Звук твоей иллюзии

      Чонин лежал на спине в траве и смотрел, как над ним проплывают облака.       Это был его ритуал. Каждый вечер, когда тренировки заканчивались, а луны еще не взошли, он уходил на дальний луг за Алфеей, ложился на землю и просто дышал. Трава щекотала шею, ветер шевелил волосы, и где-то глубоко, под землей, пульсировала жизнь — корни, черви, семена, которые ждали своего часа. Он чувствовал их всех. Каждое движение, каждый вздох, каждую мысль, которой не могла обладать трава, но которая все равно была простая, древняя, медленная, как течение времени. — Ты здесь, — гортензия сидела на его груди, лепестки распущены навстречу ветру. — Я чувствую. Земля говорит с тобой. — Она всегда говорит, — ответил Чонин, не открывая глаз. — Просто не все умеют слушать. — А ты умеешь, — в голосе цветка не было сегодня обычной капризности. Только тихая, спокойная уверенность. — Потому что ты ее часть. Как я. Как деревья. Как реки. — Я — человек, — возразил Чонин. — Ты нечто большее, — гортензия качнула лепестками. — Ты будто мост между мирами. Между жизнью и магией. Между тем, что было, и тем, что будет.       Чонин открыл глаза. Над ним плыли облака, белые, пушистые, непохожие на земные. В этом мире все было непохожим. Даже небо. — Ты говоришь загадками, — сказал он. — Я цветок, — ответила гортензия. — Мы все говорим загадками. Это наша природа.       Они лежали в тишине, и Чонин чувствовал, как земля под ним дышит. Где-то глубоко, в корнях древних деревьев, текла сила — не его, не человеческая, но он мог до нее дотянуться. Мог попросить. Мог взять. И тогда… — Чонин! — голос Чана разорвал тишину, и Чонин сел, сбрасывая гортензию с груди. Та возмущенно пискнула, но быстро забралась на плечо, цепляясь корнями за ткань формы.       Чан бежал к нему через луг быстро, как будто за ним гнались. Лицо его было бледным, глаза расширены. — Что случилось? — Чонин вскочил на ноги. — Порталы, — Чан запыхался, но продолжал говорить, глотая слова. — Они открываются. Не в лесу. Здесь. В академии. — Где? — Везде, — Чан схватил его за руку. — Тени выходят из стен. Профессора сражаются. Нам нужно в Редфонтаун. Всех собирают.       Они побежали, и Чонин чувствовал, как земля под ногами дрожит от чего-то странного, того, чего раньше он не чувствовал в этот мирном месте. От чего-то, что просыпалось глубоко под фундаментом академии.       В коридорах Алфеи царил хаос.       Студенты бежали в разные стороны, кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то пытался создать защитные поля, но руки дрожали, и магия не слушалась. Тени выползали из стен, черные, тягучие, с длинными руками, которые тянулись к живым, чтобы выпить их свет. — Сюда! — Чан тянул Чонина за собой, и гортензия на плече вцепилась в воротник так сильно, что чуть не задушила.       В Редфонтауне уже собирались остальные. Феликс стоял у окна, крылья распахнуты, золотой свет заливал комнату, отгоняя теней, которые пытались пробиться сквозь стекло. Хенджин рядом с ним создавал искажения, и воздух вокруг них мерцал, как марево над пустыней. Джисон сидел на полу, обхватив голову руками, и фиолетовые искры вылетали из него непроизвольно, прожигая дыры в ковре. Минхо стоял над ним, тень его обвивала Джисона, создавая защитный кокон, и он что-то шептал, совсем тихо, монотонно, как молитву. — Чанбин где? — спросил Чан, вбегая. — Здесь, — Чанбин вышел из своей комнаты с мечом в руке. Лицо его было суровым, но глаза горели. — Я готов. — Сынмин? — Здесь, — Сынмин стоял в углу, и его иллюзии уже работали — в комнате было как минимум двадцать копий каждого из них, и тени, которые заглядывали в окна, не могли понять, куда атаковать. — Что происходит? — Чонин переводил взгляд с одного на другого. — Почему порталы открылись здесь? — Потому что их кто-то открыл, молодой человек, — раздался голос от двери с долгой паузой.       