Плёнка BAD

Утро в Neverland было другим. Мира проснулась не от запаха кофе, а от звуков природы. Птицы пели за окном громко, радостно, как будто приветствовали новый день. Ветер шевелил листья деревьев, и они шелестели мягко, убаюкивающе. Где-то вдалеке ржала лошадь. Она лежала в большой кровати с белыми простынями, пахнущими лавандой. На ней была пижама — шёлковая, мягкая, голубая. Майкл дал её вчера, когда она сказала, что ей не в чем спать. Пижама была женской — новой, с этикеткой, которую она срезала перед тем, как надеть. Мира не знала, почему у него была женская пижама. Не знала, кому она принадлежала раньше. И не хотела знать. Она села на кровати. Потянулась. Колено ныло — привычно, несильно. За окном был сад. Зелёный, яркий, залитый утренним солнцем. Дорожки, посыпанные гравием. Фонтан, в котором плескалась вода. Качели, висящие на толстых ветках старого дуба. Мира встала. Подошла к окну. Открыла его. Воздух ворвался внутрь — свежий, прохладный, пахнущий травой и цветами. Она вдохнула глубоко, полной грудью, и почувствовала, как внутри что-то расправляется. Что-то, что было сжато в тугой узел всё это время. Она оделась — в ту же футболку «The Cure» и кеды, которые подарил Майкл. Спустилась вниз по лестнице, вдоль стен, увешанных картинами, мимо комнат, двери в которые были закрыты. На первом этаже было тихо. Она пошла на звук — откуда-то из глубины дома доносилась музыка. Не пианино. Живая музыка. Кто-то играл на гитаре. Мира открыла дверь и замерла. Майкл сидел в гостиной на полу, прислонившись спиной к дивану. В руках у него была акустическая гитара — старая, потрёпанная, с потёртым грифом. Он играл что-то медленное, грустное, красивое. На голову был надет капюшон, волосы падали на лицо, закрывая глаза. Он не смотрел на неё. Просто играл. Мира села на пол рядом с ним. Не мешая. Слушая. Когда музыка затихла, он поднял голову. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе утро, — ответила она. Он отложил гитару. Повернулся к ней. — Ты спала хорошо? — Лучше, чем за всё время здесь. А ты? — Я не спал. — Почему? Он посмотрел на неё. Улыбнулся — грустно, уголками губ. — Боялся, что когда проснусь, тебя не будет. У неё сжалось сердце. — Я здесь, — сказала она. — Я знаю. — Он протянул руку и коснулся её волос. — И я благодарен. Они сидели на полу, глядя друг на друга. Утренний свет падал на них золотыми полосами, и Мира вдруг почувствовала, что это самый спокойный момент в её жизни. Не было страха. Не было боли. Только он и она. — Пойдём, — сказал Майкл, вставая. — Я покажу тебе парк.

***

Neverland оказалась огромной. Мира думала, что знает это место по фотографиям. Но фотографии не передавали масштаба. Они шли по дорожкам, и с каждым шагом открывались новые чудеса. Карусель. Старая, деревянная, с лошадками и львами, которая крутилась под музыку, когда Майкл нажал кнопку на пульте. Мира села на лошадку и смеялась, как ребёнок, когда карусель начала вращаться. Кинотеатр. Маленький, уютный, с мягкими креслами и огромным экраном. Майкл показал ей, где сидит, когда смотрит старые фильмы, которые никто, кроме него, уже не помнит. Зоопарк. Жираф, который высунул голову через ограду и взял яблоко из рук Майкла. Слониха Бэйби, которая узнала его и трубила радостно, когда он подошёл. Тигры, которые спали на солнце, не обращая внимания на посетителей. — Это всё для тебя? — спросила Мира. — Для детей, — ответил он. — Для тех, у кого нет детства. — Как у тебя. Он посмотрел на неё. Кивнул. — Как у меня. Они остановились у озера. Вода была тёмной, гладкой, как зеркало. В ней отражались облака и деревья. Майкл сел на траву. Мира — рядом. — Расскажи мне о своём времени, — попросил он. — О том, что там. — Что именно? — Всё. Как люди живут. Что их радует. Что их пугает. Мира задумалась. — У людей есть телефоны, которые помещаются в кармане, — начала она. — Ты можешь позвонить кому угодно в любой точке мира. Или не звонить — просто написать сообщение. — Сообщение? — переспросил он. — Текст. Слова. Ты печатаешь их на экране, и они мгновенно попадают к другому человеку. Он смотрел на неё с детским любопытством. — А ещё есть интернет, — продолжила Мира. — Это такая сеть, в которой есть всё. Знания. Музыка. Фильмы. Люди могут общаться, не выходя из дома. Могут работать, не выходя из дома. Могут влюбляться, не выходя из дома. — Это не скучно? — спросил Майкл. — Сидеть дома? — Иногда скучно, — призналась Мира. — Но иногда это единственный способ выжить. Он замолчал. Сорвал травинку, покрутил её в пальцах. — В моём времени тоже есть одиночество, — сказал он. — Даже когда ты не один. Оно внутри. Он приложил руку к груди. — Здесь. Мира взяла его за руку. — В твоём времени, — сказала она, — ты не один. Даже когда кажется, что все против тебя. Твоя музыка живёт. Ты живёшь. В каждом, кто тебя слышит. Он посмотрел на неё. В его глазах блестели слёзы. — Ты веришь в это? — Я знаю это. Он улыбнулся. Вытер слёзы тыльной стороной ладони. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что ты есть.

