Три удара сердца

Утро обрушилось на Хогвартс пронзительно-ярким весенним солнцем, заливая Большой зал золотистыми лучами. В воздухе витали ароматы жареного бекона, свежей выпечки и сладкого тыквенного сока. Стоял привычный, оглушающий гул сотен голосов, звон столовых приборов и хлопанье совиных крыльев. Гарри сидел за гриффиндорским столом, методично, словно выполняя сложную, изнурительную работу, размазывал клубничный джем по остывшему тосту. Каждое микродвижение отзывалось тупой болью в мышцах — спина гудела после падений на каменный пол, а на затылке, под волосами, казалось, всё ещё горел невидимый, обжигающий отпечаток жестких, властных пальцев Барти Крауча. — …и тогда Снейп снял с нас еще десять очков просто за то, что Невилл слишком громко дышал! — возмущенно вещал Рон, активно размахивая вилкой, на которую был наколот внушительный кусок яичницы. — Нет, вы представляете? «Ваше дыхание, Лонгботтом, нарушает хрупкую гармонию моего класса». Да он просто садист! — Это же Снейп, он питается страданиями, — Гарри заставил себя вникнуть в разговор и растянулся в привычной усмешке и даже сочувственно покачал головой. Раньше Гарри ненавидел скрывать что-то от друзей: каждая тайна тяготила его, заставляла чувствовать себя предателем. Но теперь ложь стала его щитом, потому что он знал: если он даст слабину, если Гермиона заметит в его глазах тень того темного, дурманящего безумия, в которое он с головой окунулся прошлой ночью — она начнет копать. Она пойдет в библиотеку, начнет задавать вопросы, попытается «помочь». А вопросы могут заставить Барти привести свои угрозы в исполнение. Один неверный шаг, и дементоры постучатся в дверь Сириуса. — Гарри, ты даже не притронулся к еде, — Гермиона оторвалась от утреннего выпуска «Ежедневного пророка» и с тревогой посмотрела на него. — Ты снова не выспался. И... ты как-то странно держишь левое плечо. Ушибся? Гарри внутренне подобрался, но внешне лишь небрежно повел плечом, тут же подавив болезненный вздох — именно туда вчера пришелся особенно сильный удар о колонну. — Да так, зацепился за полог кровати спросонья, — отмахнулся он, заставляя себя откусить кусок тоста. — Ты выглядишь совсем измотанным, — не унималась она, непреклонно придвигая к нему тарелку с горячей овсянкой. — Тебе нужно отдыхать. Давай я сегодня сама просмотрю тот раздел о заклинаниях-компасах в библиотеке, а ты ляжешь спать пораньше? Рон, скажи ему! — Ага, — с набитым ртом поддакнул Уизли, не отрываясь от бекона. — Я могу даже заклятие немоты на Невилла наложить, чтобы он не храпел. От тебя же одна тень осталась, дружище. — Спасибо, ребята. — Гарри искренне, с благодарностью сжал руку Гермионы. Внутри него на секунду шевельнулось острое, горькое чувство вины, но оно тут же утонуло в холодном, пульсирующем предвкушении. Ему нужны были вовсе не заклинания-компасы. Гарри поднял взгляд от стола, скользнув поверх голов смеющихся гриффиндорцев к преподавательскому возвышению. Дамблдор о чем-то мирно беседовал с профессором Флитвиком, Снейп мрачно сверлил взглядом пустой кубок, а на самом краю сидел Аластор Грюм. Он кромсал ножом кусок сосиски с такой жестокостью, словно допрашивал врага. Старик выглядел как всегда: суровый, грузный, покрытый уродливыми шрамами. Но стоило Гарри посмотреть на него, как ярко-синий волшебный глаз профессора резко остановился. Прекратив безумно сканировать зал в поисках невидимых угроз, он впился прямо в гриффиндорца. Гарри не отвел взгляд. Он смотрел в это изувеченное лицо, но сквозь грубые, старческие черты ясно видел совсем другое лицо. Грюм, не