Татуировки, коалы и признания в любви

Кими❤️, 15:04: “Не делай вид, что тебе это не по душе. У тебя крайне плохо получается притворяться, что ты не кайфуешь от своей роли няньки” Кими? О, ещё один эльфийски кудрявый и преступно, неимоверно, космически, террористически упрямый чемпион мира, который, по словам Пи, скоро разобьёт у них перед домом лагерь в формате публичной забастовки, угроза с бантиком и курткой Адидас, который методично капает Максу на мозг весь последний месяц, summer break, и данный термоядерный холерный вирион в целом прав, но отеческая голова бывшего венценосного пилота и до сих пор профессионального гонщика скоро взорвётся, и никакой Редбулл нахуй не поможет. Макс в третий раз нервно читает давно полученное сообщение и устало швыряет телефон куда-то на переднее пассажирское, с тяжким вздохом сильно трёт виски, а затем измученно пару раз в припадке итальянского отчаяния и монегасской депрессии бьётся лбом о руль некого тонированного неброского автомобиля. Сзади три детских кресла. Максу нельзя быть нетонированным триумфатором, неизбежно привлекающим особое внимание каждой первой встречной чрезмерно любопытной сороки с золотом в жопе, а стервятников-сталкеров-журналистов Макс, как на дух никогда не переносил, так и сейчас бы прижал к асфальту легонечко за длинные, порочные и грязь месящие языки и за уродливые пальцы, пишущие уродливые статьи и тем самым распускающие по каждой подворотне Монако дурацкие сплетни, а там и дальше до Мельбурна и Антарктики, а на финалочку широким поворотом на блюдечке к белым медведям на Северный полюс и край земли… Да, блять, Макс их люто ненавидит! И если бы Ферстаппену дали выбрать, а какую профессию раз и навеки убрать из мира спорта, он бы, не дрогнув, подписал вдавливающим бумагу в дыру росчерком приговор именно им, придуркам завершённым. Макс ждёт четырёх маленьких (ну кто-то конкретный уже вполне большой, справедливости ради, в таком возрасте маленькой называть чревато тревожным семейным инцидентом), четырёх неунывающих, умных, талантливых и стабильно неугомонных гангстеров. Пи должна вот-вот вернуться с балетного класса и привести за собой с занятия по чтению Лили, а по рисованию Жюля и пока ещё не совсем привыкшую, не полностью адаптировавшуюся, однако добрую и рассудительную, крохотную Алисию. Потому что Пи требует дать ей реальную возможность учиться самостоятельности, хотя Макс переживает даже больше Кэлли, постоянно занятой их младшенькой дочкой Рори (мда, выкидыши и замершие — вещь пиздецки отвратная, тем более, повторяющиеся… но в их доме теперь благополучно на один едва стоящий на ногах милый хвостик больше). Норрис-Пиастри. Худенькая, тихая в основном, но громкая в недавно образованной банде рецидивистов, светленькая. И медленно привязывающаяся. Под опекой. Ландо и Оскара. А ещё Максу предлагают вложить деньги, приобрести долю и стать team principal. Очень. Активно. Предлагают. А Макс не хочет. Или хочет. А потому жёстко условие вредное, абсурдное поставил, не вычитаемое из уравнения им принципиально, что некий Леклер войдёт в состав этой самой новой (реформированной) команды. Ну естественно, Макс со святой убеждённостью 2024 года пил тогда кофе, показушно закинув ногу на ногу, отлично, твёрдо зная, что его Леклер никогда, ни при каких волшебных обстоятельствах и сверхъестественных суммах, на такое ну ни итальянским гимном клясться НЕ СОГЛАСИТСЯ. А он, зараза на шикарной Феррари, вот взял и согласился, предатель. И не то чтобы Максу прям совсем не интересно. Но и гонять самому тоже интересно. Да и Шарль просто пинает его к… чему-то… новому. Задняя дверь незаметного автомобиля внезапно рывком открывается, в машину эпично падает плюшевая такса, влетает рюкзак с кучей брелоков в виде моделек разных болидов Формулы 1, затем туда же эффектно паркуется 8-летняя растрёпанная Лили, которая аккуратно тянет по серёдке смущённую 5-летнюю с половинкой Лис с плюшевой коалой в объятьях и милыми паровозиками на рюкзачке поменьше, чтобы последним рядом с ними грохнулся в детское кресло одногодка Алисии Жюль с огромным плакатом в руках и весь перепачканный синей краской. И пока мозг развернувшегося в шоке Макса приходил в себя клетки убивающим очистителем для фар и отвёрткой, чтоб прикрутить здравый смысл набекрень, Пи впихнула для коронной-похоронной ноты третий рюкзак с большой бенгальской кошкой прям на фасаде, на коленки к леклеровскому дитю. Тот Ферстаппен, из далёкого прошлого, не привык бы, да и нынешний, здешний, тоже поражается серьёзно всякий раз до сих пор. Дети начинают наперебой галдеть чистыми, звонкими голосами – Макс остаётся в ахуе, смотря как