Все обернулись. В дверях стоял профессор Вернон. Его форма была порвана, на лице копоть, но голос оставался твердым. — Кто-то из профессоров, — сказал он, и в комнате повисла тишина. — Кто-то, кому мы доверяли. Кто-то, кто привел теней в академию. — Кто? — спросил Хенджин.       Вернон посмотрел на него. В его глазах была боль и оправданная злость. — Аркадия, — сказал он. — Глава Облачной Башни. Она открыла порталы. Она — та, кто посылал теней в лес. Она…       Он не договорил. В этот момент стена за его спиной взорвалась.       Черная масса хлынула в комнату, и Вернон оказался в центре атаки. Он создал защитное поле, но тени были слишком плотными, слишком быстрыми. Они прорывались сквозь его магию, как сквозь бумагу, и облепляли его, как пиявки, высасывая силу. — Профессор! — крикнул Чан, бросаясь вперед. — Не подходите! — голос Вернона был слабее, чем обычно, но в нем все еще звучала твердая команда. — Отступайте! Я задержу их! — Мы не оставим Вас! — Чан пытался пробиться сквозь теней, но их было слишком много. — Ты должен, — Вернон посмотрел на него в последний раз. — Ты — лидер, Чан. Веди их. Защити академию. Найди Аркадию и закрой порталы. Обещай мне.       Чан смотрел в глаза умирающему профессору и не мог выдавить ни слова. — Обещай, — повторил Вернон, кашляя кровью в кулак. — Обещаю, — выдохнул Чан.       Вернон улыбнулся впервые за все время, что они его знали. И в следующую секунду тени поглотили его целиком. Его защитное поле погасло, и он упал на колени, а потом на пол, лицом вниз, и больше не двигался. — Нет! — крик вырвался у Чана, и серебряные формулы вспыхнули на его руках так ярко, что тени отшатнулись. Он бросился к телу Вернона, но тени уже отступили, оставляя профессора лежать на каменном полу, бледного, неподвижного, мертвого. — Чан! — Чанбин схватил его за плечи, оттаскивая назад. — Он мертв! Ты не поможешь ему! Мы должны идти! — Я не могу, — голос Чана сломался. — Я не могу оставить его. — Ты должен, — Минхо шагнул вперед, и его голос был холодным, как лед. — Ты дал обещание. Вернон погиб, чтобы мы могли жить. Не дай его смерти быть напрасной.       Чан поднял голову. Глаза его были красными, на щеках слезы, но он кивнул. — Веди их, — сказал он, и голос его был тихим, но твердым. — Я… я не могу сейчас. Минхо, ты слышал стратегии Вернона больше всех. Ты знаешь, что делать.       Минхо смотрел на него секунду. Потом кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Я поведу. Но ты наш лидер. Не забывай.       Он повернулся к остальным. — Слушайте меня, — голос Минхо разнесся по комнате, и все замерли. — Тени приходят из порталов. Порталы открывает Аркадия. Наша задача — найти ее и закрыть их. Чанбин, ты с Чаном. Не отпускай его. Сынмин, ты с Джисоном. Джисон, твой хаос — наше главное оружие, но не дай ему выйти из-под контроля. Сынмин прикроет. Хенджин, ты с Феликсом. Ваш резонанс может уничтожать теней быстрее, чем что-либо еще. Чонин, ты со мной. — Почему я с тобой? — спросил Чонин. — Потому что ты чувствуешь землю, — ответил Минхо. — А порталы питаются от земли. Ты поможешь мне найти главный.       Чонин кивнул. Гортензия на его плече сжалась в тугой бутон. — Идем, — сказал Минхо, и они вышли в коридор.

