Золотая лихорадка
16 апреля 2026 г., 05:50
Райнер Симс три месяца искал работу после того, как вышел из тюрьмы, где отмотал срок за организованный грабеж. Он четыре раза переписывал резюме, в итоге оставив там только упоминание о работе на складе техники и надеясь, что это ему хоть как-то поможет.
Пригласили его только в похоронное бюро. Мистер Хейл долго изучал его характеристики, задавал уточняющие вопросы и все же сказал, что принимает Райнера на испытательный срок.
Работа оказалась простой. Райнер мыл полы в зале прощаний, таскал гробы и крышки от них, раскладывал инструменты для бальзамирования. Хейл платил ему наличными каждую пятницу. На аванс Райнер снял самую дешевую комнатушку возле закусочной где-то в глубине неблагополучного квартала.
После двух недель работы Райнер даже начал думать, что жизнь понемногу налаживается. Мечты рухнули, когда через три месяца Хейл вызвал его к себе в кабинет.
Начальник сидел за столом, перебирая четки. Райнер удивился — Хейл никогда не говорил о себе как о верующем человеке, но все же четки при себе носил.
— Ты крепкий, Симс, — сказал Хейл. — Мне нужны крепкие люди. Для особых поручений.
Райнер ждал продолжения. В тюрьме он усвоил, что когда начальник говорит комплименты, следом сразу же последует пинок.
— Иногда мертвые забирают с собой вещи, которые им больше не нужны, — продолжил Хейл. — Золото, драгоценности. Это грех — закапывать такое в землю.
Райнер уловил какую-то голодную нотку в тоне голоса Хейла, но ничего не сказал.
На следующую ночь они с начальником выехали на кладбище Святой Лукреции на старом фургоне. Хейл проехал мимо кованой ограды и остановился на самых задворках вдали от трассы.
Копать мокрую землю было тяжело. Райнер содрал кожу на ладонях, когда лопата наконец стукнула о дерево. Хейл спрыгнул в яму и вскрыл гроб ломиком. В гробу лежала старуха в кружевном воротнике. Хейл запустил пальцы ей в рот, вырвал золотой зуб с корнем, потом снял кольцо с распухшего пальца.
— Помогай, — бросил он.
Они ездили каждую субботу шесть недель подряд — каждый раз на новую могилу нового трупа, у которого Хейл забирал зубы, кольца, серьги, цепочки. Райнер пытался пить перед выездом, чтобы приглушить тошноту, но, во-первых, это не помогало, а во-вторых, Хейл устроил ему разнос и еще раз пригрозил полицией.
Больше Райнер не напивался и попытался уволиться в пятницу после того, как Хейл выдал ему жалование.
— Я ухожу, — сказал Райнер, положив ключи от фургона на стол.
Хейл только рассмеялся и покрутил в руках четки.
— У меня друг в участке, — сказал он. — Если уйдешь — уже завтра подпишешь признание, что ограбил меня и угнал мой фургон. Или продолжишь работать. Выбирай.
Райнер забрал ключи.
В следующую субботу резко похолодало. Хейл выбрал свежий холмик и воткнул лопату рядом. Райнер даже не стал читать, чей вечный сон они потревожат на этот раз.
— Давай быстрее, — бросил Хейл.
Райнер не торопился, но не смог отсрочить неизбежное. Лопата снова наткнулась на дерево, и Хейл спрыгнул в яму с ломом.
На этот раз внутри лежал подросток в чистой белой рубашке с синяками на лице и в осколки переломанной скулой. Хейл жадно схватил мальчика за челюсть, моментально изуродовав тело еще сильнее.
— Не надо, — тихо сказал Райнер.
Хейл обернулся. Глаза у него были какие-то совсем больные, почти бешеные.
— Что ты сказал?
— Оставь его в покое, — повторил Райнер. — Он же ребенок.
Хейл ударил его лопатой плашмя. Райнер рухнул в глину на колени. Второй удар прилетел по ребрам, третий — по лицу. Райнер попытался встать, но Хейл наступил ему на грудь.
— Ты никто, Симс, — прохрипел он. — Ты копаешь могилы за еду. И ты будешь делать то, что я скажу.
Райнер промолчал. Хейл отвернулся и сорвал с шеи подростка тонкую золотую цепочку, и в этот момент Райнер встал и ударил его в челюсть. Хейл покачнулся, взмахнул руками и упал на открытый гроб. Райнер отступил на шаг и бросился наутек.
Он бежал до тех пор, пока не оказался глубоко в лесу с северной стороны кладбища, потом долго шел, не разбирая дороги. Райнер продирался сквозь кусты, спотыкался о корни и в конце концов упал в овраг на кучу прелых листьев.
Он ждал, что Хейл придет за ним с лопатой, но никто так и не появился.
На шоссе он вышел за два часа до рассвета, и на середине пути Райнера подобрала попутка и довезла до города. В полицейский участок он явился сам, потому что бежать ему было некуда.
Сержант за стойкой записал его имя, дал стакан воды, попросил подождать. Через двадцать минут подошли двое в штатском и отвезли его в участок в другом районе, уже не спрашивая ни о чем.
Райнера нашли через три дня в заброшенном сарае в двух милях от того места, где его подобрала попутка. Он висел на собственном ремне, привязанном к балке. Пальцы распухли, будто он хватался за удавку, пытаясь освободиться, но не смог. На балке остались глубокие следы от ремня, словно кто-то долго и с какой-то бессмысленной жестокостью продолжал раскачивать тело, когда мертвому стало уже все равно.
На запястьях Райнера остались посиневшие ссадины, больше напоминающие следы от туго затянутых металлических наручников, чем от веревки. Коронер не указал это в заключении, потому что сержант, ждущий подписанные документы, вежливо кашлянул и сказал, что дело ясное, бывший заключенный, неустроенная жизнь, зачем поднимать шум.
Мистер Хейл присутствовал на опознании, сухо подтвердил, что да, это его сотрудник, и какая жалость, ведь тот хорошо работал, никогда не спорил и даже почти встал на путь истинный. Под конец процедуры Хейл спросил у следователя:
— У него при себе ничего не было? Цепочка там, монеты?
— Ничего, — ответил следователь. — Пустые карманы.
— Жаль, — вздохнул Хейл. — На том свете ему бы пригодилось.
