Вне зоны комфорта

После вчерашнего инцидента с преподавателем и «шутом» Помни ожидала чего угодно: новых издёвок, громкой музыки среди ночи или того, что её вещи окажутся в коридоре. Но реальность оказалась куда более странной. Джекс просто...  Исчез.  Его не было ни на одной из пар. Когда она вернулась в комнату, не было тоже. На его кровати валялась помятая толстовка, на столе громоздилась гора пустых банок из-под энергетиков, но сам хозяин будто испарился. Помни встала посреди комнаты, прислушиваясь к непривычной тишине. Окно было приоткрыто, и в щель задувал холодный осенний ветер, колыша занавески. — Ну и ладно, — прошептала она самой себе, доставая из пакета недавно купленные вещи. — Нет его – и слава Богу. Она принялась за обустройство своего угла. На кровати появился плюшевый медведь в старомодном кружевном чепчике, на столе пристроился маленький кактус в керамическом горшке, а на стене замигали жёлтые гирлянды-звёздочки, превращая серые стены в подобие ночного неба. Комната постепенно наполнялась теплом и уютом. По крайней мере, её законная половина. Помни хотелось добавить маленьких деталей и на сторону Джекса, но страх нарваться на очередной всплеск яда заставлял её медлить.  Специально для него она отыскала в маленьком магазинчике ночник в форме фиолетового кролика в нелепом розовом комбинезоне. У игрушки была вызывающе широкая жёлтая улыбка, которая каким-то мистическим образом напоминала саму усмешку Джекса. Прошёл час. Второй. Третий.  Тишина в комнате без Джекса была целительным бальзамом, но чем темнее становилось за окном, тем неуютнее становилось Помни. Она то и дело ловила себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре. Она долго вертела в руках фиолетового кролика. Тот скалился своей пластмассовой желтой улыбкой, и в неровном свете гирлянд сходство с соседом становилось просто пугающим. Помни несколько раз намеревалась поставить его на сторону Джекса, но в последний момент отдергивала руку. В итоге она малодушно спрятала кролика в ящик своего стола. Время перевалило за полночь. Весь этаж уже давно затих. Помни пыталась читать учебник по введению в психологию, но строчки расплывались. Она уже почти провалилась в сон прямо за столом, когда дверь в комнату открылась. Помни подскочила, едва не выронив книгу.  — Джекс! — Помни резко выпрямилась, потирая затекшую шею. Парень замер в дверном проеме, одной рукой придерживая дверь, а другой лямку перекинутого через плечо рюкзака, который выглядел непривычно набитым. Вид у него был, мягко говоря, потрепанный: волосы взлохмачены сильнее обычного, на щеке какой-то мазок серой пыли, а любимая толстовка явно нуждалась в стирке. Он окинул взглядом комнату, задержавшись на гирляндах-звездочках. Его бровь медленно поползла вверх. — Ого, — лениво протянул он, и в его голосе снова зазвучала та самая привычная издевка. — Я ошибся дверью или попал в логово феечек Винкс? Помни нахмурилась, прикрывая ладонью страницу учебника, будто он мог высмеять даже то, что она учится. — Где ты был? — выпалила она прежде, чем успела себя остановить. Это абсолютно, совершенно не её дело.  