Alt 1996

— Гарри Поттер опаздывает!! — раздаётся истошный, даже самую капельку радостный визг Волдеморта из гостиной. Пожиратели отскакивают от него подальше и замирают в поклонах, явно не зная, что говорить и делать. — И правда опаздываю, — вздыхает мальчик-который-выжил. Поворачивается к незнакомцу, успев пожалеть, что даже не спросил его имени, и улыбается во все тридцать два. Потому что, глядя на это воплощение безбашенного совершенства, не улыбаться невозможно. — Ладно, я пойду. Берегите себя, хорошо? — Уничтожьте Хогвартс, но найдите мне Поттера! — верещит безносое чудовище. Гарри чертыхается, шагая за порог столовой. — Да здесь я! Хватит орать! Может, и надо бы повежливее, но у смертников есть особое, неотъемлемое право быть хамлом. Потому что терять уже нечего. Главный борец за чистоту крови поворачивает голову. В первый момент в красных, со змеиными зрачками глазах мелькает кипящее веселье. Безгубый рот растягивается в улыбке. Вдруг он переводит взгляд куда-то за спину Гарри. И лицо монстра буквально каменеет. Мальчик-который-выжил оборачивается. Судя по всему, конфундуса больше нет. Потому что не только он, но и все присутствующие ошарашенно пялятся на то, как неведомый аврор попросту левитирует через стол. И неторопливо, но пугающе мягко и плавно идёт в гостиную. Щелчком растворив окурок в воздухе. От мысли, что это остаток сигареты, которую пару минут назад маг отобрал обратно у кашляющего Гарри, Избранный неуместно заливается краской. — Мерлин, защити... — выдыхает кто-то из пожирателей за спиной. Вообще-то незнакомец не делает ничего. Пока. Но магия заполняет пространство непреодолимой, давящей силой. В воздухе потрескивают электрические разряды. Кажется, ни пламя свечей, ни солнечный свет из окон не могут пробиться сквозь прозрачную, невидимую глазом тьму. Он задумчиво обходит змеевидного главаря пожирателей по кругу. Кажется, вот-вот бросится вперед сорванной струной. И тогда... что? В шраме почему-то скачет заполошное: «Суканахуй, гандоны — это матерное слово или нет? А пидарасы? Нет, блять, по ходу, тоже матерное. Как они, блять, разговаривают?!» От невесть откуда взявшихся мыслей хочется дать себе подзатыльник. Беллатрикс издаёт какой-то звук и вроде бы даже дёргается с места, но от одного взгляда аврора пришибленно плюхается на пол. Он нервно дёргает щекой, бесцеремонно забирает у безносого чудовища тисовую палочку, пару секунд вертит в пальцах и брезгливо суёт ему обратно в руки. Тот, кажется, даже не дышит. Мир для мальчика-который-выжил рушится и собирается заново. Чего он и представить себе не мог, так это чтобы кто-то вот так по-хамски обращался с Волдемортом, явно пугая и его, и его свиту до мокрых штанов одним своим присутствием. Ещё пару секунд маг сверлит взглядом самого злого волшебника по версии Министерства. И вдруг ни с того ни с сего с размаху наступает ему на босую ногу. Раздаётся отвратительно громкий в застывшей тишине хруст. И смешанный со слезами вопль. Безносое создание падает на колени, шустро подбирая все конечности под мантию, и верещит как под пыткой. Он задумчиво склоняет голову к плечу. А Гарри даже сквозь искрящийся морок удивления вдруг понимает, что маг попросту бесконечно устал и рад бы доесть и поспать. А не вот это всё. Аврор вынимает из держателя палочку. Абсолютно такую же, как тисовая в руках у скулящего Волдеморта. Только тусклую и потёртую, явно прошедшую не меньше, чем её хозяин. Небрежно кидает в змееподобное создание «Силенцио». И нехорошо усмехается на одну сторону: — Круцио. Когда самый страшный волшебник по мнению магического сообщества перестаёт биться в беззвучных конвульсиях, он присаживается рядом на корточки и очень тихо, с плохо скрытым охреневанием интересуется: — Пивз... Ты что, застрял?? {Пивз...