Вне зоны комфорта

На мгновение слёзы перестали вытекать из глаз Помни. Она всё ещё сидела на полу, подогнув ноги к телу, крепко обхватив их руками.  — Нет, нет, я просто... — девушка судорожно попыталась нащупать рюкзак, — Я пойду. Мужчина не шелохнулся. Он продолжал сидеть чуть поодаль, внимательно наблюдая за девушкой своими скошенными глазами.  — Можете остаться, я не занимался ничем важным, — проскрежетал он, и его голос прозвучал так, словно кто-то отключил умение делать паузы. — Вроде бы. Хотя было бы странно сидеть в библиотеке без особой на то нужды. Наверное. Он вдруг дернул плечом, и его рука в рукаве кардигана совершила в воздухе резкий, неестественный круг. — Лучше быть где-нибудь на острове! — внезапно выкрикнул он, и это заставило Помни вздрогнуть. — Там песок вместо букв. А здесь всё не так. Здесь четверг пытается примерить синюю шляпу, но у него слишком острые углы! Помни прижала рюкзак к груди. Он нёс абсолютный, лишённый смысла бред. Она уже была готова броситься к дверям, но в этот момент произошло то, чего она не ожидала. Последний луч солнца окончательно исчез. Комната погрузилась в глубокий вечерний сумрак. Где-то далеко, у стола дежурного библиотекаря, зажглась единственная настольная лампа. Её тусклый, янтарный свет едва дотягивался до их угла, но его света хватало, чтобы чётко видеть лица друг друга.  Странный мужчина вдруг замер. Его плечи, которые только что судорожно дергались, опустились. Он аккуратно сложил руки на коленях, перестав чертить в воздухе круги. Незнакомец перевел взгляд на Помни. В его глазах больше не было безумной расфокусированности. Только бесконечная, усталая мудрость человека, который слишком много времени провел наедине со своими мыслями. — Простите меня, — в его голосе прозвучало искреннее сожаление. — Я не хотел вас напугать. Помни не верила в такую перемену. Она смотрела на него, завороженная этим внезапным спокойствием. В этой полутьме ей вдруг стало удивительно спокойно. Мужчина замолчал на секунду, его взгляд задержался на мокрых дорожках, прочертивших щеки Помни. Он не отвёл глаза, а напротив, смотрел на неё так, будто она и её проблемы были для него чем-то очень важным. — Вы ведь пришли сюда не за книгой, верно? — мягко спросил он, чуть склонив голову набок. Помни ослабила хватку, выпуская лямки рюкзака, и вновь обессиленно опустилась на пол, закрыв лицо руками. Она сама не знала, почему этот сумасшедший человек заслужил её доверие настолько быстро. Почему он вдруг перестал вести себя безумно — тоже оставалось загадкой, но сейчас это было совершенно не важно. Ей не хотелось притворяться сильной. Мужчина не торопил её. Он сидел неподвижно, готовясь выслушать, если она решится заговорить, или разделить с ней этот момент, если она предпочтёт промолчать. — Я совсем забыл о манерах, — раздался тихий, удивительно мягкий голос. — Меня зовут Королёр. Обычно я присматриваю за этим отделом библиотеки. Помни чуть развела пальцы, глядя на него.  Королёр не сводил с неё взгляда, и в полумраке его очки отражали слабый свет далёкой лампы, делая его похожим на добрую, но очень печальную шахматную фигуру. Вместо вопросов, он протянул ей чистый, идеально отглаженный носовой платок, который достал из бездонного кармана кардигана. — Слёзы это не плохая эмоция, — тихо проговорил он. — Иногда их нужно выпустить, а иногда принять. Помни приняла платок, ощущая едва уловимый запах старой бумаги. Она вытерла лицо, чувствуя, как комок в горле начинает понемногу таять. — Меня зовут Помни, — прошептала она, возвращая платку его законное место в руках Королёра. — Я учусь на психолога. Хотя, кажется, Громов прав, и я абсолютно безнадёжна. Королёр замер, и его голова медленно, почти механически, повернулась к стеллажам. — Громов любит резать, чтобы посмотреть, что внутри, — его губы растянулись в грустной улыбке, — Но он забывает, что если разрезать бабочку, чтобы понять её полет, она больше не полетит.  