Джекс замер на полуслове, и его наглая ухмылка на мгновение превратилась в прямую, непроницаемую линию. Он медленно перевел взгляд на Помни, и в комнате повисла тяжелая тишина, которую нарушало только тиканье часов на стене. Он не ответил. Вместо этого парень медленно прошел вглубь комнаты, скидывая рюкзак прямо на пол с глухим стуком. Помни невольно вжалась в кровать, когда он прошел мимо. — Слушай сюда, — начал он, и его голос теперь звучал непривычно низко, лишая Помни всякого желания задавать вопросы дальше. — Раз уж ты живёшь здесь, давай проясним пару моментов. Он сжал руку в кулак, высовывая один палец. — Первое: Не трогай мои вещи, не перекладывай мои тетради и, упаси тебя Господь, не вздумай наводить «порядок» на моей половине. Джекс оттопырил второй палец, наклоняясь к ней чуть ближе. — Второе: Твои расспросы. Где я был, с кем я был, почему я не пришел на пары... — он сделал паузу, и его глаза недобро блеснули. — Забудь. Я тебе не парень и не младший братик. Моя жизнь тебя не касается. — И третье: Не пытайся быть «милой». Все эти твои огоньки, медведи... — он поморщился, брезгливо покрутив руку в воздухе, — Чутка кринж.  Джекс замолчал и вальяжно развалился на своей кровати, закидывая руки за голову. — Вопросы есть? Хотя нет, забудь. Вопросы отстой, и я устал, не буду отвечать.  Помни механически закрыла учебник, чувствуя, как внутри нарастает колючее чувство обиды. Она ведь просто хотела... а впрочем, какая разница. Весь ее энтузиазм и попытки наладить контакт разбились об этот холодный список запретов.  — Закончил? — голос Помни дрогнул от едва сдерживаемого возмущения. Джекс даже не открыл глаза, лишь лениво приподнял бровь. — О, неужели у вас созрел комментарий? — Знаешь что, Джекс? Ты просто невозможный придурок! — выкрикнула она, и это слово принесло ей почти физическое облегчение. — «Не касается её», надо же! Да я спросила только потому, что нормальные люди имеют свойство беспокоиться. Но ты, видимо, с понятием «нормальный» вообще не знаком! Джекс приоткрыл один глаз, явно не ожидая такого напора. Помни было уже не остановить. Она вскочила, уперев руки в бока, и сделала шаг к его кровати.  — Теперь послушай мои правила. Она высунула свой палец, почти тыча им ему в лицо.  — Первое: Если ты ещё раз позволишь себе высмеивать мой рост или что-либо ещё перед всей аудиторией, я найду способ сделать твою жизнь здесь невыносимой. Джекс усмехнулся, но в его взгляде проскользнуло что-то похожее на искру интереса. — Второе: Твои грязные тарелки и шмотки. Если я увижу хоть один огрызок или грязную посуду, они полетят в окно вслед за твоими угрозами. Я тебе не девушка и не горничная. Помни вдохнула побольше воздуха.  — И третье: Не смей указывать мне, как обустраивать мой угол. Тебе не нравятся мои звёзды? Твои проблемы! Не смей ничего трогать. Она тяжело дышала, глядя ему прямо в глаза. Весь её страх испарился, вытесненный этой яростной решимостью. — Вопросы есть? — передразнила она его недавний тон. — Хотя нет, забудь. Вопросы отстой, и я с такими грубиянами, как ты, общаться больше не намерена. Помни резко развернулась, наступив на край своего коврика, и с размаху плюхнулась на кровать, демонстративно отворачиваясь к стене и натягивая одеяло до самых ушей. В комнате повисла оглушительная тишина. Где-то через минуту со стороны Джекса донесся странный звук. Это не было ворчание. Это был тихий, едва слышный смешок. — Ненормальная.

