете Грюма во втором часу ночи? И где сам Грюм? Это было невероятно подозрительно. Карта никогда не врала, значит, старого аврора там не было. Гарри ещё раз освежил в памяти облик того парня из «первоапрельской шутки». Бледная кожа, лихорадочный блеск темных глаз, копна густых каштановых волос. Это никак не мог быть мистер Крауч. Никакое зелье не омолодит человека так естественно. Мозг услужливо подкинул обрывки недавнего разговора с Сириусом в пещере у Хогсмида. У Крауча был сын. Сын, которого поймали с группой Пожирателей Смерти. Но Сириус четко сказал, что Крауч-младший умер в Азкабане! У Гарри загудело в голове от обилия нестыковок. Никто не мог воскреснуть из мертвых. А может, Грюм действительно проводит какой-то больной эксперимент, и Карта считывает этот морок? Рациональность окончательно сдалась под натиском чистого любопытства и жажды докопаться до истины. Если этот «иллюзорный» человек все же реален — кто он такой и что он сделал с настоящим Грюмом? А если это все-таки Грюм — почему Карта упорно пишет имя Крауча? Гарри сунул пергамент в карман пижамных штанов, накинул Мантию-невидимку, крепко сжал в руке палочку и бесшумно выскользнул из спальни. Коридоры замка тонули в холодной, промозглой тьме. Гарри скользил вдоль каменных стен, едва касаясь пола, подражая привидениям. Ночная прогулка по Хогвартсу редко обходилась без препятствий, и эта ночь не стала исключением. Едва Гарри свернул на лестницу второго этажа, как услышал дребезжащий звон и мерзкое хихиканье. — Пивз, ах ты дрянь полтергейстовская! Я выпотрошу тебя и засуну в кувшин! — раздался хриплый вопль завхоза. Гарри вжался в нишу за доспехами, затаив дыхание. По коридору, жонглируя тремя навозными бомбами, плыл Пивз. Он распевал похабную частушку про Филча и его метлу. Следом, тяжело шаркая ногами и размахивая фонарем, несся сам Филч. Миссис Норрис бежала впереди, яростно мяукая. — А ну стоять! — рявкнул Филч. — Лови подарочек, старый хрыч! — радостно завопил Пивз и швырнул одну из бомб прямо под ноги завхозу. Грянул взрыв. Коридор мгновенно заволокло густым, невыносимо вонючим желтым дымом. Филч зашелся в лающем кашле, роняя фонарь, а миссис Норрис с диким шипением метнулась прямо в сторону ниши, где прятался Гарри. Ее желтые глаза угрожающе сузились. Она остановилась в дюйме от невидимого кроссовка Гарри и принюхалась. У Гарри по спине покатился холодный пот. Если он шевельнется, она поднимет визг. К счастью, Пивз сбросил вторую бомбу на доспехи напротив. Раздался оглушительный грохот падающего металла, кошка взвизгнула и умчалась прочь, а Филч, проклиная всё на свете, похромал за ней в облаке дыма. Гарри, зажав нос рукавом, едва сдерживая смех пополам с кашлем, выскользнул из укрытия и побежал дальше. Но его веселье испарилось ровно в тот момент, когда он поднялся на четвертый этаж. Он услышал приглушенные голоса и мгновенно замер и вжался в очередную нишу за тяжелыми рыцарскими доспехами, затаив дыхание. Из-за угла вышли двое. Лицо одного освещал тусклый свет палочки — это был Игорь Каркаров. Директор Дурмстранга выглядел скверно: его глаза лихорадочно бегали, а козлиная бородка нелепо тряслась. Рядом с ним, словно сотканный из самой темноты коридора, бесшумно вышагивал Северус Снейп. — Северус, ты не можешь игнорировать это! — нервным, срывающимся шепотом шипел Каркаров, хватая зельевара за рукав. — Она становится всё темнее! Я чувствую жжение каждую ночь! Ты тоже должен это чувствовать! Снейп брезгливо выдернул руку. — Возьмите себя в руки, Игорь, — его голос был холодным, как лед, но в нем слышалось скрытое напряжение. — Вы ведете себя, как истеричная девчонка. Если вы так напуганы — бегите. Прячьтесь. Уверен, ваши... таланты позволят вам найти хорошую нору. — Бежать?! Куда мне бежать, если Он вернется?! — Каркаров побледнел еще сильнее. — Он не