***

      Академия горела.       Не буквально, но черные порталы открывались в стенах, в полу, в потолках, и из них вытекали тени, как гной из раны. Студенты сражались; старшекурсники создавали защитные поля, младшие пытались эвакуироваться, профессора били по теням, но их было слишком много. — Сюда! — крикнул Минхо, сворачивая в восточное крыло.       Чонин бежал за ним, чувствуя, как земля под ногами дрожит от боли. Академия была ранена. Ее стены, ее фундамент, ее корни — все кричало от боли. — Она в подвале, — сказал Чонин, когда они добежали до лестницы, ведущей вниз. — Аркадия. Она в самом низу. Я чувствую ее магию. Она… она питается от порталов..? — Тогда мы ее остановим, — Минхо начал спускаться, и тень его потянулась вперед, направляя.       В подвале было темно. Очень темно. Свет сюда не проникал, и только фиолетовые искры, которые вылетали из Джисона где-то наверху, да тень Минхо, которая пульсировала, как сердце, позволяли видеть. — Здесь, — Чонин остановился перед дверью, которая была сделана из черного камня. На ней были вырезаны символы древние, страшные, пульсирующие фиолетовым светом. — Профессор, — сказал Минхо, и в его голосе была сталь. — Откройте дверь.       Тишина.       Потом дверь открылась сама.       Внутри был зал, огромный, круглый, с высоким потолком, который терялся в темноте. В центре зала стояла Аркадия — глава Облачной Башни, та, кто учила их контролировать свои силы, та, кто помогала Джисону справляться с хаосом, та, кто казалась такой доброй и заботливой.       Теперь ее глаза горели фиолетовым, и вокруг нее кружились тени, как верные псы. — Вы пришли, — сказала она, и голос ее был чужим — не мягким, не обволакивающим, а металлическим, скребущим. — Я знала, что вы придете. — Зачем? — спросил Чонин. — Зачем вы это делаете? Вы же учили нас. Вы помогали нам. Вы… — Я делаю это, чтобы спасти наш мир, — перебила Аркадия. — Вы не понимаете. Тени — это не враги. Это инструмент. С их помощью я могу очистить Магическое Измерение от слабых. Оставить только сильных. Только тех, кто достоин жить. — Это безумие, — сказал Минхо. — Это эволюция, — ответила Аркадия. — Но вы не поймете. Вы слишком молоды. Слишком наивны. Слишком… человечны, а может, даже и слабы.       Она подняла руки, и тени вокруг нее ринулись вперед.

***

      Наверху, в главном зале Алфеи, Джисон стоял в центре и держал защитный купол.       Фиолетовые искры вылетали из него, как пули, и тени, которые касались купола, рассыпались в прах. Но их было слишком много. Они лезли со всех сторон, и Джисон чувствовал, как силы покидают его. — Я не смогу долго, — прошептал он. — Сможешь, — Сынмин стоял рядом, создавая иллюзии, которые отвлекали теней. — Я рядом. Ты не один. — Я знаю, придурок, — Джисон сжал зубы. — Но их слишком много. — Тогда мы будем бить сильнее, — раздался голос Феликса.       Он и Хенджин пробивались сквозь теней, их магия резонировала, создавая вокруг них кокон из золотого и серебряного света. Тени, которые касались этого кокона, рассыпались, не успев закричать. — Джисон, опусти купол! — крикнул Хенджин. — Мы ударим вместе! — Если я опущу купол, они накроют нас! — Мы успеем! — Феликс расправил крылья, и золотой свет залил весь зал. — Доверься нам!       Джисон посмотрел на Сынмина. Тот кивнул.       Купол опустился.       И в тот же миг Хенджин и Феликс ударили. Их магия слилась в один поток — золотой и серебряный, свет и искажение, звук и иллюзия. Он прошел сквозь зал, сквозь теней, сквозь стены, и там, где он проходил, тени исчезали, порталы закрывались, а камни начинали светиться чистым, белым светом.       Джисон смотрел на это и не мог поверить своим глазам. — Они сделали это, — прошептал он. — Они сделали это, — повторил Сынмин.       Но в подвале битва только начиналась.