отрывая от него пронзительного взгляда, медленно, почти неуловимо поднял свою потертую фляжку. Это было крошечное движение, понятное лишь им двоим — издевательский, собственнический салют. Старый аврор сделал долгий глоток, и Гарри, сидя в окружении смеха своих лучших друзей, почувствовал, как по его собственной спине пробежал предвкушающий, темный холодок. *** Сигнал поступил после обеда, на уроке Защиты от Темных искусств. В этот раз Грюм решил проверить их сопротивляемость ментальным чарам — как он выразился, «в реальном бою ваш собственный разум может стать вашим злейшим врагом». Ученики по очереди выходили к профессорскому столу, а старый аврор насылал на них модифицированный Конфундус вперемешку с чарами дезориентации, заставляя бороться с мороком. Когда подошла очередь Гарри, он вышел вперед, напрягая каждую мышцу и готовясь возводить мысленные барьеры. Грюм вскинул свою изрезанную палочку. Ярко-синий глаз бешено закрутился, а настоящий, темный, впился прямо в лицо гриффиндорца. — Империо мы с тобой уже проходили, Поттер. Посмотрим, как ты справишься с этим не менее, а может даже более каверзным проклятием. Конфундо Максима! Гарри приготовился к тому, что класс поплывет перед глазами, а мысли превратятся в вязкий кисель, как это только что случилось с Симусом, который пытался обнять парту. Но вместо этого окружающий шум мгновенно стих. Весь мир вокруг внезапно отошел на задний план, оставив Гарри в звенящей, идеальной пустоте. И в этой пустоте, прямо внутри его головы, прозвучал голос — низкий, вибрирующий бархатный шепот Барти Крауча: «Сделка в силе, Избранный. Приходи сегодня в восемь. И оставь свое гриффиндорское благородство за дверью». Гарри судорожно вдохнул, широко распахнув глаза. Ощущение чужого, властного присутствия в собственном разуме было настолько интимным и пугающим, что у него подкосились колени. В следующую секунду заклинание резко оборвалось. Шум класса обрушился на Гарри лавиной. Он стоял посреди кабинета, тяжело дыша и глядя в изувеченное лицо профессора. А Грюм уже скалился, играя на публику. — Слабо! — прогремел аврор на весь класс, убирая палочку. — Твоя голова открыта, как дырявый котел, Поттер! Любой более-менее сильный маг залезет туда и заставит тебя спрыгнуть, допустим, со скалы! По классу прокатился нервный шепоток. — Сегодня в восемь — отработка! — безжалостно отрезал профессор, указывая на него узловатым пальцем. — Будешь вручную полировать мои вредноскопы. Посмотрим, научит ли монотонная работа твой мозг хоть какой-то дисциплине. Следующий! Уизли, к доске! После урока Рон выглядел слегка позеленевшим и усиленно тер виски. — Мои мозги словно бладжером всмятку отбили, — простонал он, едва они вышли в спасительную прохладу коридора. — Клянусь, еще секунда, и я бы начал признаваться в любви к акромантулам прямо перед всем классом! А ты... ты вообще стоял как вкопанный, только побледнел страшно. Что он тебе внушил? — Да так, — Гарри сглотнул, пытаясь унять предательскую дрожь в руках. Ощущение чужого шепота всё ещё фантомно щекотало изнутри черепа. — Заставил поверить, что я в лабиринте и его стены сдвигаются прямо на меня. — Это жутко, — передернулась Гермиона, крепко прижимая к груди учебники. — Ментальная магия без подготовки... И еще эта совершенно несправедливая отработка! Он же сам прекрасно понимает, что тебе нужно готовиться к Третьему испытанию, а не тратить время на такие нелепые занятия! Гарри опустил взгляд, поражаясь тому, как идеально сработал план Пожирателя Смерти. Барти не просто назначил ему время — он своими же руками дал Гарри