прощает тех, кто... — Довольно! — прошипел Снейп, резко останавливаясь. Гарри вжался в стену так сильно, что каменная кладка впилась в спину. — Мы не будем обсуждать это здесь. И тем более не будем привлекать лишнее внимание вашей паранойей. Спокойной ночи, директор. Снейп круто развернулся, взметнув полами черной мантии, и Каркарову не оставалось ничего, кроме как затравленно оглянуться и поспешить прочь. Гарри медленно выдохнул дрожащий воздух. Значит, метки Пожирателей чернеют. Волдеморт становится сильнее. От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок, но сейчас у Гарри не было времени обдумывать слова этих двоих. Добравшись до кабинета Защиты от Темных искусств, он обнаружил то, что и ожидал: тяжелая дубовая дверь была плотно заперта. Гарри на цыпочках подошел вплотную к двери. Он ещё раз сверился с картой — никаких изменений. Карта все также упорно показывала имя Бартемиуса Крауча. Он прижался ухом к прохладному дереву, затаив дыхание. Сначала он слышал только стук собственного сердца, но потом уловил приглушенный, странный шум. Внутри кто-то тяжело, со свистом втягивал воздух, словно от невыносимой боли. Раздался тихий звон стекла, затем глухой, влажный хруст, от которого у Гарри свело скулы. Гарри сместился чуть в сторону, пытаясь заглянуть в замочную скважину. Для этого ему пришлось встать на колени и опереться рукой о пол. Он был так сосредоточен на том, чтобы разглядеть хоть что-то сквозь крошечное отверстие, что не заметил, как перенес вес на рассохшуюся деревянную доску у самого порога. Раздался тихий, жалкий, но в ночной тишине оглушительный скрип. Звуки внутри кабинета мгновенно оборвались. Повисла мертвая, звенящая тишина. Гарри окаменел. Он знал, что нужно бежать. Бежать со всех ног, пока есть фора. Но тело словно приросло к полу. И тут дверь приоткрылась, тихо и бесшумно, словно приглашая войти. Но Гарри не смог разглядеть ничего, поскольку за ней была абсолютная, непроницаемая чернота. Все свечи были потушены. Гарри попятился, чувствуя, как ледяной ужас сковывает внутренности. Он развернулся, чтобы броситься по коридору, но из темноты кабинета без единого слова ударило заклинание. Невидимая петля захлестнула его лодыжки и с силой рванула на себя. Гарри рухнул на каменный пол, больно ударившись подбородком, и в следующую секунду его, как тряпичную куклу, втащило в кромешную тьму кабинета. Тяжелая дверь с оглушительным стуком захлопнулась за ним. Щелкнули многочисленные запирающие чары. — Экспеллиармус. Акцио Мантия, — раздался сверху сухой, безжалостный шепот. Палочка вырвалась из пальцев Гарри, а серебристая ткань соскользнула с плеч, оставляя его барахтаться на полу в жалкой пижаме. Он попытался вскочить, но чей-то тяжелый ботинок жестко придавил его грудь к полу. В горло уперся кончик чужой волшебной палочки. — Люмос Максима. Кабинет вспыхнул ослепительным светом. Гарри зажмурился, а когда проморгался, его сердце ухнуло куда-то в желудок. Над ним, придавливая его к полу, стоял тот самый молодой мужчина. Его белая рубашка прилипла к телу от пота, грудь тяжело вздымалась. Кожа была болезненно бледной, а темные волосы растрепались. Было очевидно, что трансформация завершилась буквально секунду назад, и у него просто не было времени выпить новую порцию зелья до того, как половица в коридоре выдала шпиона. Инстинкты Пожирателя Смерти сработали мгновенно: сначала нейтрализовать угрозу в безопасном, закрытом пространстве, а потом уже думать о маскировке. Темные, лихорадочно блестящие глаза безошибочно сфокусировались на лице поверженного пленника. Гарри видел, как в них мелькнуло смертельное намерение. Незнакомец был готов расправиться со свидетелем на месте. Пальцы мужчины крепче перехватили палочку, на губах застыло начало заклинания... И вдруг он замер. Барти Крауч-младший уставился на знаменитый шрам-молнию, на растрепанные волосы, на эти пронзительные зеленые, полные ужаса глаза. Его рука дрогнула. Убить Поттера?