Вне зоны комфорта

Помни неохотно распахнула глаза. Белый потолок комнаты сменился красно-синим цирковым шатром, уходящим в бесконечную высь. Она попыталась подняться, но движения дались ей с трудом. Шахматный пол расплывался под ногами, и у нее закружилась голова. Помни взглянула на свои руки и в ужасе отпрянула. Вместо привычных пальцев — перчатки, одна красная, другая синяя. Полосатые рукава, дутые панталоны... На голове что-то тяжело колыхнулось. Потянувшись вверх, она нащупала шутовской колпак. Бубенцы отозвались тонким, издевательским звоном. — Что происходит...? — со рта сорвался хриплый шёпот. Но вместо ответа откуда-то сверху раздался звук связки ключей. Помни задрала голову. Там, на тонкой трапеции под самым куполом, сидел высокий фиолетовый кролик. Он лениво покачивал ногой, и его ярко-желтые глаза светились в полумраке шатра.  — Добро пожаловать, Помни, — протянул знакомый голос, — Рад, что ты решила составить мне компанию. Кролик спрыгнул вниз. Помни попятилась, споткнулась о собственные башмаки и рухнула на цифровой пол.  — Джекс? — предположила она, и бубенцы на колпаке снова звякнули. — Что это за место? Почему ты выглядишь... так? Кролик присел на корточки, точь-в-точь как он делал это в реальности, но в его глазах читалась только пустота. Он проигнорировал её вопросы.  — Забавно, — он наклонил голову набок, и его длинное ухо хлестнуло её по щеке. —Забавно, что ты думала, что капля заботы и пара таблеток сделают нас друзьями. Помни сглотнула вязкий ком в горле.  — Думала, сможешь купить мою дружбу своей нелепой заботой? — прошептал он, и его голос размножился в её ушах. — Ты слишком сильно старалась, куколка. — Я просто хотела помочь... — всхлипнула Помни, чувствуя, как от страха сердце начинает стучать быстрее.  — Помочь? — Джекс расхохотался, и его смех эхом пронёсся по стенам шатра. — Посмотри на себя. Ты цирковой шут. Ты даже себе помочь не можешь. Он резко подался вперёд. Застывшая улыбка, казалось, стала только шире. Он совсем не походил на парня, с которым она делила комнату; он был частью этого безумного мира, и явно наслаждался её ужасом. — Хорошенько подумай своей маленькой головой, Помни — он схватил её за плечи, и Помни почувствовала, как его пальцы проходят сквозь её тело. Мир вокруг начал рассыпаться. — Ты действительно веришь, что кто-то вроде меня способен измениться? Она попыталась закричать, но не смогла произнести ни звука. Тьма поглотила всё, и Помни почувствовала, как начинает падать в бездонную пропасть. — Помни!  Девушка резко распахнула глаза, едва не врезавшись лбом в Джекса, который обеспокоенно склонился над ней. Комната общежития была погружена в утренние сумерки, и только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь приоткрытые шторы. — Тише, тише, — Джекс удержал её за плечи, когда она попыталась вскочить. — Ты чего? Помни лихорадочно достала руки из-под одеяла, к счастью для себя обнаружив, что никаких перчаток больше нет. — Ты... — прохрипела она, не в силах оторвать взгляд от его лица. — Ты настоящий? Джекс на мгновение замер, и его брови поползли вверх. Он медленно отстранился, убирая руки с её плеч, и выдавил короткую усмешку. Вид у него был паршивый, но в его взгляде больше не было той пугающей пустоты из сна. — Я теперь в этом сомневаюсь, — отозвался он, присаживаясь на край её кровати. — Кошмар? Помни судорожно выдохнула и прижала ладони к щекам. Кожа была сухой и обжигающей. — Вроде того, — она попыталась сглотнуть, но горло отозвалось резкой болью. Она поджала колени к груди, утыкаясь в них носом, — Там был ты.  — Знаю, что я неотразим, но чтобы думать обо мне во сне... — Джекс не договорил. Подушка прилетела ему в лицо. — Отрицание – первая стадия, — невозмутимо подытожил он. Помни хотела съязвить, но вместо этого из груди вырвался надрывный кашель. Горло словно прорезали ножом, а в голове что-то так сильно ударило, что она невольно зажмурилась. — Мне нехорошо, — выдохнула она. Стены поплыли в сторону. — Прямо Шерлок, — уже тише отозвался Джекс, и его тон заметно смягчился. — Кто-то просидел на холодном полу несколько часов. Не припоминаешь? Помни тут же забыла о своей слабости. Она мгновенно вспомнила прошлую ночь, его лихорадочный жар и то, как он едва держался на ногах. Если она сейчас чувствует себя так паршиво, то как же он? — А ты? — она с трудом сфокусировала на нём взгляд. — Как ты себя чувствуешь? — В порядке, — Джекс небрежно махнул рукой, но тут же подавил кашель. — Забудь. — Врёшь.  Она нерешительно протянула руку, замерев в сантиметре от его лба. Глаза Джекса расширились. — Можно? Он замолчал, глядя на тонкие, дрожащие пальцы. В её глазах было столько искреннего беспокойства, что Джекс сдался. Прикрыв глаза, он сам наклонился навстречу, подставляя лоб под её ладонь. Кожа была всё ещё тёплой, но жар действительно ушёл. Джекс шумно выдохнул, прильнув к руке немного ближе, но тут же отстранился, возвращая себе привычный невозмутимый вид. — И правда, почти здоров, — хмыкнула она. Джекс проигнорировал вердикт и взял со стола запечатанную коробочку. Он с коротким треском сорвал картонную пломбу и выудил стеклянный флакон. — Закрыли же на сто замков... а вдруг тут люди умирают, — прокомментировал он, с силой надавливая на крышку с защитой от детей. Та поддалась со звонким щелчком. По комнате тут же распространился приторно-сладкий, почти карамельный запах апельсина. Джекс взял мерный пластиковый стаканчик и, прищурившись, начал аккуратно наливать в него тягучую оранжевую жидкость. Его, ещё вчера дрожащие руки, теперь двигались сосредоточенно и уверенно. — На, выпей, — он протянул ей наполненный до краев стаканчик. Помни послушно выпила сироп. Он был липким и сладким, оставляя в горле приятное тепло вместо ожидаемой горечи.  — Ну как? — Джекс внимательно наблюдал за её реакцией, завинчивая крышку обратно.  — Вкусно. Но зачем? Были же таблетки. Джекс бросил флакон на стол и опустился на свою кровать, натягивая капюшон толстовки на голову.  — Меньше вопросов, больше сна, — отрезал он, отворачиваясь к стене. — Я с больными возиться не собираюсь. Спокойной ночи.  Помни посмотрела на окно. Солнце издевательски метнулось в сторону Джекса. — Ночи... — тихо повторила она, и в её голосе проскользнула слабая, едва уловимая насмешка. Она прикрыла глаза, и на мгновение перед внутренним взором снова возник шатер.  Голос Джекса из сна всё ещё стоял в ушах.  Там он смеялся над её попыткой быть доброй, называл её заботу «нелепой» и убеждал, что люди не меняются.  Но здесь, в реальности, всё было иначе. Помни невольно улыбнулась, устраиваясь поудобнее. Настоящий Джекс не был тем монстром из цифрового цирка. Под слоями сарказма всё это время скрывался человек, который не только оценил её помощь, но и сам оказался готов проявить ответную заботу. Теперь, когда Джекс вытеснил из головы остатки ночного кошмара, засыпать было совсем не страшно. ____________________ Неделя, проведенная в четырех стенах комнаты, пролетела на удивление незаметно. Если первые два дня они еще пытались ворчать из-за того, чья очередь идти за кипятком, то к середине недели всякое сопротивление сошло на нет.  Джекс, вопреки своим обещаниям «не возиться с больными», несколько раз молча выкладывал на её край стола шоколад, или чистил апельсин, оставляя дольки на блюдце. При этом лицо сохраняло такое выражение, будто этим он делал ей огромное одолжение. Помни же, как только её температура немного спала, вжилась в роль ответственной сиделки. Она строго следила за тем, чтобы все лекарства принимались по часам, игнорируя его закатанные глаза, и без лишних слов заваривала ему чай, когда приступы кашля становились сильнее. Было в этом что-то странно правильное. Они почти не обсуждали перемены в своих отношениях, но