***

Будильник Помни взвыл в 7:50. Она вслепую нащупала телефон, выключила дребезжащую мелодию и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок. В комнате было спокойно. Джекс, судя по ровному дыханию, и не думал просыпаться. Умывшись и приведя себя в порядок, она вернулась в комнату, на ходу закинула учебники в рюкзак и, прихватив с тумбочки яблоко, вышла за дверь. Холодный утренний воздух бодрил. Улица была почти пуста, лишь редкие студенты лениво плелись в сторону учебных корпусов. Когда Помни зашла в аудиторию и заняла место в середине зала, её тут же настигла Рагата. Подруга выглядела так, будто не спала всю ночь: волосы растрепаны, под глазами залегли тени, а руки мелко дрожали, пока она судорожно листала учебник, едва не вырывая страницы, и ткнула пальцем в главу о каких-то психологических заболеваниях. — Ты представляешь, Громов всё-таки решил дать нам эту самостоятельную! — Рагата едва не уронила со стола книгу. — Я смогла запомнить только несколько терминов. — Самостоятельная? — Помни округлила глаза. — Сейчас?  — Именно! Я слышала, как он шептался с завкафедрой в коридоре, — Рагата лихорадочно зашептала, придвигаясь ближе. — Посмотри тридцать четвертую страницу, там классификация... Дверь аудитории распахнулась с тяжёлым грохотом. В зал вошел профессор Громов, а за его спиной, лениво пережёвывая жвачку, вплыл Джекс. Он мазнул взглядом по перепуганной Помни и, не говоря ни слова, вальяжно опустился на ряд прямо за её спиной. — Итак, — голос Громова прорезал тишину. — Сегодня мы проверим, кто из вас будущий психолог, а кто оказался здесь по ошибке. Книги закрыть. Листы перед собой. У вас сорок минут. Профессор резко развернулся к доске и размашистым, скрипучим почерком вывел единственную фразу: «Проведите психоанализ соседа по парте. Выявите главный изъян в характере и научно докажите его никчёмность». По залу пронесся испуганный шепот. Это не было тестом на знание терминов. Это было разрешение на публичное унижение. Громов требовал продемонстрировать интуицию, умение видеть насквозь и, что самое страшное, ударить по самому больному, прикрываясь научным подходом. Помни почувствовала, как похолодели пальцы. Ей предлагали предать Рагату, найти в её мягкости и дружелюбии «ошибку» и расписать её на бумаге. Она медленно перевела взгляд на подругу. Та сидела бледная, испуганно глядя то на доску, то на свой пустой лист. Их взгляды встретились всего на мгновение, и Помни прочла в глазах Рагаты те же самые мысли.  — Время пошло, — холодно напомнил Громов, чеканя шаги по аудитории. — Если психолог видит слабость, он должен её квалифицировать. Помни мельком взглянула на Рагату. «Найти изъян... доказать никчемность...» Это было выше её сил. Помни вздохнула и решительно начала писать. «Объект проявляет избыточную эмпатию и доброту. С точки зрения жесткой системы, это может казаться уязвимостью, но на самом деле это редкий дар сохранять человечность в условиях стресса...» Она краем глаза увидела, как Рагата тоже быстро-быстро пишет, и на её лице промелькнула слабая улыбка. Когда Громов прошел по рядам и собрал листки, в аудитории повисла напряженная тишина. Профессор быстро пробежал глазами по их работам. Его брови поползли вверх, а губы скривились в брезгливой усмешке. Он поднял оба листка и посмотрел на подруг. — Помни пишет, что доброта — это дар. Рагата пишет, что мягкость Помни — это умение сопереживать, — Громов почти выплюнул эти слова. — Вы издеваетесь? Я просил вскрыть нарыв, а вы обменялись любовными записками. Он бросил листки обратно на их парту, прямо поверх учебников. — Вы обе абсолютно безнадежны. Психология — это наука о правде, а не о розовых соплях. Вы стоите друг друга. Две идеалистки, которые вылетят отсюда после первой же сессии, потому что побоятся взглянуть реальности в глаза. Он развернулся и зашагал к кафедре. Помни и Рагата переглянулись. Секунду в аудитории стояла тишина, а потом Рагата рассмеялась. Помни не выдержала и тоже засмеялась, пряча лицо в ладонях. «Вы стоите друг друга» — от Громова это прозвучало как высшая похвала их дружбе. — Ну всё, скоро нас отчислят, — прошептала Рагата, толкая Помни плечом. — Зато мы уйдем вместе, — так же ответила Помни, чувствуя невероятную лёгкость и ощущение, что она поступила правильно.