тщательно Пи проверяет, что все точно правильно и надёжно пристёгнуты. — Привет, па. — Привет, крёстный. — Привет, дядя Макс. Макс на автомате здоровается с явно довольными своей детской жизнью неуловимыми мстителями скучным взрослым, Пи ловко захлопывает заднюю дверь, со скоростью при использовании DRS открывает переднюю пассажирскую и в то время, как мини версии четырёх чемпионов Формулы 1 бурно обсуждают новую учительницу по музыке, комично втискивает свою элегантную пышную юбку в салон, ибо Пи одевается ярко, даже став подростком, при первой же возможности наряжается, чмокает доселе не установившего плотной связи с космосом Макса в щёку, вытаскивает из собственной гоночной сумки открытую упаковку с шоколадками Киндер, протягивает Максу, ведь скорее всего, для него же и отложена пара штук, и на финишной объявляет уверенно, железобетонно: — Поехали, мне тётя Кармен обещала причёску сделать. Макс…? Невольно и абсолютно растерянно думает, а во что ебана в рот превратилась его сплошь соревновательная жизнь, быстро читает новое сообщение Кими, блокирует телефон и плавно выезжает с парковки учебного центра, тщательно рассматривая варианты: напиться, нарядиться эльфом и станцевать стриптиз под Леди Гагу по центру улицы, свалить к Фернандо в жаркую Испанию за мудрым советом и вкусными блинами, попросить у Рассела экстренную консультацию по Power Point (и заодно, раз уж заедет, предложить осуществить госпереворот и захватить власть в ФИА) или просто врубиться в любую футбольную игру анонимно. Главное не сделать это всё в пределах ближайших суток, разом. И не поседеть. Желательно. И не облысеть. А как тут, сука, не поседеть, если этот кудрявый засранец без тени приличий, стыда, совести, пиццы (без ананасов) и элементарного тупого уважения к старшим (как будто у Антонелли оно когда-то по дефолту было, ага, конечно, и как будто Макс считает возраст весомой, хоть какой значимой причиной для уважения), если метр с кепкой дива Мерсов с внешним видочком ненадёжного социального элемента в подворотнях Монако, вот подобные блять заявления ему заявляет!? Кими❤️, 17:20: “Так ты в команду меня возьмёшь?” *** Макс завозит Пи к Кармен и не может сдержать нежную улыбку, заметив, как следом за матерью в объятья Пи летят длинноногие двойняшки Никки и Канди, мальчик и девочка с пронзительными синими глазами отца (чем Джордж, безусловно, пиздец как очень гордится, Макс аж закатывает глаза демонстративно, сучка с Дайсоном, которая, по всей видимости, где-то кусты какие-то самозабвенно стрижёт). — Расселу привет, пусть позвонит, как закончит вытаскивать ветки из мягких мест. Есть разговор. Кармен смеётся звонко, пытаясь обнять всех троих детей сразу, и кивает Максу, кричащему через опущенное стекло машины, на прощание, потому что ну естественно они двое старательно прикидываются социально недовольными, но Джордж всё так же хочет, чтобы Макс вернулся, а Макс активно выступает «за», чтоб мистер «Надо соблюдать правила» всерьёз занялся продвижением своей охуевшей кандидатуры куда-то повыше во имя блага всех гонщиков, Рассел сможет, он умеет, победитель долбаёбов, сэр. И вот тогда, когда уставшая и перевозбуждённая Лис засыпает в обнимку с не менее вымотанной и взбудораженной Лили, а дитё Леклера по домашнему прозвищу Бьянки от родных начинает строить Максу котячьи умоляющие глазки, Макс везёт их на закрытую картинг площадку, заранее предупредив Кэлли, Алекс и Оскара, потому что ему доверяют детей, но просят давать отчёт, где они, и не нарушать режим, и горькая на языке, противная, жестокая, мрачная, печальная, ужасающая на самом деле правда, как литр водки на голодный желудок прямо после гонки, обрушивается на Макса товарным поездом и всем ведьминским ковеном кошек Алекса Албона и непомерных амбиций Тото Вульфа. Дети – это сущий кошмар, который дорого (особенно для не обеспеченных людей из финансово не привилегированного класса) стоит и требует огроменной ответственности. Им нужна любовь и забота, за ними нужно следить, чтобы они не попали в беду, чтобы другие дети или взрослые не причинили им вред, но при этом не ограничивать, не сталкерить их и быть достойными их доверия. Необходимо объяснять этим маленьким, не понимающим жестокости общества, людям, как работает реальный мир, не делать из них тепличных растений за высокими богатыми стенами и вездесущей охраной, но и в то же время позволять самим учиться учиться и познавать новое, не совершая непростительных ошибок в воспитании. И где та грань, где доверительные отношения превращаются в опцию «пустить ребёнка на самотёк», а «я просто убеждаюсь, что тебе ничего не угрожает» оборачивается тотальной