Сейчас? Он не мог. Это разрушило бы весь грандиозный план Темного Лорда. Лорд нуждался в крови мальчишки, и Барти, как самый верный слуга, не смел его ослушаться. В другой ситуации он бы просто стер Поттеру память и вышвырнул в коридор. Обливиэйт решил бы все проблемы. Но это был Поттер. Тот самый Поттер, чей испуганный, но непокорный взгляд с первого апреля преследовал самого Барти. И сейчас этот великий Избранный лежал у его ног, абсолютно беззащитный, пойманный в его личную паутину. Искушение было слишком велико. Барти знал, что может стереть ему память позже. А сейчас... почему бы не насладиться моментом? Почему бы не поиграть с добычей, если она сама пришла к нему в руки? Смертельное напряжение в теле Пожирателя внезапно сменилось чем-то другим. В его глазах разгорелась та самая искра абсолютного, маниакального восторга. Барти медленно, почти грациозно убрал ногу с груди Гарри, но палочку от горла не отвел. Его губы дрогнули, складываясь в жутковатую, завораживающую полуулыбку. — Ну надо же, — его голос был мягким, бархатистым и вибрирующим от скрытого смеха. Он не пытался хрипеть под Грюма. В закрытом, защищенном чарами кабинете ему больше не нужно было притворяться. — Какая... неожиданность. Он опустился на одно колено рядом с Гарри. Привычным, нервным жестом Барти облизнул пересохшие губы и склонился так близко, что Гарри почувствовал исходящий от него жар и резкий запах чего-то освежающего. — Я-то думал, это Филч опять бродит не там, где следует. Или Снейп сует свой длинный нос в чужие дела. А это наш Избранный пришел ко мне с ночным визитом, — Барти склонил голову набок, разглядывая Гарри с таким откровенным, жадным интересом, что по коже гриффиндорца побежали мурашки. — Ты слишком любопытен, Гарри. Я же учил тебя... постоянная бдительность. А ты так легко попался на открытую дверь. Он свободной рукой небрежно вытащил из кармана Гарри скомканную Карту Мародеров и покрутил ее в длинных пальцах. — А теперь скажи мне, — прошептал Барти, и его палочка почти ласково скользнула по шее Гарри, обжигая кожу, — что именно привело тебя ко мне? И что ты надеялся здесь найти? Барти небрежно встряхнул скомканный кусок старого пергамента. Одного взгляда на переплетение чернильных линий ему хватило, чтобы понять, что именно он держит в руках. Его брови поползли вверх. На губах заиграла откровенно восхищенная улыбка. — Надо же... Карта всего Хогвартса. С именами. Поразительная вещь. И она показывает... всё? — Барти перевел мерцающий взгляд на Гарри. — Значит, ты знал, к кому идешь. Ты видел мое имя. — Вы Бартемиус Крауч, — хрипло выдохнул Гарри. Из-за неудобной позы на полу говорить было тяжело, но гриффиндорская ярость начала пробиваться сквозь первобытный ужас. — Его сын. Но Сириус сказал... все говорят, что вы умерли в Азкабане! Барти тихо, искренне рассмеялся. Звук был низким, вибрирующим, и он резонировал где-то внутри грудной клетки Гарри. — Люди слишком привыкают верить тому, что видят, Гарри. Разве я не говорил тебе это за чаем? — Барти чуть наклонил голову, и прядь каштановых волос упала ему на лоб. — Азкабан забирает многих, но иногда... иногда преданность оказывается сильнее смерти. Он плавно убрал палочку от горла Гарри, но ни на дюйм не отодвинулся. Вместо этого Барти переместил вес, опираясь рукой о каменный пол совсем рядом с бедром Гарри, запирая его в ловушку между собой и массивным столом Грюма. — Где настоящий профессор? — Гарри попытался приподняться на локтях, чтобы не чувствовать себя таким уязвимым, но это лишь сократило расстояние между их лицами. От Барти волнами исходил жар. — О, не волнуйся за старика Аластора. Он жив. Спит мертвым сном в очень надежном месте. Он мне нужен