Звук твоей иллюзии

      Редфонтаун встречал их холодным серебряным светом.       Семь утра. Восемь фигур на тренировочной площадке, где стены еще помнили вчерашние удары мечей и взрывы магии. Воздух здесь был плотным, пропитанным озоном и металлом — запахом силы, которая ждала, чтобы ее обуздали.       Чан стоял в центре, скрестив руки на груди. Сегодня он не был просто старшим среди них, сегодня он был лидером. И эта роль лежала на его плечах с весом, который никто другой не мог бы вынести. — Мы не команда, — сказал он, и его голос разнесся по залу, не нуждаясь в усилении. — Пока нет. Мы — восемь человек, которых закинуло в чужой мир, и мы выжили случайно, а не потому, что умеем работать вместе. В лесу нам повезло. В следующий раз простого везения может быть недостаточно.       Он обвел взглядом каждого. Феликс с золотыми крыльями, сложенными за спиной. Хенджин в черной форме Облачной Башни, с лицом, которое не выражало ровно ничего. Джисон, который переминался с ноги на ногу, выпуская фиолетовые искры. Минхо, застывший статуей, с тенью, пульсирующей у его ног. Чанбин с мечом, который он сжимал так, будто тот был частью его тела. Сынмин в своей идеальной форме Алфеи, с перламутровым отливом на вороте. Чонин, все еще бледный после вчерашнего, но стоящий прямо, с гортензией, которая сегодня молчала, сжавшись в тугой бутон. — Поэтому сегодня мы начнем сначала, — продолжил Чан. — Не с магии. С доверия. — С доверия? — переспросил Чанбин. — Мы не враги, чтобы доверять. — Мы не враги, — согласился Чан. — Но мы и не друзья. Пока. Друзьями становятся, когда узнают, на что способен другой. Не в бою. В жизни.       Он сделал паузу. — Поэтому первое задание: разбиться на пары и провести спарринг. Без магии. Только тело, только реакция. Вы должны научиться читать движения друг друга, прежде чем научитесь читать магию. — Это какой-то тест на прочность? — спросил Джисон, но без обычного вызова. — Это тест на то, готовы ли вы прикрыть спину тому, кто стоит рядом, — ответил Чан. — Пары: Чанбин и Сынмин. Минхо и Джисон. Феликс и Хенджин. Чонин и я.       Чанбин повернулся к Сынмину. Тот смотрел на него с выражением, которое невозможно было прочитать — не страх, не вызов, скорее любопытство. — Ты когда-нибудь дрался без магии? — спросил Чанбин, опуская меч в стойку у стены. — В моем мире драки были не в чести, — ответил Сынмин, снимая верхний плащ и оставаясь в облегающей тунике. — Я больше по дипломатии. — Дипломатия не спасет тебя, когда тень прыгнет из-за угла. — Поэтому я здесь, — Сынмин занял стойку — неуклюжую, непривычную, но с какой-то странной грацией. — Чтобы научиться.       Чанбин посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. — Тогда начнем.       Он двинулся первым — не быстро, давая Сынмину время среагировать. Удар должен был прийтись в плечо, не сильный, скорее обозначающий. Но Сынмин не среагировал. Кулак Чанбина остановился в сантиметре от его ключицы. — Ты даже не пошевелился, — сказал Чанбин, убирая руку. — Я смотрел на твои ноги, — ответил Сынмин. — Ты переносишь вес перед ударом. На левую. Значит, бьешь правой.       Чанбин замер. — Ты это заметил? — Я фея иллюзий, — напомнил Сынмин. — Я замечаю детали. Это моя работа. Твоя работа — бить. Моя — видеть. Может, в этом и есть смысл?       Чанбин смотрел на него, и в его взгляде впервые за утро появилось что-то, похожее на уважение. — Попробуем еще раз, — сказал он.       На этот раз он ударил быстрее. Сынмин увернулся — не идеально, корпус ушел в сторону с запозданием, но он успел. Потом еще удар. И еще. Сынмин двигался, как вода, — не сопротивлялся, а обтекал, уходил, скользил. Его движения были не такими резкими, как у Чанбина, но в них была плавность, которая делала его неуловимым. — Ты будто танцуешь, — заметил Чанбин, пропуская очередной удар. — Я двигаюсь, — поправил Сынмин, и в его голосе прозвучала усмешка. — Разница есть? — Разница в том, что танец может быть оружием, — Чанбин вдруг сменил тактику. Вместо удара он шагнул вперед, сокращая дистанцию, и схватил Сынмина за запястье.       