с каждым днём, что они проводили вместе, между ними всё крепче натягивалась невидимая нить. Единственным, кто нарушал их тихий карантин, была Рагата. Она заходила по два раза на дню: приносила то домашние бульоны, то чистые полотенца, то ворох конспектов, которые Помни усердно переписывала в свои тетради. Около полудня в дверь снова постучали. Джекс, уткнувшийся в ноутбук, даже не шелохнулся, сосредоточенно перебирая клавиши. Помни оторвала голову от книги и вопросительно уставилась на него. Стук повторился, но в этот раз он прозвучал настойчивее и громче. —Я жестоко ошибся, — буркнул Джекс, не сними наушников. — Настоящая мамочка у нас Рагата. Странно, что в туалет тебя до сих пор не сопровождает. Пяти минут не прошло... Помни закатила глаза и, покачав головой, спрыгнула с кровати. Она босиком дошлёпала до входа и привычным жестом распахнула дверь, уже готовясь вежливо поблагодарить Рагату за очередную порцию яблок, но слова застряли в горле. На пороге стояла не подруга. Это была та самая девица из 305-й, которую Джекс поставил на место перед всей аудиторией несколько недель назад. Она не совалась сюда всё это время, но что случилось сейчас? Прежде чем Помни успела что-то сообразить, девушка буквально ввалилась в комнату, плечом отодвигая её к дверному косяку. — Джекс, милый! — защебетал приторный голос. — Я узнала, что ты заболел! Почему ты не отвечал на звонки? Я так переживала!  Она с грохотом поставила на стол пластиковый контейнер, завернутый в полотенце.  Джекс даже не шелохнулся. Только по тому, как он чуть склонил голову набок, стало ясно: он её слышит. — Это что? — не поднимая головы, бросил он, не отрываясь от монитора. — Забери. — Ой, ну ты как всегда! — девушка кокетливо хихикнула, ничуть не смутившись холодного приёма. Она одним резким движением сдёрнула полотенце, открывая пластиковый контейнер, и комнату тут же наполнил запах жареного теста. — Блинчики! Сама пекла. Джекс наконец соизволил нажать на паузу и медленно стянул наушники на шею. — Блины? — он всё-таки повернул голову, одарив гостью своим самым скептическим взглядом.  Девушка замерла в ожидании благодарности, но глаза Джекса метнулись к Помни, которая всё ещё стояла у выхода, недоуменно наблюдая за этой сценой. — Смотри, Помни, — он кивнул на контейнер. — Будешь? Девушка опешила. Её лицо мгновенно вспыхнуло возмущением. — Это только для тебя! — пролепетала она. — Я не люблю блины, — отрезал он, возвращаясь к ноутбуку. — И сгущёнку тоже. Помни у нас сладкоежка, ей оставь. В комнате повисла звенящая, невыносимая пауза. Девушка трясущимися руками схватила контейнер, кое-как замотала его в несчастное полотенце и, бросив на Помни взгляд, полный чистой, концентрированной ненависти, вылетела в коридор, громко хлопнув дверью. Помни выдохнула, когда звуки шагов затихли в конце коридора. Она не спеша вернулась к своей кровати. — Это было жестоко, — заметила она, глядя на закрытую дверь. — Переживёт. — Зачем ты это сделал? — тихо спросила она, намеренно громко перелистывая страницу книги, чтобы скрыть странную неловкость. — Она же... явно влюблена в тебя. Джекс наконец закрыл ноутбук. На его лице промелькнула тень усталой иронии.  — Она не влюблена, Помни. Она одержима идеей заполучить парня, который ей не по зубам. Он на мгновение замолчал, и его взгляд невольно упал на пустую упаковку от апельсинового сиропа. Джекс вспомнил, как тщательно выбирал его в аптеке, придирчиво читая состав, лишь бы Помни не пришлось лишний раз морщиться от горьких таблеток. — Когда человек на самом деле любит, он делает что-то... — он запнулся, резко отвернувшись к стене. —... другое. Джекс картинно накрылся одеялом, на что Помни только пожала плечами. Она и не думала искать в его словах скрытый смысл. Для неё это была лишь очередная порция ворчания Джекса, который, как обычно, был недоволен всем на свете.  _____________________ Вслушиваясь в мерное дыхание Джекса, Помни поймала себя на мысли, что порция горячих блинов сейчас была бы очень кстати. Она отложила учебник, нацепила огромный, не по размеру широкий джемпер и направилась в сторону кухни.  Через час она уже сражалась с вечно пригорающей сковородкой. В итоге на тарелке выросла вполне приличная стопка золотистых блинчиков. Стараясь не греметь посудой, Помни вернулась в комнату. Джекс всё так же лежал спиной к ней, неподвижно уставившись в стену. Казалось, он окончательно заснул. Помни бесшумно поставила тарелку на свой стол. Она с тихим, едва слышным щелчком открыла баночку со сгущёнкой. Сладкий аромат моментально заполнил комнату, смешиваясь с запахом тёплого теста. Помни устроилась на стуле и, не проронив ни слова, принялась за еду.  Джекс медленно, словно нехотя, перевернулся на другой бок и приоткрыл один глаз, глядя на её тарелку с выражением глубочайшего страдания.  — Что? — Помни замерла с вилкой в руке, почувствовав на себе его тяжёлый взгляд. — Ты же сказал, что не любишь блинчики. Джекс пару секунд молчал, словно собирал остатки своей гордости, а затем медленно поднялся с кровати и подошёл к её столу. Не дожидаясь предложения, он бесцеремонно стянул верхний блин прямо руками. — Я сказал, что не люблю её блины, — отчеканил он, сложив блин вчетверо и отправляя добрую половину себе в рот. — И её сгущёнку. — Эй! — Помни попыталась отодвинуть тарелку, но было поздно. Парень уверенно перехватил её запястья. Одним движением он завел её руки наверх, удерживая их над головой одной ладонью. Помни оказалась прижата к спинке стула, а Джекс, пользуясь своим преимуществом в росте, навис сверху, блокируя ей любой доступ к тарелке. — Имей совесть, я тоже хочу есть! — возмутилась она, безуспешно пытаясь вырваться из его хватки. — Слишком много шума для такой маленькой порции, — парировал Джекс, медленно пережёвывая блин и глядя на неё сверху вниз с самым невозмутимым видом. — К тому же, невкусно.  Джекс явно наслаждался ситуацией. Его колено упёрлось в край её стула, окончательно выбивая из Помни любую возможность вырваться. Но Помни перестала пытаться. Она дождалась, когда его хватка чуть ослабнет, и резко подалась вперед, с силой вонзив зубы в тыльную сторону его ладони. Джекс вскрикнул и инстинктивно отдёрнул руку. Он замер, глядя на свою руку, где на бледной коже медленно проступал багровый полукруг. — Ты спятила!? Боль была ощутимой, но вместо того чтобы взорваться гневом, в глазах вспыхнул живой, почти пугающий интерес.   — Надо же, — протянул он, и его голос завибрировал от странного удовольствия. — Кусается. Он перевел взгляд на Помни и вдруг коротко, почти по-доброму усмехнулся.  — Боже, ты чертовски на меня похожа, — выдохнул он, и в этой фразе было больше признания, чем в любом комплименте. Помни замерла, тяжело дыша. Её щёки горели. Она ожидала чего угодно: что он разозлится, что высмеет её или, чего доброго, укусит в ответ. Но эта его спокойная реакция тут же выбила её из колеи.  — Совсем не похожа! — выпалила она, отходя на несколько шагов к двери. — Я не такая, как ты! — Да брось, — Джекс небрежно привалился к столу. — Ты такая же колючая. Это же весело, признай. Он посмотрел на неё из-под ресниц, и Помни вдруг поняла, что его больше не забавляет её возмущение. Его забавляла она сама. — Признай, — повторил он тише, — тебе нравится быть со мной.  Помни открыла было рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Любое оправдание звучало жалко даже в голове. Джекс видел её насквозь. Отрицать очевидное было бессмысленно. Её действительно тянуло к нему, но признать этого она не могла. По крайней мере не сейчас. — Да пошёл ты, — бросила она, резко дёргая защёлку двери.  — Я же говорил, похожа на меня, — донёсся ей в спину его небрежный, пропитанный самодовольством голос. Помни не ответила. И тут же захлопнула за собой дверь.