железное, неоспоримое алиби для друзей. — Ничего, Гермиона, — Гарри пожал плечами, пряча за этой равнодушной маской обжигающее предвкушение. — Зато отвлекусь. Всяко лучше, чем корпеть над эссе для Снейпа. *** Без пяти восемь Гарри стоял перед тяжелой дубовой дверью кабинета Защиты от Темных искусств. Сердце колотилось так сильно, что глухой стук отдавался в ушах. Он сделал глубокий вдох, стиснул палочку в кармане мантии и толкнул дверь. Кабинет встретил его привычной духотой и назойливым жужжанием детекторов. Тяжелые парты были безжалостно сдвинуты к стенам, освобождая в центре комнаты просторную круглую площадку. Щелк. Щелк. Щелк. Дверь за спиной Гарри заперлась на несколько массивных замков, а по стенам маслянистой рябью пробежала пленка мощных заглушающих чар. Гарри обернулся. В центре комнаты стоял Барти Крауч-младший собственной персоной без оборотного зелья и каких-либо других иллюзий. Он был одет в простую черную рубашку и темные брюки. — Трансформация отнимает слишком много энергии, — произнес Барти своим настоящим, низким голосом, плавно крутя в длинных пальцах волшебную палочку. — А сегодня мне понадобится вся моя скорость. Гарри стоял неподвижно, не в силах оторвать взгляд. Одно дело — увидеть сбой иллюзии на жалкие три секунды или наблюдать за превращением в полумраке, лежа на полу. И совсем другое — стоять лицом к лицу с Пожирателем Смерти, который сейчас даже не пытался притворяться. — Пытаешься найти в моем лице старого параноика, Гарри? — губы Барти изогнулись в медленной, насмешливой полуулыбке. Он заметил, как напрягся Гарри. — Или просто нравится то, что видишь? — Я смотрю на человека, который угрожает моим друзьям, — процедил Гарри, заставляя себя сбросить оцепенение. — Ни больше, ни меньше. Барти тихо, вибрирующе рассмеялся. — Конечно-конечно. Но мне нравится твоя злость. Прячь за ней свой страх, Поттер. Нам это сегодня пригодится, — Барти сделал неспешный, кошачий шаг вперед. Насмешка исчезла из его глаз, уступив место фанатичной, мрачной серьезности. — Ты заключил сделку и пришел за своим товаром. Но ты правда думаешь, что выучишь пару темных проклятий и сможешь уйти от Темного Лорда живым? — Барти снисходительно покачал головой. — Это очаровательно наивно. Он разорвет тебя на куски. Но... я готов дать тебе шанс сделать этот финал чуть более зрелищным. Только усвой одно: в настоящем бою нет справедливости. Есть только те, кто уходит на своих ногах, и те, чьи трупы остывают на земле. И ещё: Я не Римус Люпин. Я не буду гладить тебя по головке, если ты испугаешься. Ну что, готов переступить через свою гипертрофированную мораль, чтобы продержаться хотя бы минуту? Гарри сглотнул вязкую слюну. В груди всё сжималось, но отступать он не собирался. — Я готов, — твердо ответил он, глядя прямо в лицо Пожирателю. — Научите меня драться так, чтобы он пожалел о нашей встрече. Взгляд Барти потемнел. — Чудный мальчик, — почти ласково выдохнул Крауч. — Бросай мантию в угол. Доставай палочку. А теперь... атакуй меня. Гарри выхватил свою палочку. — Чем? — Чем угодно. Попытайся сбить меня с ног. Покалечить. Настоящая магия строится на намерении уничтожить угрозу. Ну же, удиви меня! Гарри стиснул зубы. — Экспеллиармус! Красный луч сорвался с кончика его палочки. Барти даже не выставил щит — он просто небрежно, неуловимым движением кисти отбил заклинание в сторону. Луч взорвал одну из пустых склянок на стеллаже. — Решил удивить Экспеллиармусом? Серьезно? — цокнул языком Барти. — Ладно, начнем с элементарного. Ступефай! Заклинание ударило Гарри в грудь с такой силой, что он