Сынмин дернулся, но хватка была железной. Чанбин был сильнее, намного сильнее, и это преимущество нельзя было игнорировать. — Что ты делаешь? — спросил Сынмин, пытаясь высвободить руку. — Показываю, что сила тоже важна, — ответил Чанбин. — Ты можешь видеть мои движения, но если я схвачу тебя, что ты сделаешь?       Сынмин замер. В его голове что-то щелкнуло — он перестал сопротивляться, перестал пытаться вырваться. Вместо этого он шагнул вперед, вплотную к Чанбину, используя его же хватку как точку опоры, и резко дернул корпусом в сторону.       Чанбин не ожидал. Его равновесие нарушилось, и он сделал шаг в сторону, чтобы не упасть. Хватка ослабла. Сынмин выскользнул, как угорь, и оказался в трех шагах, тяжело дыша. — Я сделал это, — сказал он, и в его глазах горел огонь. — И правда сделал, — повторил Чанбин, и на его лице впервые за утро появилась улыбка. — Не так, как учили бы в Редфонтауне. Но сделал. — Я и не учился в Редфонтауне. — Это заметно, — Чанбин подошел к стене и взял свой меч. — Но у тебя есть инстинкты. И они хорошие. — Спасибо, — Сынмин выпрямился, поправляя тунику. — Ты тоже неплох. — Я тренируюсь каждый день, — Чанбин повернулся к нему. — Но ты прав. Я слишком полагаюсь на силу. И слишком мало — на наблюдение. Ты показал мне это.       Он протянул руку. Сынмин посмотрел на нее, потом на лицо Чанбина — серьезное, без тени насмешки. — Мы команда? — спросил он. — Учимся ей быть и будем стараться дальше, — ответил Чанбин.       Сынмин пожал его руку. И в этом рукопожатии было что-то большее, чем просто жест. Признание. Уважение. Начало чего-то, что могло стать дружбой.       На другом конце зала Минхо и Джисон уже закончили свою разминку и теперь сидели на скамье, наблюдая за остальными. Тень Минхо лежала у ног Джисона, переплетаясь с фиолетовыми искрами, которые все еще вылетали из его пальцев. — У них получается, — сказал Джисон, кивая на Чанбина и Сынмина. — У всех получается, когда есть цель, — ответил Минхо. — У нас была цель в лесу. Теперь у нас есть цель здесь. — Какая? — Выжить. И защитить тех, кто не может защитить себя сам.       Джисон посмотрел на него. В свете серебряных кристаллов лицо Минхо казалось высеченным из камня — красивым, холодным, но в глазах горело что-то, что делало его живым. — Ты говоришь как настоящий специалист, — сказал Джисон. — Я и есть специалист, — Минхо повернулся к нему. — А ты — ведьма хаоса. Вместе мы сильнее, чем поодиночке. — Ты реально веришь в это? — Я знаю это, — Минхо взял его за руку. — В лесу ты был неуправляем, но когда я направил тебя, твой хаос стал оружием. Не разрушительным. Точным. — Потому что ты знал, куда направить, — Джисон сжал его пальцы. — Ты видел то, чего не видел я. — Я видел тебя, — поправил Минхо. — И твою силу. И понял, что она может быть не проклятием, а даром.       Джисон хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он просто сидел, чувствуя тепло руки Минхо на своей, и думал о том, как изменилась его жизнь за две недели. Из хаоса, который он боялся, хаос превратился в то, что он начинал принимать. И в этом была заслуга человека, который сидел рядом и смотрел на него так, будто видел не монстра, а кого-то, кто заслуживает быть спасенным. — Спасибо, — сказал Джисон наконец. — За что? — За то, что не испугался. За то, что остался. За то, что смотришь на меня не как на бомбу замедленного действия, а как на… на человека что ли.       Минхо молчал несколько секунд. Потом поднес руку Джисона к своим губам и поцеловал пальцы легко, почти невесомо. — Ты не бомба, — сказал он. — Ты — буря. А бури нужен берег, чтобы разбиться о него и успокоиться. — И ты — мой берег? — спросил Джисон. — Я хочу им быть, — ответил Минхо.       