***

Спустя несколько часов, коридоры университета полностью опустели. Рагата убежала на репетицию в актовый зал, и Помни осталась одна. Вечернее солнце лениво ползло по кафельному полу, когда она проходила мимо открытой двери аудитории. Там, сгруппировавшись у окна, стояли девочки из 305-ой. Раньше Помни была слишком занята разговорами с Рагатой, чтобы обращать на них внимание, но сейчас, в тишине пустого этажа, она чётко услышала своё имя. — ...видела, как Громов её размазал? — раздался звонкий, фальшиво-сочувствующий голос. — «Абсолютно безнадёжны». Помни эта вечно из себя святую строит.  — Точно, — отозвалась вторая, лениво рассматривая свой маникюр. — У неё скоро случится срыв, либо вылетит после первой практики. Она здесь никто. Помни остановилась в тени коридора, вжавшись спиной в холодную стену. Она хотела сорваться с места и убежать, но ноги словно приклеились к полу. — Самое бесячее даже не это, — вдруг подала голос третья. Она резко обернулась к подругам, и в её глазах проступила настоящая, неприкрытая злоба. — Джекса она почему-то интересует. Он на неё весь день сегодня смотрел. Девушка судорожно сжала край подоконника. Каждое упоминание Джекса давалось ей с трудом, сквозь тщательно скрываемую, болезненную ревность. Она нервно хохотнула, стараясь придать голосу уверенности. — Интересует? Да не смеши меня. Он сам говорил, что пустил её в комнату, потому что ему стало её жаль. Он просто развлекается. Его никогда не цепляли такие правильные девочки. Помни замерла. Значит, его снисходительность, шутки, молчаливое присутствие... всё это было лишь брезгливой жалостью? Горло сдавило сухой, колючей обидой. Ей казалось, что её только что публично оплевали. Она не стала слушать дальше. Развернувшись, Помни почти побежала прочь по темнеющему коридору, чувствуя, как слёзы наполняют глаза. Как только звук её шагов затих в конце перехода, девушки в аудитории переглянулись. — Это правда? — Девушка резко повернулась к подруге. В её глазах надежда смешалась с подозрением. — Он сам тебе это сказал? Прямо так и признался, что ему её жаль? Та замялась, отводя взгляд к окну. Её уверенный тон мгновенно сменился неуверенностью. — Нет, — наконец выдохнула она, раздраженно поправляя прядь волос. — Джекс вообще отказывается говорить о Помни. На любой вопрос он просто посылает всех к чёрту. Но... это же очевидно! Не может же он смотреть на неё всерьёз. Помни чувствовала себя ужасно. Она направилась в противоположную от комнаты сторону, в старое крыло университета. Туда, где была библиотека. Тишина старого зала обрушилась на неё в самом лучшем смысле этого слова. Помни прошла в самый дальний угол, между стеллажами с литературой по энтомологии, и, наконец, дала волю слезам. Она уткнулась лицом в холодную обложку какого-то справочника, стараясь плакать бесшумно, чтобы не нарушить покой этого места. Не то, чтобы в этом был смысл. Студенты редко заходили сюда после учебного дня. Кроме того, рыться в глубине библиотеки, было самым нудным занятием по мнению многих из них. Шанс встретить здесь кого-то в такой поздний час равнялся нулю.  Слёзы охотно выходили из глаз Помни, оставляя мокрые пятна на чёрных брюках. Всхлипы становились громче, а мысль о том, что Джекс ни при каких условиях не должен знать, что её задело его собственное отношение к ней, лишь подливала масла в огонь. — Книги... они не любят соленую воду, — раздался тихий, дребезжащий голос откуда-то сбоку. Помни вздрогнула, резко вскинув голову. Сердце испуганно замерло. Из-за горы справочников по психиатрии медленно показалась голова. Это был мужчина среднего возраста в безразмерном бежевом кардигане. Его глаза за толстыми линзами очков казались огромными и слегка расфокусированными. Он замер, уставившись на Помни, и в какой-то момент ей показалось, что он просто заснул с открытыми глазами. — Здравствуйте... Извините, я сейчас уйду, — всхлипнула Помни, вытирая лицо рукавом свитера. Мужчина медленно моргнул, и его взгляд на секунду прояснился. — Вы хотели узнать что-то о коллекции насекомых?