отлетел на пару метров назад, больно приложившись спиной о каменный пол. Воздух со свистом выбило из легких. — Вставай! — рыкнул Барти, и в его голосе прорезался безжалостный металл. Гарри, задыхаясь и кашляя, с трудом поднялся на ноги. — Импедимента! — выкрикнул он. Барти плавно, словно танцуя, скользнул в сторону. Заклинание Гарри бессильно разбилось о деревянную панель позади Пожирателя. — Ты пытаешься меня проклясть или рассмешить? — усмехнулся Крауч, его палочка мелькнула в воздухе. — Эверте Статум! Гарри едва успел выставить перед собой невидимый барьер: — Протего! Удар был сокрушительным. Хрупкий щит разлетелся вдребезги со звуком бьющегося стекла, приняв на себя основную мощь заклинания, но Гарри всё равно отшвырнуло на несколько шагов назад. Подошвы его кроссовок заскользили по камню. — Щиты? Отлично, — издевательски протянул Барти, медленно наступая. — Вот только щит лишь отсрочит твою смерть на пару секунд. Инкарцеро! Из кончика палочки Пожирателя вырвались толстые, как змеи, веревки. Гарри инстинктивно бросился на пол, перекатываясь через плечо, и веревки с влажным шлепком ударились о стену там, где он только что стоял. Прямо с колен Гарри вскинул палочку: — Остолбеней! Красная вспышка устремилась прямо в грудь Барти, но тот даже не моргнул. Он отмахнулся от заклинания ленивым движением левой руки, не использующей палочку, словно отгонял назойливую муху. Искры осыпались на пол, не причинив ему никакого вреда. — Слишком предсказуемо! Слишком слабо! — засмеялся Барти. В его глазах горело маниакальное пламя. — Темному Лорду даже не придется доставать палочку, чтобы раздавить тебя, Поттер! Ты сражаешься как испуганный школьник на дуэльном клубе Локхарта! Внутри Гарри вспыхнула горячая, слепая ярость. Эта снисходительность, этот смех, напоминание о Волдеморте — всё это смешалось в жгучий, неконтролируемый коктейль. Страх исчез. Осталось только желание стереть эту самодовольную ухмылку с бледного лица. Гарри резко вскочил на ноги. — Редукто! — рявкнул гриффиндорец, вкладывая в заклинание всю свою пульсирующую злость. Взрывное проклятие сорвалось с острия Остролиста с оглушительным, нетипичным для такого простого заклинания треском. Воздух вокруг луча исказился. Барти, чья улыбка на долю секунды дрогнула от неожиданной мощи атаки, крутнулся на месте, уходя с линии огня. Луч прошел в жалком волоске от его левого плеча. За спиной Пожирателя с грохотом разлетелся в щепки тяжелый дубовый стул, а плотная ткань черной рубашки Барти лопнула, разорвавшись от плеча до самого локтя. Гарри тяжело дышал, ожидая, что Барти сейчас разозлится. А затем его взгляд, словно магнитом, притянуло к обнаженной левой руке мужчины. На болезненно-бледной коже извивалась Темная Метка. Череп со змеей был угольно-черным, налитым кровью, и Гарри мог поклясться, что змея слегка шевелилась, источая едва уловимый темный дым. Барти проследил за его взглядом. Вместо того чтобы инстинктивно прикрыть клеймо, он хищно улыбнулся. В следующую секунду он метнулся вперед. Его заклинание невидимым хлыстом ударило Гарри по ногам. Гарри начал падать, но Барти перехватил его в полете, грубо схватив за грудки, и с силой впечатал в деревянную колонну. Палочка Барти уперлась Гарри прямо под подбородок, а свободная рука Пожирателя сделала нечто неожиданное. Барти перехватил запястье Гарри и силой прижал ладонь гриффиндорца к своему обнаженному предплечью. Прямо к Метке. Гарри судорожно выдохнул. Кожа под клеймом была обжигающе горячей, словно под ней текла расплавленная лава, а шрам на лбу Гарри мгновенно отозвался