В его тени, которая все еще лежала у ног Джисона, что-то дрогнуло, как будто тьма внутри него согласилась с этими словами.       Феликс и Хенджин тренировались в дальнем конце зала, и их спарринг был не похож на то, что делали другие. Они не просто били и уворачивались. Они двигались в унисон, как будто их тела были частями одного механизма. — Ты слишком медленно уходишь влево, — сказал Хенджин, пропуская удар Феликса. — Я знаю, — Феликс вытер пот со лба. — Но когда я пытаюсь ускориться, звук внутри сбивается. — Не сбивается, — Хенджин шагнул ближе. — Он просто не успевает за тобой. Ты должен дать ему команду раньше, чем начнешь двигаться. — Как это? — Чувствуй ритм, — Хенджин положил руку на грудь Феликса, туда, где пульсировал звук. — Вот здесь. Он всегда бьется в одном темпе. Твоя задача подстроить движения под него, а не наоборот.       Феликс закрыл глаза. Он чувствовал ладонь Хенджина на своей груди — теплую, уверенную. И звук внутри, который отозвался на это прикосновение, стал громче, чище. — Я попробую, — сказал он.       Он сделал шаг назад, открыл глаза и начал двигаться. Медленно, сначала. Один шаг. Второй. Уклонение. Выпад. Его тело двигалось в такт звуку, и это было похоже на чудо. Оно рождалось из его связки движений, отсвечивая и превращая звуковые волны в осязаемый эфир.       Хенджин смотрел на него, не вмешиваясь. Феликс двигался все быстрее, и его движения становились плавнее, точнее. Звук внутри него пел, и этот звук был таким красивым, что Хенджин забыл, как дышать. — Вау, — сказал он, когда Феликс остановился. — Очень хорошо. — Я чувствую, — Феликс улыбнулся, и улыбка была светлой, открытой. — Как будто звук и тело наконец стали одним целым. — Они всегда были одним целым, — Хенджин подошел к нему. — Ты просто не знал этого.       Он взял Феликса за руку, и между ними пробежала та же вибрация, что и в лесу — резонанс, который делал их сильнее, когда они были рядом. — Ты тоже чувствуешь? — спросил Феликс. — Всегда, — ответил Хенджин.       Чан и Чонин не спарринговали. Они сидели на скамье у стены, и Чан проверял пульс Чонина, прислушиваясь к его дыханию. — Ты должен был остаться в лазарете, — сказал Чан, не скрывая беспокойства. — Я должен был быть здесь, — ответил Чонин. — Мы команда. Или учимся быть командой. Разницы нет. Я не могу учиться, лежа в кровати. — Ты можешь учиться, глядя со стороны, — Чан убрал руку. — Твое тело еще не восстановилось. Лес взял слишком много. — Лес взял то, что я ему дал, — Чонин посмотрел на свои руки. — И я дал бы снова. Без колебаний.       Чан молчал, глядя на него. На бледное лицо, на темные круги под глазами, на слабый зеленый свет, который все еще пульсировал под кожей — связь с природой, которая никогда не исчезала, даже когда он был на грани. — Ты слишком много отдаешь, — сказал Чан. — Себя. Свою силу. Свою жизнь. Ты думаешь только о других и никогда — о себе. — Это не правда, — возразил Чонин. — Я думаю о себе. Просто иногда другие важнее. — А кто важнее тебя?       Чонин поднял глаза. В них было что-то, что заставило Чана забыть, о чем он хотел спросить. — Ты, — сказал Чонин. но потом тут же добавил. — Вы все. Команда. Лес. Мир, в который мы попали. Это важнее, чем мое самочувствие. — Твое самочувствие — это часть команды, — Чан взял его за плечи, разворачивая к себе. — Если ты упадешь, мы потеряем не просто Чонина. Мы потеряем связь с природой. Мы потеряем того, кто спас нас в лесу. Мы потеряем друга.       Чонин смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Друга? — переспросил он. — Друга, — повторил Чан. — Или… не только друга. Я еще не разобрался. Но точно не того, кем можно безвозвратно жертвовать.       