Девушка невольно задумалась. Его метафоры были странными, но на удивление точными. Она прислонилась затылком к стеллажу, глядя в высокий темный потолок библиотеки. — Красивые бабочки часто становятся экспонатами, — Королёр вдруг подался вперёд, и его огромные глаза стали ещё более уверенными. — Не позволяйте ему или кому бы то ни было ещё воткнуть в вас булавку. Вы ведь не экспонат? Помни шмыгнула носом, чувствуя, как странная, ломаная логика этого человека проникает ей под кожу, успокаивая лучше любых профессиональных советов. — Нет, — твёрдо произнесла она, вытирая щёку ладонью. — Я бабочка.  Королёр вновь улыбнулся. Он медленно встал, его костлявая фигура распрямилась, и он протянул Помни бледную ладонь. Девушка неуверенно вложила свои пальцы в его руку, после чего мужчина бережно помог ей подняться с холодного пола. — Тогда почему вы ещё здесь? — прошептал он, медленно отступая назад, пока тень высокого стеллажа не поглотила его наполовину. Помни подхватила свой рюкзак, но замерла, глядя, как он исчезает в полумраке. В груди болезненно кольнуло. Ей вдруг стало невыносимо страшно, что завтра этот человек её не узнает или снова станет... психом. Заметив её растерянный, грустный взгляд, Королёр остановился. Он чуть склонил голову, и его голос прозвучал удивительно спокойно и убедительно. — Не переживай, — мягко произнёс он, отвечая на её невысказанный страх. — Я всегда здесь, если понадоблюсь. Помни выдохнула, понимая, что безоговорочно верит его словам. Она слабо кивнула Королёру на прощание и быстро пошла к выходу.

***

Путь до общежития был коротким, но в голове Помни набатом били слова девушек: «Он с ней из жалости... Просто развлекается». Каждое доброе слово Джекса за последние дни теперь казалось фальшивой монетой. Она резко толкнула дверь. В комнате горела только настольная лампа. Джекс сидел на подоконнике, подкинув в воздух и поймав зажигалку. Увидев её, он даже не шелохнулся, только привычно прищурился. — Я уже думал объявить кастинг на новую соседку. Где тебя носило? Помни ничего не ответила. Она молча прошла к своему столу, бросила рюкзак и начала стягивать куртку.   Джекс спрыгнул с подоконника. Его забавляло её молчание, но за этим скрывалось легкое недоумение. — Эй, что на этот раз? — он подошёл ближе, нависая над ней. — Я вёл себя хорошо. Помни резко обернулась. Её лицо было бледным, а взгляд непривычно жёстким. «Ему стало её жаль» — Я точно помню, что в правилах было не спрашивать о том, где я была и с кем, — отчеканила она, и её голос прозвучал на удивление холодно. — Так что избавь меня от своих допросов. Джекс на мгновение замер. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись чем-то острым и недоверчивым. Он прищурился, пытаясь считать её состояние, но Помни снова отвернулась. — Вот оно как, — Джекс сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Но это было в моих правилах. А ты ничего такого не говорила. Джекс на мгновение замолчал. Он ожидал чего угодно: жалоб, слёз, возмущений, но не этого ледяного отчуждения. — Ну и ладно, фиолетово, — внезапно бросил он, и в его голосе прорезалось подчеркнутое безразличие. — Мне то что. Он рухнул на постель, когда Помни выключила свет. В воцарившейся тишине гирлянды на стене больше не казались уютными. Было ощущение, что каждый из них снова остался заперт в своей собственной одиночной камере. На другом конце комнаты Джекс лежал