***

      Минхо сражался с тенями, и его собственная тень помогала ему, отбрасывая черные фигуры, которые пытались добраться до Чонина. Чонин стоял в центре зала, и его глаза светились зеленым. Он чувствовал землю под собой, чувствовал корни деревьев, которые росли глубоко под фундаментом академии, чувствовал жизнь, которая пульсировала там, внизу. — Профессор Аркадия, — сказал он. — Вы питаетесь от земли. Вы забираете ее силу, чтобы открывать порталы. Но земля не прощает предательства. — Земля не чувствует, — усмехнулась Аркадия. — Она просто есть. — Нет, — Чонин покачал головой. — Она чувствует. Я чувствую. И сейчас она говорит мне, что вы чуждая. Что вы не часть ее. Что вы паразит, который присосался к корням и высасывает жизнь.       Он опустился на колени и прижал ладони к полу. — И она просит меня помочь ей избавиться от вас.       Зеленый свет вырвался из него яркий, живой, пульсирующий. Он ушел в пол, в корни, в землю, и земля ответила. Из-под каменных плит начали пробиваться ростки — трава, цветы, маленькие кустики, которые росли прямо на глазах, становясь все выше, все толще, все сильнее.       Аркадия закричала. Ростки обвивали ее ноги, тянулись вверх, к телу, к рукам, к лицу. Она пыталась отбиться, но тени не слушались ее — они отступали, рассыпались, исчезали. — Нет! — закричала она. — Нет! Я не позволю! Жалкие детишки!       Она создала фиолетовый шар и бросила его в Чонина. Шар летел быстро, и Минхо не успел бы прикрыть друга, но в этот момент в зал ворвались остальные.       Чанбин отбил шар мечом, и тот взорвался в воздухе, не причинив никому вреда. Чан, все еще бледный, с красными глазами, шагнул вперед и поднял руку. Серебряные формулы вспыхнули вокруг Аркадии, связывая ее веревками. — Именем Вернона, — сказал он, и голос его был твердым, как никогда, — Вы арестованы.       Аркадия смотрела на него, и в ее глазах горела ненависть. — Вы ничего не понимаете, — прошептала она. — Вы — дети. Вы не знаете, что такое настоящая сила. — Зато мы знаем, что такое настоящая дружба, — сказал Феликс, подходя к Чану. — И настоящая любовь. И это будет куда сильнее любой магии.       Аркадия хотела ответить, но не смогла. Ростки обвили ее горло, и она замерла, превратившись в статую, облепленную зеленью, цветами и жизнью, которая не давала ей пошевелиться. — Что с ней? — спросил Джисон. — Земля держит ее, — ответил Чонин, поднимаясь с колен. Он был бледен, но глаза горели. — Пока порталы не закроются. А потом… потом она предстанет перед судом. — Порталы, — вспомнил Чан. — Они еще открыты. — Мы закроем их, — сказал Хенджин. — Все вместе. Как учил Вернон.       При упоминании имени профессора в комнате повисла тишина.       Чан опустил голову. — Он умер, — сказал он. — Защищая нас. — Он умер как герой, — сказал Минхо. — И мы будем помнить его. Но сейчас… сейчас нужно закончить то, что он начал.       Чан поднял голову. В его глазах были слезы, но он кивнул. — Давайте закроем порталы, — сказал он.       Они вышли из подвала, и земля под их ногами дрожала в последний раз. Порталы закрывались один за другим — там, где проходила их команда, тени исчезали, стены переставали кровоточить черной массой, и воздух становился чище.       Феликс и Хенджин шли впереди, их магия резонировала, создавая волну, которая сметала теней на своем пути. Джисон и Минхо прикрывали тылы, их хаос и тень переплетались в смертельный танец. Чанбин и Чан шли по центру, готовые в любой момент прийти на помощь. Сынмин создавал иллюзии, которые отвлекали теней, заставляя их атаковать пустоту. А Чонин…       Чонин шел последним, и его руки светились зеленым. Он отдавал земле то, что взял у нее, и земля отдавала ему. Они становились единым целым, и в этом единстве была сила, способная закрыть любые порталы.       Последний портал закрылся в главном зале Алфеи, там, где еще недавно они слушали лекции профессора Элинор. Теперь зал был пуст — студенты эвакуированы, тени исчезли, и только черные пятна на стенах напоминали о том, что здесь произошло. — Все, — сказал Чан, опускаясь на колени. — Все закончилось. — Нет, — Минхо покачал головой. — Не закончилось. Похороны Вернона завтра. И мы должны быть там.       Чан кивнул. Он не плакал — слез больше не осталось. Но боль в его глазах была такой сильной, что Феликс, стоявший рядом, отвел взгляд.       Они вышли из зала и направились к выходу из академии. За дверями их ждал рассвет — настоящий, земной, с солнцем, которое поднималось из-за леса и золотило все вокруг.       Восемь человек стояли на пороге академии и смотрели на восход. Они победили. Но цена победы была высокой.