Он отпустил плечи Чонина и отступил на шаг, давая ему пространство. — Поэтому, — сказал он, — ты будешь отдыхать. Не лежать в лазарете, если не хочешь, но и не перенапрягаться. Тренировки вполсилы. Наблюдение вместо боя. И никакой магии, пока я не скажу. — Ты не мой командир, — возразил Чонин, но в голосе не было протеста. — Сегодня — командир, — Чан посмотрел на него с вызовом. — Будешь спорить?       Чонин хотел сказать что-то едкое, но передумал. Он просто кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Но если будет нужна моя магия, я не буду ждать твоего разрешения. — Знаю, — Чан вздохнул. — Прекрасно знаю.       Он сел рядом, и они смотрели, как остальные тренируются. Чанбин и Сынмин нашли общий язык; их движения стали более синхронными, хотя до идеала было далеко. Минхо и Джисон сидели на скамье, держась за руки, и их тени и искры переплетались в странный, красивый узор. Феликс и Хенджин двигались как одно целое, и их магия резонировала так сильно, что воздух вокруг них светился золотом и серебром. — У них получается, — сказал Чонин. — У всех получается, когда есть цель, — повторил Чан слова Минхо. — А у нас?       Чан повернулся к нему. — У нас тоже получится, — сказал он. — Просто нам нужно больше времени. — Времени у нас много?       Чан посмотрел в окно, за которым виднелся Запретный Лес — темный, молчаливый, все еще затаивший боль. — Не знаю, — честно ответил он. — Но мы используем каждую минуту.       После тренировки они сидели в гостиной Редфонтауна, все восемь, уставшие, мокрые от пота, но довольные. Гортензия проснулась и теперь сидела на плече Чонина, комментируя каждое движение Сынмина. — Ты слишком много машешь руками, — говорила она. — Как ветряная мельница. Противник подумает, что ты приветствуешь его, а не бьешь. — Я не машу, — огрызался Сынмин. — Я тренируюсь. — Тренируйся лучше, — фыркнула гортензия. — Заткнись. — Невежа.       Чанбин, сидевший рядом с Сынмином, усмехнулся. — Она права, — сказал он. — Ты действительно слишком много машешь руками. — Ты теперь на ее стороне? — Я на стороне эффективности, — Чанбин пожал плечами. — Если цветок говорит дело, я слушаю.       Гортензия довольно зажужжала. — Мне нравится этот, — сказала она, кивая на Чанбина. — У него есть мозги. — Спасибо, — серьезно ответил Чанбин, но глаза его. — Я не тебе, — фыркнула гортензия, но в голосе не было обычной язвительности.       Феликс сидел на полу, прислонившись к стене, и крылья его были распущены — он уже не мог долго держать их сложенными, они просились наружу, как будто хотели дышать вместе с ним. Хенджин сидел рядом, и его плечо касалось плеча Феликса. — Ты устал? — спросил Хенджин. — Немного, — Феликс закрыл глаза. — Но это хорошая усталость. Как после того, как сделал что-то важное. — Мы сделали важное, — Хенджин посмотрел на остальных. — Мы начали становиться командой. — Мы уже команда, — Феликс открыл глаза и улыбнулся. — Просто не все это поняли. — А ты понял? — Я понял в лесу, — Феликс повернул голову, чтобы видеть лицо Хенджина. — Когда тени напали, и ты встал рядом. Когда мы объединили магию. Когда ты поцеловал меня на крыше. Я понял, что мы не просто команда. Мы — что-то большее.       Хенджин смотрел на него, и в его глазах не было ни защиты, ни усмешки. Только тихая, спокойная уверенность. — Да, — сказал он. — Что-то большее. Как друзья. — Как очень близкие друзья, — поправил его Феликс и улыбнулся.       Чан, который слышал этот разговор, улыбнулся про себя. Он смотрел на своих — их было восемь, и каждый был уникален, каждый был силен по-своему. И вместе они могли то, что не мог никто поодиночке. — Завтра, — сказал он, привлекая внимание, — продолжим. Сегодня мы научились двигаться. Завтра научимся сражаться. Послезавтра — побеждать. — Звучит неплохо, — заметил Минхо. — Как план, — кивнул Чан. — Единственный план, который у нас есть.       Он посмотрел в окно. За ним, за стенами Редфонтауна, темнел Запретный Лес. И в этой темноте, на границе видимости, что-то шевелилось. Что-то, что ждало их.       Но сегодня они были вместе. И этого было достаточно.