неподвижно, но его палец, мерно выстукивающий такт по одеялу, выдавал, что «фиолетово» ему далеко не так сильно, как он хотел показать. ————————— Прошло две недели. Октябрь окончательно вступил в свои права, превратив университетский двор в месиво из жёлтых листьев и бесконечных луж. Помни и Джекс научились сосуществовать в режиме нейтралитета. Они почти не разговаривали, лишь обменивались короткими, функциональными фразами вроде «сам запрёшь дверь» или «твой будильник орет уже пять минут». Помни упрямо пресекала любые попытки к сближению, а Джекс, казалось, окончательно заперся в своём мире сериалов и дешёвой еды. Он просто игнорировал её присутствие. Если она входила, он надевал наушники. Если она ложилась спать, он молча выключал свет, не дожидаясь просьбы. Это было полным игнорированием, которое давило сильнее недопониманий. Помни ушла в учебу с головой. Она попала в замкнутый круг: университет — столовая — комната. Она намеренно выбирала маршруты, чтобы не пересекаться с девочками из 305-й, и каждый раз, видя Джекса в их компании, ускоряла шаг. Единственным просветом в этих бесконечных буднях стала Рагата. Она возникла в дверях её комнаты в одну из пятниц, когда Помни, сгорбившись над тетрадью, пыталась разобрать собственный почерк. Она вошла без стука, даже не взглянула в сторону Джекса. — Так, — она подошла к столу и решительно захлопнула учебник Помни, едва не прищемив ей пальцы. — Ты уже вечность здесь сидишь. Живо собирайся. — Рагата? — Помни вздрогнула, потирая уставшие глаза. — Я не могу, мне срочно нужно дописать конспект, иначе я ... — Иначе ты сойдёшь с ума, — отрезала Рагата, хватая куртку Помни со спинки стула. — Мы идём ко мне. Прямо сейчас. Джекс, до этого хранивший молчание, издал короткий, издевательский смешок. Он откинулся на подушки, закинув руки за голову, и насмешливо прищурился. — Поглядите ка, мамочка пришла забрать своего ребенка, — протянул он, не глядя на Рагату, но адресуя слова явно ей. — Смотри, Раги, не заиграйся. Глядишь, и с тобой она разговаривать перестанет.  Рагата даже не повернула головы в его сторону. Она продолжала смотреть на Помни, но её голос стал заметно твёрже. — Чтобы со мной перестали разговаривать, мне нужно сначала стать тобой, Джекс. Джекс только фыркнул, а Помни, воспользовавшись моментом, быстро натянула куртку и поспешила выйти в коридор. Когда дверь комнаты наконец захлопнулась, она облегчённо выдохнула. — Прости, — тихо сказала она, — Из-за меня он теперь будет разговаривать с тобой как сволочь. — Забудь, — Рагата махнула рукой. — Он и без твоей помощи со всеми так разговаривает. — Она взяла Помни под руку, увлекая её за собой. — Мы подумали, что провести вечер за пиццей пойдёт всем на пользу. — «Мы»? — Помни резко замерла на ступеньке, и в её глазах промелькнул ужас. — Только не говори, что у тебя тоже есть вредный сосед. Если я увижу там второго Джекса, я этого просто не переживу. Рагата искривилась, явно представив, каково было бы жить в одной комнате с таким как Джекс.  — О нет, расслабься! Второго такого экземпляра нет на всей планете, я уверена, — Рагата расхохоталась. — Моя соседка тебе точно понравится. Они свернули в другое крыло. Рагата толкнула дверь с номером «204», и Помни на мгновение показалось, что она попала в мастерскую. Здесь пахло красками, листами новой бумаги и мелом. Повсюду висели лоскутки ткани, ленты, а на столе, освещенном яркой кольцевой лампой, громоздились эскизы. В дальнем углу сидела тонкая фигурка в чёрном трикотажном платьишке, надетом поверх бежевого свитера. Девушка судорожно сжимала стилус, полностью погрузившись в работу над планшетом. Её светлые волосы были собраны в две небрежные косички, а очки постоянно съезжали на кончик носа. — Гэнгл! — Рагата подтолкнула Помни вперед. — Принимай гостей. Это Помни, я рассказывала о ней. Она делит комнату с главным страшилищем. Гэнгл медленно обернулась. Её лицо было бледным и казалось болезненно хрупким, а в больших глазах отразилось искреннее сочувствие.  — Ох, мне... мне так жаль, — выдохнула Гэнгл, и её голос прозвучал ещё тише и слабее, чем можно было представить. — Привет, Помни. Извини за беспорядок, я... я пытаюсь сдать правки заказчику до полуночи. — Привет, — улыбнулась Помни, с интересом рассматривая висящие на стене над столом Гэнгл маски комедии. — Рагата сказала, что ты дизайнер. — Графический, — Гэнгл смущенно поправила очки. — Я сейчас работаю над серией логотипов для театрального фестиваля. Хочешь взглянуть?  Помни кивнула и подошла ближе к столу, рассматривая ровные линии на экране планшета. После хаоса и едких шуток Джекса, эта тихая, сосредоточенная атмосфера казалась ей чем-то потрясающим.  — Это очень красиво, Гэнгл, — искренне сказала Помни. — У тебя есть все шансы стать известным художником. Гэнгл чуть заметно покраснела, и смущённо натянула длинные рукава своего свитера на самые кончики пальцев. — Так, хватит болтать. — Рагата решительно отодвинула стул Гэнгл от стола. — План такой: мы идем гулять, едим пиццу и официально отмечаем начало выходных. — Но правки... — Гэнгл жалобно посмотрела на монитор. — Я обещала заказчику. — Подождёт, — Рагата уже выудила из-под горы эскизов шарф Гэнгл и намотала его на шею подруги. — Вам обеим нужен отдых.  Гэнгл обреченно вздохнула, но сопротивляться энергии Рагаты было бесполезно. Она покорно выключила планшет, и на её губах появилась слабая, но вполне довольная улыбка. Спустя десять минут они уже покидали здание общежития. Вечер встретил их резким порывом ветра, который тут же растрепал косички Гэнгл. Они шли по освещенным аллеям города, и Помни впервые за долгое время чувствовала себя спокойно.  Девушки вышли к старой части парка, где каменный мост открывал вид на огни жилых домов, мерцающих внизу. Помни помедлила, любуясь видом, а потом запустила руку под толстовку и достала маленький фотоаппарат. — Не хотите сделать фото? — она неловко нажала на кнопку, и объектив с жужжанием выехал вперёд. Рагата, которая до этого увлеченно рассказывала о проделках своего кота, осеклась и уставилась на камеру. — Ого! — её лицо тут же расплылось в широкой, сияющей улыбке. — Это так здорово! У тебя есть камера? Гэнгл, смотри, какая прелесть! Давай сфотографируемся! Гэнгл, до этого кутавшаяся в шарф, испуганно подалась вперед, поправляя очки. Рагата бесцеремонно притянула подруг к себе, сгребая их в одну кучу, заставляя всех встать поближе друг к другу. — Снимаю! — крикнула Помни. Она подняла фотоаппарат и нажала на кнопку. Вспышка на миг ослепила девушек, и на маленьком экранчике камеры проявился немного смазанный снимок.  — Дай посмотреть! — Рагата выхватила камеру и притянула к себе Гэнгл. Она пролистала несколько старых фотографий, и её глаза округлились. — Помни, это же здорово! Почему ты молчала, что так круто снимаешь? — Я раньше часто это делала, — Помни взяла камеру и убрала её в сумку, стараясь не думать о том, что за последние две недели она ни разу не доставала её в комнате. — Сейчас не было времени. — Знаем мы это твоё «не было времени», — мягко отозвалась Рагата, обнимая подруг за плечи и увлекая их дальше по аллее. — Сегодня ты в нашей компании, а значит, мы будем создавать новые воспоминания. Вечер пролетел незаметно. Они заняли угловой столик у окна, полностью погружаясь в атмосферу. Под горячую пиццу и рассказы Рагаты о том, как на репетиции