живым для Оборотного зелья, как ты уже, полагаю, догадался. — Вы... вы Пожиратель Смерти. Вы всё это время были Грюмом. Вы подбросили мое имя в Кубок Огня. — Десять баллов Гриффиндору, — прошептал Барти. Его свободная рука, с длинными, бледными пальцами, медленно поднялась и коснулась щеки Гарри. Гарри вздрогнул, инстинктивно дернувшись назад, но затылок ударился о ножку стола. Бежать было некуда. Пальцы Барти были прохладными, но там, где они касались кожи, оставался фантомный, жгучий след. Барти провел большим пальцем по скуле гриффиндорца, изучая его лицо с пугающей, гипнотической нежностью, которая никак не вязалась с его статусом злодея. — Я сделал для тебя больше, чем кто-либо другой в этом замке, Гарри, — голос Барти упал до интимного, бархатного шепота. Он подался еще ближе, так что их носы почти соприкоснулись. — Я расчищал тебе путь. Я учил тебя сопротивляться Империусу. Я сделал из тебя настоящего бойца. Разве я был плохим наставником? Гарри задохнулся. Он смотрел прямо в эти безумные, бездонные глаза и понимал, что тонет. Логика кричала, что нужно выхватить палочку, ударить, закричать, но тело отказывалось повиноваться. Страх вперемешку с густым, пульсирующим жаром скручивался внизу живота тугим узлом. Это было абсолютное, парализующее влечение на краю пропасти. — Вы псих, — выдохнул Гарри, глядя на губы Барти. Барти усмехнулся. Его пальцы соскользнули со скулы Гарри на подбородок, жестко фиксируя его лицо. — Возможно, — легко согласился он. — Но ты пришел сюда сам. Твоя бдительность дала трещину. В ту самую секунду, когда я позволил тебе увидеть мое лицо... ты заглотил наживку. Я видел это на уроках, я чувствовал, как ты смотришь на меня. Ты искал меня, верно? Большой палец Барти медленно, почти ласково очертил нижнюю губу Гарри. Гриффиндорец шумно втянул воздух, его грудь под тонкой тканью пижамы прерывисто вздымалась. Он не мог отвести взгляд. Не мог заставить себя оттолкнуть эту руку. Напряжение в воздухе стало таким плотным, что его можно было резать ножом. — Вы должны меня убить, — хрипло сказал Гарри, бросая вызов, пытаясь вернуть контроль хоть над чем-то. — Если вы служите Волдеморту, вы должны убить меня сейчас. Иначе я всё расскажу. Взгляд Барти потемнел. Имя Темного Лорда сработало как заклятие. Хищная грация сменилась чем-то куда более опасным. — Не смей произносить Его имя, мальчишка, — прошипел Барти. Хватка на подбородке Гарри стала болезненной. — Если бы я хотел твоей смерти, твой труп уже остывал бы в Запретном лесу. Ты нужен Ему живым. Пока что. Затем, Барти резко отстранился и встал на ноги. — Поднимайся, — он небрежно швырнул Гарри его палочку и серебристую мантию. Карта Мародеров исчезла где-то в складках его плаща. Гарри неуклюже поднялся на ноги, судорожно сжимая в дрожащих руках ткань. — Вы... вы сотрете мне память Обливиэйтом? — сдавленно спросил он, пятясь к двери. — И не вернете мне карту? Барти оскалился. — Обливиэйт? Он оставляет следы в разуме. Дамблдор слишком умен, он может заметить вмешательство. К тому же, для Третьего задания мне нужны твои мозги ясными, а не превращенными в пудинг. И да, карта пока что побудет у меня. — Тогда я пойду прямо к Дамблдору, — голос Гарри дрогнул, но он заставил себя вскинуть подбородок. — Я всё ему расскажу. Барти тяжело, неотвратимо надвинулся на него. Он больше не излучал ту темную, гипнотическую привлекательность, а был воплощением грубой, смертельной угрозы. Он схватил Гарри за грудки пижамной рубашки, впечатывая его спиной в дубовую дверь. — Ты не скажешь Дамблдору ни слова, — угрожающе процедил Барти прямо ему в лицо. Его дыхание обжигало. — И не только потому, что у тебя нет доказательств. А потому, что я знаю про черного пса. Гарри перестал дышать. Сердце, до этого колотившееся о ребра, словно остановилось. — Ч-что?.. — Ты думаешь, я