тупой, пульсирующей болью, резонируя с этим жаром. — Чувствуешь? — обволакивающе выдохнул Барти. Их лица были так близко, что Гарри чувствовал жар его кожи. — Моя плоть горит от Него. И твой шрам тоже. Мы оба понимаем эту боль, Гарри. А твои святые друзья — нет. Они никогда не поймут, каково это. Большой палец Барти с нажимом провел по его шраму на лбу, посылая по телу предательскую дрожь. — Твоя проблема в том, что ты не хочешь причинять боль, — бархатный шепот проникал прямо под кожу. — Ты бросаешь проклятия, но внутри боишься их. Вспомни, что жизни твоих друзей зависят от меня. Давай. Ударь меня по-настоя... Тук. Тук. Тук. Три сухих, резких удара в дубовую дверь внезапно разрезали интимную тишину кабинета. Гарри вздрогнул. Барти мгновенно замер. Темное предвкушение на его лице в ту же секунду сменилось абсолютной собранностью. Он не сводил немигающего взгляда с глаз Гарри. Длинные пальцы Пожирателя сделали короткий, почти неуловимый взмах палочкой в сторону двери. Маслянистая рябь заглушающих чар, покрывавшая стены, беззвучно осыпалась искрами. Барти снял барьер. Теперь любой громкий звук, любой вскрик мог быть услышан. — Аластор? Вы там? — раздался из-за двери холодный, тягучий голос Северуса Снейпа. Кровь отхлынула от лица Гарри. До стола, где стояла фляжка с оборотным зельем, было слишком далеко, да и на саму трансформацию нужно время. Барти Крауч-младший был в своей настоящей форме. Мозг Гарри лихорадочно просчитывал варианты. Барти только что дал ему возможность позвать на помощь. Достаточно было просто крикнуть. Если Снейп заподозрит неладное, если он взорвет дверь и схватит Барти... Загнанный в угол Пожиратель Смерти утащит за собой всех. Ему ничего не стоит прямо сейчас, смеясь, выдать Снейпу пещеру возле Хогсмида. И Снейп — ненавидящий Сириуса Снейп — с превеликим удовольствием лично приведет к Бродяге дементоров. Но было и еще кое-что. Если Барти арестуют, сделка аннулируется. Орден похлопает Гарри по плечу, а потом всё равно отправит его навстречу Волдеморту, с несколькими жалким заклинаниями в арсенале и верой в лучшее. Как бы дико это не звучало, но Барти сейчас был ключом к его выживанию. Пожиратель Смерти не двигался. Его палочка все еще была прижата к горлу Гарри. Барти смотрел в глаза гриффиндорцу, и в этом темном взгляде читалось ясное, насмешливое понимание: «Я дал тебе голос. Выбирай, Избранный». И Гарри выбрал. Он шумно втянул воздух, придвинулся на полдюйма ближе к Барти, скрывая его руку с Меткой своей ладонью, и крикнул, виртуозно вплетая в голос усталость и досаду: — Профессор Снейп? Профессор Грюм сейчас в подсобке... ищет какие-то реактивы для полировки! Он велел не беспокоить его, пока я не отмою все вредноскопы! За дверью повисла тяжелая, ледяная пауза. Гарри казалось, что Снейп сквозь толщу дерева слышит, как бешено колотится его сердце. — В подсобке. Вот как, — наконец ядовито, с явным, нескрываемым недоверием протянул Снейп по ту сторону. — Отмываете вредноскопы, Поттер? Судя по абсолютной тишине, вы делаете это исключительно силой мысли. На вашем месте я бы не стал играть в секреты с параноиками. Минус десять очков с Гриффиндора за сомнительные вечерние занятия. Передайте Аластору, что я зайду позже. Раздался шорох мантии, и гулкие шаги зельевара начали медленно удаляться по коридору, пока не стихли совсем. Снейп не поверил ни единому слову, но вламываться в запертый кабинет эксцентричного Аластора Грюма из-за отработки студента не стал. Барти снова небрежно взмахнул палочкой, и стены кабинета вновь покрылись глухой, защитной пленкой заглушающих