декорация в виде дерева упала прямо на неё, Помни впервые за долгое время искренне смеялась. Около одиннадцати вечера, когда они возвращались к общежитию, Помни вдруг остановилась, глядя на тёмное окно своей комнаты. Она знала, что ждёт её по возвращению туда, и это совсем не вызывало радости. Рагата и Гэнгл, заметив её взгляд, понимающе переглянулись. — Если станет совсем грустно, приходи к нам, — тихо сказала Гэнгл, поправляя съехавшие очки, уже в привычном жесте. — Мы даже в три часа ночи откроем. Помни благодарно кивнула им и вошла в здание.  В комнате оказалось непривычно тихо. Ноутбук Джекса был закрыт, а сам он сидел на полу, прислонившись спиной к своей кровати.  Он не поднял головы, когда она вошла. — Пицца пахнет на весь коридор, — негромко произнес он. — Могла бы и оставить кусочек своему бедному, голодающему соседу. Помни остановилась посреди комнаты. В пакете действительно осталось два куска, которые Рагата насильно впихнула ей «на завтрак». Она секунду колебалась, вспоминая пересказанные слова о жалости, но всё же... Молча положила коробку на его кровать. Джекс наконец поднял глаза. Его лицо выглядело серьёзным. Он посмотрел на коробку, потом на Помни. — С чего такая щедрость? — он усмехнулся, но рука всё же потянулась к еде. — Общение с Рагатой пошло на пользу? Помни ничего не ответила. Она прошла к своему столу и открыла тетрадь, пытаясь сосредоточиться на конспекте. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только шуршанием картона. Джекс открыл коробку. — Холодная, — констатировал он, но тут же откусил кусок. — Ладно, сойдёт.  Несмотря на показное безразличие и сухой тон, Джекс принялся за еду с нескрываемым аппетитом. Помни краем глаза видела, как он потянулся за вторым куском, даже не пытаясь больше изображать привередливость. Весь его вид выдавал его с головой: он был чертовски голоден, и этот жест Помни значил для него куда больше, чем он был готов признать. Джекс доел и точным броском отправил салфетку в корзину. Он так ничего и не сказал. Просто сделал вид, что коробка с пиццей появилась на его кровати сама собой.  Помни замерла, уставившись в конспект. Она не ждала от него бурных излияний благодарности, но внутри всё равно неприятно кольнуло. Обычное, человеческое «спасибо». Неужели это так сложно?  «Сволочь ты всё-таки, Джекс», подумала она, с силой захлопывая тетрадь. Она молча легла спать, отвернувшись к стене и слушая, как он еще долго ворочается на своей стороне. Сон не шёл, и обида за это невысказанное «спасибо» тяготила её сильнее, чем вся их двухнедельная ссора.

***

Утро встретило Помни с особенной издёвкой. Это был день субботы, когда она могла позволить себе поспать подольше, но по ужасной несправедливости проснулась слишком рано. Кровать напротив была пуста. Джекс, который обычно спал до обеда, вновь куда-то исчез, оставив после себя лишь беспорядок на простынях. Девушка приподнялась на локтях, щурясь от яркого света, пробивавшегося сквозь неплотно задвинутые шторы. Она тяжело вздохнула, собираясь с силами, чтобы встать, и по привычке бросила взгляд на свой рабочий стол. Там, прямо поверх стопки учебников, стояла баночка гранатового йогурта. А сверху, аккуратно перекрывая логотип на крышке, лежала обычная чистая ложка. Помни смотрела на этот йогурт несколько минут. В голове всплыло то, как Джекс морщился при виде гранатов, называя их едой для зануд. И вдруг до неё дошло.  Человек, который ненавидел утро и презирал гранаты, пошёл в магазин, пока она спала.  И это... ради неё?  — Поверить не могу, — прошептала она, чувствуя, как обида окончательно тает. Помни взяла ложку. Она поняла: Это и было его самое искреннее «спасибо».