зря весь год проверял твою почту? Зря следил за тобой через этот проклятый глаз? — Барти криво усмехнулся, наслаждаясь абсолютным, парализующим ужасом в глазах мальчишки. — Пещера возле Хогсмида. Бродяга. Какая трогательная забота о крестном. — Не трогайте его, — выдохнул Гарри. Вся его бравада рассыпалась в прах. — Я не трону, — легко согласился Пожиратель. — Но одно твое подозрительное слово Дамблдору, один неверный взгляд — и в Министерство полетит анонимная сова. Дементоры будут в Хогсмиде быстрее, чем ты успеешь добежать до кабинета директора. Они высосут душу из Блэка прямо у тебя на глазах. Гарри закрыл глаза, чувствуя, как его начинает трясти от бессилия. Барти нашел самую уязвимую точку. Ради Сириуса Гарри был готов на всё. — И это еще не всё, — пальцы Грюма на воротнике Гарри сжались сильнее, почти перекрывая кислород. — Уизли и Грейнджер. Они такие... неосторожные. Лестницы в Хогвартсе имеют свойство менять направление в самый неподходящий момент. Заклятия отскакивают. Студенты ломают шеи. Понимаешь меня, Гарри? — Я понял, — прошептал Гарри. По лбу скатилась одинокая капля холодного пота. Он был загнан в угол. Абсолютно и беспросветно. — Но зачем вам нужно, чтобы я участвовал в турнире?! Барти медленно моргнул. Угроза в его позе чуть смягчилась, уступив место искреннему, почти научному любопытству. Он склонил голову набок. — А ты как думаешь? — его голос снова стал обволакивающим, мягким. Он отступил на полшага, давая Гарри возможность дышать, но не позволяя сдвинуться с места. — Вы могли похитить меня в Хогсмиде. Могли отравить. Могли оглушить и вынести из замка, — голос Гарри дрожал, но мозг лихорадочно работал. — Но вы бросили мое имя в Кубок. Вы весь год рисковали собой, играя Грюма, чтобы я прошел каждое задание. Значит, я нужен вам живым именно на финише. Зачем? Барти тихо, вибрирующе рассмеялся. Звук отразился от каменных стен, заставляя волоски на руках Гарри встать дыбом. — Ещё десять баллов Гриффиндору, Поттер. Да, ты нужен живым. Лабиринт — это идеальная сцена. Там не будет ни твоих друзей, ни всевидящего Дамблдора. Только ты, темнота и финал, который приготовил для тебя Темный Лорд. Он жаждет этой встречи, Гарри. И ты придешь к нему на своих двоих, доказав, что достоин быть убитым его рукой. Гарри судорожно сглотнул. Волдеморт в конце Лабиринта. Картинка сложилась, и от ее безжалостной простоты Гарри едва не затошнило. Его не просто вели на убой — из его смерти собирались устроить триумф. Он опустил взгляд на свои дрожащие руки. Что он мог противопоставить? Экспеллиармус? Обычное Остолбеней? Ладно еще против существ, которых Хагрид и Министерство засунут в этот Лабиринт, но против одного из самых могущественных Темных магов столетия… — Я же сдохну там, — вырвалось у Гарри хриплое, отчаянное признание. Он вскинул голову и посмотрел прямо в лицо Пожирателю Смерти. — Вы бросаете меня в клетку с тиграми, вооружив деревянной палкой. Я не знаю боевой магии. Я ничего не умею из того, что нужно для выживания там. Барти самодовольно усмехнулся, принимая это за капитуляцию. — О, не прибедняйся. Ты Избранный. К тому же, у тебя есть я. Я расчищал тебе путь до сих пор и позабочусь, чтобы в Лабиринте ты не свернул шею раньше времени. Мой глаз видит всё. — Вы не сможете держать меня за руку! — яростно огрызнулся Гарри, чувствуя, как страх медленно переплавляется в горячую, обжигающую ярость. — В Лабиринте будут стены высотой в тридцать футов! Будут акромантулы, соплохвосты, боггарты и Мерлин знает что еще! Вы будете снаружи! Барти нахмурился, его улыбка померкла. Ему не понравился этот тон. А мозг Гарри, подогретый адреналином, вдруг уцепился за единственную слабую точку в идеальном плане Крауча. — Ваш Лорд ждет меня, — медленно, пробуя слова на вкус, произнес Гарри. Зелень его глаз потемнела, обретая пугающую