***

Они вернулись в дом, когда солнце уже садилось. Майкл включил музыку — громко, так что стены дрожали. Это был его новый трек, тот самый, над которым он работал последние дни. Мира слушала и кивала в такт. — Что думаешь? — спросил он. — Это будет хит, — сказала она. — Ты так говоришь, потому что знаешь будущее. — Я так говорю, потому что у меня есть уши. Он засмеялся. И вдруг протянул ей руку. — Потанцуем? Мира посмотрела на его ладонь. На длинные пальцы, на тонкие запястья, на серебряную цепочку, которая блеснула в свете ламп. — Я не умею, — сказала она. — Ты умеешь. Я видел. Она взяла его за руку. Музыка играла. Громко, быстро, заставляя сердце биться в такт. Они танцевали не как профессионалы. Не как Майкл Джексон и хореограф. Как двое, которые нашли друг друга в этой огромной, холодной вселенной. Мира забыла о колене. О боли. О страхе. Только музыка. Только он. Только этот момент. Когда музыка затихла, они стояли посреди комнаты, тяжело дыша. Майкл держал её за талию. Она держала его за плечи. — Мира, — сказал он. — Да? Он посмотрел на её губы. Потом в глаза. — Я хочу, чтобы ты осталась. Не здесь, в этом доме. А со мной. Она знала, что он имеет в виду. Не просто пожить несколько дней. А быть частью его жизни. Его мира. Его будущего. — Я не знаю, что будет завтра, — сказала она. — Завтра не важно, — ответил он. — Важно сейчас. Она смотрела на него. На его лицо — прекрасное, уставшее, живое. На его глаза, в которых не было ничего, кроме правды. — Хорошо, — сказала она. Он улыбнулся. И притянул её к себе. Она чувствовала его сердце — оно билось так же сильно, как и её. Чувствовала его дыхание — тёплое, ровное. — Ты не пожалеешь? — спросила она. — Никогда, — ответил он. И они стояли так, обнявшись, под звуки музыки, которая играла только для них.

***

Через неделю Майкл пришёл к ней с новостью. — Фрэнк хочет с тобой встретиться, — сказал он. Мира замерла. — Зачем? — Он говорит, что готов помочь. — Помочь с чем? Майкл сел рядом. Взял её за руку. — Изменить будущее. Мира смотрела на него, не веря своим ушам. — Ты серьёзно? — Он видел, что происходит. Как я изменился. Он не хочет, чтобы то, что ты описала, случилось. Он готов слушать. Мира молчала. В голове крутились мысли — сотни мыслей, планов, идей. — Когда? — спросила она. — Завтра. Она кивнула. — Хорошо. Я приду. Он сжал её руку. — Всё будет хорошо, — сказал он. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты здесь. Мира посмотрела на него. На его улыбку. На его глаза, в которых не было страха. — Ты веришь в меня? — спросила она. — Больше, чем в кого-либо на свете, — ответил он. И она поняла — это только начало. Самое важное ещё впереди.