слежкой? Макс не знает. И Макс тоже учится. До сих пор. В том числе у самих детей. Ну хули, блять, ему же осталось разве что купить американский жёлтый школьный автобус, поменять там движок на что-то гоночное помощнее, и начать возить портативный детский сад на колёсах, он же сказал однажды Юки, что мог бы работать с лёгкостью в такси, рассекая по улицам Монако в качестве вполне законопослушного участника дорожного движения. Ладно, у него есть свои дети, в том числе Рори, которая вот недавно шлёпнула отца по лицу, чтоб тот проснулся и пообнимал её. Пи скоро вступит в самый опасный для психики всех её близких период в жизни – пубертат, а ей уже 12, разговоры о месячных и способах нарушать школьный дресс-код так, чтоб не доказали и не наказали, теперь крайне актуальны. (Кэлли, если что, выписывает Максу кепкой по лбу, а откуда Рори научилась, потому что он с энтузиазмом способствует не менее с энтузиазмом нарушению школьных правил Пенелопой, которая ещё и списывать у Макса научилась, а хитрить, между прочим, предельно полезный для взрослой жизни навык, простите). Лили бьёт учебником мальчиков-задир, и Макс против насилия… в основном, но он не будет учить девочек молчать и терпеть – хоть буллящих, хоть систему. С последствиями самообороны Макс лично разберётся, если они будут. (Ландо лично сходил с Пи в школу в розовой кожаной куртке, майке со стразами и австралийских шлёпанцах. А чтоб не повадно его девочку было критиковать). А ещё есть Жюль, который Максу безумно напоминает Шарля в детстве, до нервного тика и дёргающегося глаза («те же чистые глаза безгрешного абсолютно ребёнка, совершенно не способного ни на какую пакость). Жюль обычно впечатывает Макса и его обоих бенгальских целенаправленно в диван и включает сеанс обнимашек под диснеевские мультики, которые Макс уже блять знает наизусть. И просит взять его на картинг. И есть двойняшки, и есть мелкий Албонов, Алонсо младший, возможно, ещё и маленький Хэмилтон будет. А Алисия? Пугливая, неуютная, неуклюжая и очень вежливая девочка-сирота, которая уже год примерно живёт с Ландо и Оскаром и сильно дружит с детьми гонщиков, в первую очередь с Лили и Пи. И она всегда напоминает Максу, что детям нельзя давать высоких обещаний, а потом от обещаний и от детей отказываться, как отказывались от до сих пор иногда тревожной Лис. И да, Макс взял её кататься на яхте, чтобы увидеть огни Монако на воде, потому что обещал ей, даже если Оскар его потом чуть не убил. (спасибо заступничеству Кэлли, Макс бы не стал скандалить при ребёнке) Быть хорошим родителем сложно. Не с детьми сложно. Со всем сложно. А у Макса целый детский сад, между прочим!!! Ландо пишет, что приедет за Лис и привезёт Оскара и мелким булочки с яблоками, приготовленные замечательным Оскаром (6 лет в браке, 8 в отношениях, а млеет этот идиот несчастный, не меняясь), Джордж зовёт выпить завтра, но Макс въезжает на картинг арену осторожно и будит девочек. А пока идёт за маленькими шлемами, специально оставленными в ящиках, отведённых для их многодетной и многовзрослой компании, перечитывает сообщение Кими и пишет ему в ответ, ещё не решив даже для себя однозначно и окончательно: Вы, 18:01: «Приезжай на картинг, на наше место, поговорим. Будут дети и кулинарные изыски от Оскара» Кими❤️, 18:02: «Нет, спасибо, я, пожалуй, откажусь. Мне достаточно того, что Оскар пытается убить меня на трассах» Вы, в 18:03: «Приезжай. Оскар лапочка. И ты его нисколько не боишься» Кими❤️, 18:03: «Оскар даже с собственным мужем никогда не церемонится. Если он лапочка, я не помолвлен с Берманем» Вы, 18:05: «Приезжай, будешь есть запрещенку, а Оскара мы сдадим Ландо» Вы, 18:06: «Если я соглашусь на эту ёбаную авантюру, а ты не продлишь контракт, я возьму тебя в команду» У Макса бешено колотится сердце и чисто как у пропитого алкоголика трясутся руки, но Алисия из-под локтя, вся в цветах Макларен, внезапно спрашивает «Почему у папы Оскара влюблённые глаза?», и Макс успевает лишь ехидно ухмыльнуться на короткое Кими❤️, в 18:07: «Еду». Некоторые дети умудрились вырасти к сегодняшнему дню, но Макс для них и поныне мама-утка. Бляяяяяяяять… *** p.s.: Макс страдает, потому что его старший заебал, а тут младший делает котячьи глазки. Жюль Леклер: *объявляет, что будет учиться ездить на карте у крёстного Макса* Макс, понимая, что к нему прилип очередной Леклер на колёсах: за что... Шарль, ехидно: за то, что ты меня очень любишь. Кими, в футболке новой команды: знаешь, как говорят, береги честь смолоду – выбирай друзей тщательно. Макс: ты женат на друге детства. своём сопернике. Кими: ну так хорошо выбрал. Макс: ЗА ЧТО. Кими: за грехи юности твоей.