чар. Пузырь безопасности снова захлопнулся. Лишь тогда Барти медленно опустил палочку от горла Гарри. Взгляд Пожирателя Смерти непоправимо изменился. Мальчишка-Который-Выжил, гордость Ордена Феникса, только что прошел проверку. Ему дали шанс закричать, но он по собственной воле солгал Северусу Снейпу. Барти медленно поднял руку — ту самую, с обнаженной Меткой — и его прохладные, длинные пальцы зарылись в растрепанные волосы на затылке Гарри, собственнически сжимая пряди. — Ты только что солгал ради меня, Избранный, — хрипло, вибрирующим шепотом произнес Барти. В его голосе звучал благоговейный восторг. Гарри сглотнул, не пытаясь вырваться. Да, он спас Сириуса и шанс на собственное выживание. Но этот грязный компромисс, эта общая тайна с убийцей только что связала их крепче любых цепей. — Вы обещали научить меня боевой магии, — голос Гарри дрогнул, но он упрямо вскинул подбородок, глядя прямо в черные глаза своего наставника. — Так учите. Барти гипнотически улыбнулся. — О... я научу тебя всему, Гарри. *** Возвращение в Гриффиндорскую башню казалось Гарри переходом в другое измерение. Когда портрет Полной Дамы отъехал в сторону, впуская его внутрь, Гарри едва не оглох. Гостиная была залита теплым, золотистым светом от камина. Воздух пах жареными каштанами, старым пергаментом и сливочным пивом — запахами уюта и нормальной школьной жизни. На коврах кто-то с азартом резался во Взрывающиеся карты, а в углу Фред и Джордж с невинными лицами скармливали первокурснику что-то, подозрительно напоминающее канареечную помадку. Гарри стоял на пороге, чувствуя себя так, словно только что вернулся с линии фронта на шумную вечеринку. Его мышцы ныли, а под мантией на спине наливался синяк. Но сильнее всего горела ладонь — та самая, которой он, повинуясь чужой воле, касался Черной Метки. — Гарри! — Рон помахал ему из-за столика у окна, где они с Гермионой разложили свитки по Трансфигурации. — Ты чего так долго? Мы думали, Грюм заставил тебя вылизывать эти штуковины языком! Кстати, ты Снейпа по пути не встретил? Гарри внутренне напрягся, но внешне лишь вопросительно приподнял бровь. — Снейпа? Нет. А что? — Да Фред говорит, он только что пронесся по коридору злой как мантикора! — с усмешкой фыркнул Рон, придвигая Гарри стул. — Ругался со всеми портретами подряд и бормотал что-то про Грюма и заносчивых гриффиндорцев. Небось, опять поругались из-за какой-то фигни. Гарри похолодел внутри, но заставил свои губы растянуться в улыбке. Это потребовало усилий, но вышло на удивление правдоподобно. — Наверное. Вы же знаете Снейпа. — Ты выглядишь ужасно, — Гермиона отложила перо и нахмурилась, внимательно изучая его лицо. — И у тебя... Гарри, у тебя кровь на воротнике? Гарри инстинктивно дернул ворот мантии, пряча тонкую царапину на шее — след от небрежно брошенного Барти жалящего заклятия. — Зацепился за гвоздь, когда заходил в подсобку, — ложь сорвалась с языка так гладко, что Гарри сам себе поразился. Всего час назад он солгал Снейпу, спасая Пожирателя Смерти, и теперь врать друзьям о пустяках оказалось пугающе легко. — Этот Грюм переходит все границы, — проворчал Рон, двигая по доске шахматную фигуру. Пешка недовольно пискнула и ударила коня щитом. — Мог бы и залечить царапину. Он вообще понимает, что тебе нужно готовиться к испытанию, а не драить его барахло? «Он готовит меня лучше, чем вы можете себе представить», — подумал Гарри, глядя на друга. Внезапно со стороны камина раздался громкий хлопок и хлопанье крыльев. Первокурсник, съевший конфету близнецов, превратился в гигантскую, возмущенно чирикающую желтую