ясность. — Ему нужен Избранный. Живой и в сознании. — Я только что это и сказал. Не заставляй меня думать, что ты тупее, чем кажешься. — А если я не дойду? — Гарри сделал глубокий вдох и отлип от двери, сделав шаг навстречу своему палачу. — Если меня парализует одна из припрятанных там тварей? Если я угожу в какую-нибудь ловушку? Или просто сдамся и выпущу красные искры на первой же минуте? — Я убью Блэка, — мгновенно прошипел Барти. — Убивайте, — отрезал Гарри. Внутри все сжалось от боли при этих словах, но он не позволил ей отразиться на лице. Это был самый большой блеф всей его жизни. — Убивайте Сириуса. Режьте Рона. Но тогда ваш Темный Лорд ничего не получит. Я буду мертв, или меня вытащат судьи. Вы станете тем слугой, который облажался. Который провалил самое важное задание своего лорда. Что Волдеморт сделает с вами за такой провал, Крауч? Отделаетесь Круциатусом? Или скормит змее? Барти замер. В кабинете повисла мертвая, натянутая как струна тишина. И что этот сопляк только себе позволяет?! Решил шантажировать лучшего из лучших Пожирателей? Но, скрипнув зубами, Барти вынужден признать, что Гарри прав. И провалив задание, он станет самым большим разочарованием своего Лорда, что ещё хуже смерти. Он обязан все сделать идеально и заслужить одобрение. Барти искал в лице мальчишки признаки лжи и неискренности, но видел лишь чистую, концентрированную гриффиндорскую сталь, хоть и щедро приправленную слизеринским расчетом. Мальчишка понял правила игры. И, застряв в капкане, решил вонзить зубы в ногу охотника. Грудь Барти тяжело вздымалась. — Естественно, одной удачи тебе не хватит, — почти беззвучно произнес Пожиратель, и в его глазах вспыхнул опасный, темный огонь. — И чего же ты хочешь? — Сделки, — Гарри смотрел прямо в лицо своему шантажисту. — Вы хотите, чтобы я встретился с Волдемортом? Отлично. Я пойду туда. Из-за Сириуса, из-за Рона с Гермионой... я пойду. Но я не пойду к нему как беспомощная овца на убой. Барти неверяще хмыкнул, но не отвел взгляд. — Вы будете меня тренировать, — чеканя каждое слово, продолжил Гарри. — По-настоящему, не просто отбивать жалящие чары. Вы научите меня всему, что знаете сами. Боевой защите, скрытым проклятиям, темной магии, если потребуется. Если ваш Лорд хочет шоу — я буду драться так, чтобы земля под ним горела. А если вы откажетесь... — Гарри криво, безумно усмехнулся. — Я просто сломаю свою собственную палочку перед входом в Лабиринт. И пусть ваш идеальный план, да и вообще весь мир катится в Ад! Внезапно Барти шагнул вперед. Он схватил Гарри за затылок — жестко, по-собственнически, так, что пальцы больно впились в волосы — и притянул к себе вплотную. Их дыхание смешалось. — Ты сумасшедший, — выдохнул Барти прямо в приоткрытые губы Гарри. Его голос дрожал от сдерживаемого, дикого возбуждения. — Абсолютно, дьявольски сумасшедший мальчишка. Ты правда думаешь, что выучишь пару темных чар и сможешь одолеть Темного Лорда? — Я думаю, что заставлю его пожалеть о том дне, когда он решил возродиться, — не отводя взгляда, яростно прошептал Гарри. — Мы договорились? Большой палец Барти с силой надавил на затылок Гарри, заставляя его сильнее запрокинуть голову, обнажая беззащитную линию шеи. Пожиратель Смерти смотрел на Избранного, и в его мерцающих глазах зарождалось нечто ещё более глубокое и опасное. Восхищение. — Договорились, — бархатисто протянул Барти, и его губы растянулись в хищной улыбке. — Я научу тебя таким вещам, Поттер, от которых твои святые дружки закричали бы от ужаса. Но учти... я выжгу из тебя всю твою дурость и слабость. И это будет больно. — Жду не дождусь, — хрипло ответил Гарри. Он только что заключил сделку с дьяволом. И хуже всего было то, что ловушка, в которую он только что шагнул абсолютно добровольно, казалась ему сейчас самым живым и притягательным местом на свете.