Коллекция кошмаров Джона Доу

Дожди в том году пришли раньше обычного. Участок в восемнадцать гектаров достался Раулю Альваресу от отца, а отцу — от деда. Тот, в свою очередь, в тридцать седьмом выкупил эти наделы у разорившегося скотовода за двести песет и дюжину кур. На южной границе земля постепенно переходила в болотистую низину, где сажать было уже бессмысленно, но пара участков давала неплохой урожай ценных дикорастущих трав. Человек в идеальном чистом костюме приехал в конце августа, когда помидоры уже потяжелели и готовились вот-вот созреть, а кукуруза вымахала выше человеческого роста. Мужчина протянул Раулю визитку холдинга «АгроТерра Инвестментс» и улыбнулся так, будто Рауль уже подписал все бумаги и получил деньги за землю, просто еще не осознал этого факта. Условия представитель холдинга принес незамысловатые, предложив цену в четыре тысячи за гектар. Рауль недовольно фыркнул — соседний участок Гонсалеса год назад ушел за пятнадцать, а земля там была намного хуже: вода по колено на трети площади, меньше плодородной и больше каменистой, на которой почти ничего толком не росло. — Советую подумать еще раз, — сказал человек в костюме. — Больше вам не предложат. Просто одни успевают получить деньги, а другие — нет. Он уехал. Рауль проводил машину взглядом и решил, что это очередной обнаглевший риелтор, которых развелось как грязи после того, как в провинцию пришли большие компании. Он ошибался. Через девять дней к нему нагрянула пожарная инспекция. Двое мужчин в форме ходили по двору, заглянули в сарай, пощупали стропила и кивнули друг другу с таким видом, будто нашли в сарае склад с динамитом, а не горстку прошлогоднего сена. Они выписали хозяину штраф в три тысячи за неправильное хранение горючих материалов. Эту сумму Рауль как раз собирался потратить на новые аккумуляторы и пару мешков удобрений. Он заплатил, потому что не любил спорить с бумагами, на которых стоят синие круглые штампы. Еще через неделю ветеринарная служба придралась к неправильному содержанию скота. У трех коров не хватало плановых прививок, и Рауль клялся, что вакцинацию проводили весной, но доказать не смог. В сельской аптеке развели руками и сказали, что не хранят чеки дольше полугода. Рауль заплатил еще три тысячи. Ветеринар сочувствующе покачал головой и посоветовал не спорить, потому что в следующий раз проверять приедут уже не они. Сарай загорелся в ночь на второе октября. Рауль проснулся от запаха гари и треска сухой древесины. Сосед прибежал с ведром, помогал тушить и клялся, что слышал мотор квадроцикла, но не стал выглядывать — думал, что молодежь катается. Огонь с сарая перекинулся на загон. Рауль успел вывести животных до того, как рухнула центральная балка коровника. Корма сгорели полностью вместе с запасами удобрений и посевным материалом на следующую весну. Полиция приехала через пять часов после пожарной службы. Сотрудники оформили протокол, набрали проб пепла для анализа и уехали, пообещав разобраться. Рауль написал жалобу в местное управление, в региональный комитет сельского хозяйства и даже в газету в соседнем городке. Вменяемого ответа он ниоткуда не получил. Из редакции пришло коротенькое письмо с фразой о том, что «ваша тема требует дополнительной проверки фактов». Его жена Кармен после поджога сарая молчала три недели, а потом предложила: — Продай, Рауль. Дети давно зовут в город. Пабло говорит, в его фирме нужны охранники. Не фермерство, конечно, но работа есть. Рауль проигнорировал. Люди в масках пришли в начале декабря. Рауль проснулся от того, что дверь слетела с петель. На первом этаже его ждали четверо. Рауля ударили в живот. Кто-то схватил его за запястье, завернул руку за спину ладонью вверх и надавил на локоть до мерзкого сухого хруста. То же самое сделали и со второй рукой. Кармен кричала что-то с лестницы, но Рауль от боли не понимал, что именно. — Скажи спасибо, что не ноги, — сказал один из ночных визитеров. — Подпишешь бумаги в понедельник. Нотариус сам приедет. Они ушли той же дорогой, как появились. Жену не тронули. В больнице соседнего города Раулю вправили кости, наложили гипс и сказали, что месяца через три можно будет начинать разрабатывать, но полноценно работать руками — не раньше, чем через восемь, и то не факт. Рауль спросил, нужно ли писать заявление в полицию. — Напишите, — ответил врач. — Только лучше уезжайте. Полиция приедет, снимет побои, и в понедельник эти бумаги лягут в стол, потому что у них другие приоритеты. Знаете, как у нас говорят? Земля кормит, но не защищает. Бумаги за отца подписал Пабло. Он сорвался из города на следующий день после звонка матери. Нотариус действительно приехал в понедельник. Когда Пабло с отцом подписывали документы, он смотрел куда угодно, только не на гипс на руках бывшего фермера. Сумма в договоре была меньше той, которую Раулю предлагали еще в августе. Теперь ему давали три тысячи за гектар, потому что «на участке обнаружены незаконные постройки, а земля нуждается в рекультивации». Рауль кое-как ткнул в строку с цифрами, выслушал бессмысленное блеяние нотариуса и не стал возражать. Они уехали в конце января. Кармен собрала вещи за два дня, и фургон уехал на рассвете, свернул с грунтовки к автостраде и затерялся где-то в утреннем тумане. Весна пришла в долину в конце февраля, а на второй неделе марта на поля вышли комбайны «АгроТерра». Машины шли ровными рядами, срезая прошлогоднюю траву и переворачивая пласты на глубину двадцати сантиметров. Водители комбайнов не знали и не хотели знать, кому эта земля принадлежала раньше. Все, что их интересовало, укладывалось в приказ начальника смены: вот номер участка, пахать отсюда и без остановки, потому что посевная начнется через три дня, а каждый час простоя сегодня — тонна недополученного урожая завтра. По вечерам в местных новостях диктор с приятным голосом зачитывала сводки о рекордных темпах роста сельского хозяйства. В сюжет пригласили эксперта из министерства, похожего на всех чиновников в мире одновременно. Он в прямом эфире рассказывал о поддержке агрохолдингов. Эксперт подчеркнул важность оптимизации и модернизации и закончил свою речь искренним восхищением перед фактом, что уже через два года округ сможет экспортировать зерно в три страны вместо одной. Журналистка задала вопрос о судьбе мелких фермерских хозяйств. Эксперт ответил что-то абстрактное про «естественную консолидацию земельных ресурсов» и «повышение эффективности производства», не забыв и про «причитающиеся владельцам достойные выплаты при выкупе наделов». Он подчеркнул, что рынок сам себя регулирует, а те, кто по какой-либо причине не смог выдержать конкуренции, успешно находят себе рабочие места в городе.