канарейку. Гостиная взорвалась хохотом. Фред и Джордж победно вскинули руки, Рон заржал, уронив шахматного коня, и даже Гермиона закатила глаза, не в силах скрыть улыбку. Гарри смотрел на них, и внутри него росло странное, щемящее чувство оторванности. Он любил их больше жизни, но сейчас они казались ему такими беззаботными, такими нормальными. Они искренне переживали из-за эссе по Трансфигурации и смеялись над шутками близнецов, даже не подозревая, что за стенами этой теплой башни сгущается реальная тьма. Гарри словно перешагнул невидимую черту, за которой школьные тревоги больше не имели веса. Гермиона потянулась через стол и мягко положила свою ладонь на его запястье. — Гарри? С тобой точно всё в порядке? Ты какой-то... отсутствующий. Ее пальцы были теплыми, нежными и заботливыми. Контраст с жесткой, собственнической хваткой Барти, вдавливающей его в каменную колонну, был просто ошеломляющим. — Всё нормально, Гермиона, правда, — Гарри тепло улыбнулся и аккуратно высвободил свою руку. — Просто... Грюм вымотал меня. Устал до чертиков. Пойду лягу. — Но ты пропустил ужин! Хочешь, я сбегаю на кухню? — засуетился Рон, бросая шахматы. — Не стоит. Я просто хочу спать. Он попрощался с друзьями и поднялся по винтовой лестнице в спальню мальчиков. Смех близнецов, треск камина и уютные разговоры остались позади. Оказавшись в темной, пустой комнате, Гарри подошел к своей кровати. В тусклом свете луны, падавшем из окна, он стянул через голову мантию, чувствуя, как протестующе ноют ушибленные мышцы спины. Вдруг послышался тихий шорох крыльев. Гарри резко обернулся. На подоконнике сидела крупная, взъерошенная сипуха. Она нетерпеливо переступила с лапы на лапу, затем подлетела и сбросила на одеяло Гарри помятый, перевязанный бечевкой пергамент и, издав глухой крик, растворилась в ночном небе. Гарри нахмурился. Он шагнул к кровати и взял послание. Сердце пропустило удар — он узнал этот торопливый, размашистый почерк еще до того, как развернул лист. Сириус. Гарри подошел ближе к окну, ловя лунный свет, и быстро пробежал глазами по неровным строчкам: «Гарри, Я ближе к замку, чем тебе кажется. Сегодня вечером я охотился в облике пса на опушке Запретного леса и наткнулся на Бартемиуса Крауча. Он в ужасном состоянии. Полностью обезумел и истощен. Но страшнее всего то, что он говорит. Он несет бред о том, что Темный Лорд набирает силу, а его сын — его мертвый сын, Гарри! — на самом деле жив и прямо сейчас находится в Хогвартсе под чужим лицом, готовя для тебя ловушку. Я спрятал Крауча в пещере. Завтра на рассвете я отправлю Патронуса Дамблдору, чтобы он лично спустился к нам и допросил его. До тех пор — не доверяй никому. Не ходи никуда один. Бродяга». Гарри перечитал письмо дважды. Воздух со свистом вырвался из его легких, а строчки начали расплываться перед глазами. «Завтра на рассвете я свяжусь с Дамблдором». Гарри медленно опустил руку с письмом. Если Сириус приведет Дамблдора к Краучу-старшему... директор узнает всё. Иллюзия Аластора Грюма падет в ту же секунду. Орден ворвется в кабинет Защиты от Темных искусств, и Барти будет схвачен. А это означало, что сделка аннулируется и Барти несомненно сдаст Сириуса, а сам Гарри отправится навстречу Волдеморту всё тем же беспомощным, наивным школьником. Гарри опустился на край кровати, бездумно комкая пергамент в кулаке. В его голове все ещё звучал бархатный шепот: «Я научу тебя всему». Где-то внизу, в гостиной, часы глухо пробили полночь. У Гарри оставалось ровно шесть часов до рассвета. Шесть часов, чтобы принять самое сложное решение в своей жизни.