} Это невозможно. Или возможно. В этом мире вообще что угодно возможно. Даже тисовая палочка в руках у аврора. Мысли в голове Гарри мечутся бесноватыми соплохвостами. Всё так понятно, что не понятно ничего. Или... — А почему палочка такая же? Он не столько спрашивает, сколько непроизвольно думает вслух. Но незнакомец отвечает, слегка скривившись: — А это вообще не палочка. Обычная деревяшка. Угадай с одного раза: за два года хоть кто-то задался вопросом, какого хрена темнейший из волшебников не колдует? То-то и оно... Он пару слишком долгих секунд молчит, глядя в пол и не торопясь вставать. А потом всё-таки поднимается, почти незаметно скрипнув зубами. Настоящая тисовая палочка взметывается в воздух. И всё замирает. Слишком концентрированный «Иммобилус» заливает гостиную как прозрачный клей — банку с насекомыми. Не-аврор вроде бы ничего дополнительного не делает, но защитный барьер на поместье падает с такой силой, что Гарри ощущает это попросту физически. — Знаешь, — резюмирует маг, — в сраку это. Пошли дожрём и выспимся. Заебало всё. Он слегка морщится и вдруг спохватывается: — И да. Не паникуй. Защиту я поставил, а остальное... Ну, если они не поссали заранее, то это теперь их проблемы. Или домовиков Малфоя. Тут уж как пойдёт. — А я и не боюсь Волдеморта! — неожиданно даже для самого себя выпаливает Поттер, заливаясь краской ещё до того, как заканчивает фразу. Взрослый волшебник коротко усмехается углом рта. Теплее, чем хотел бы. — Вот и молодец. А теперь иди доедать. Честно говоря, мальчик-который-выжил только сейчас чувствует, что совершенно не наелся. Ужин под стазисом не изменился, но вкус начинает восприниматься только сейчас. Он торопливо жуёт бифштекс и всё-таки не удерживается от того, чтобы спросить с набитым ртом: — Слушайте, а как мне вас называть? Маг озадаченно поднимает на него глаза. Какое-то время снова сверлит тем самым взглядом и наконец хмыкает: — Ну, допустим, Том. Не то чтобы Гарри не понимает. Тисовая палочка сомнений не оставляет. Но КАК это всё возможно, понятней не стало ни на гран. Поэтому он улыбается от уха до уха и не то паясничает, не то подыгрывает — он и сам не знает: — Очень распространённое имя. Даже Волдеморта так звали. Волшебник едва чай не расплёвывает, пытаясь не заржать в голос: — Ага. У меня и фамилия такая же. Вот ведь загадка-то*, а! Избранный протягивает руку через стол: — Гарри. Рад с вами познакомиться. — Том. Давай на «ты*», малой. Холодные пальцы сжимают его ладонь совсем чуть-чуть не до боли. Это ничем не похоже на невыносимое прикосновение к шраму тогда на кладбище. Но кажется до невозможности знакомым. После плотного не то обеда, не то ужина невообразимо тянет в сон. Даже руки трясутся. О спальнях семейства Малфоев мальчику-который-выжил даже думать не хочется. Он бесцеремонно сворачивается клубком на меховом ковре у камина. Том вопросов не задаёт. Просто молча падает на диван в нескольких шагах от спутника. Согревающие чары ложатся на Гарри неожиданно. И на удивление мягко. Даже заботливо. А может, от усталости так кажется. — Кровать искать не пойдёшь? — голос у как-выяснилось-лорда-зла хриплый от усталости. — Не... — сонно признаётся Гарри, — меня вот за такое Дурсли пиздили. Мол, нехуй разваливаться на дороге. А здесь можно. Похую уже. — Они же ещё живы? — Риддл вдруг спрашивает с неожиданным интересом. А в шраме начинает покалывать что-то опасное. Но сейчас думать об этом совсем не хочется. — Ага, — бурчит мальчик-который-выжил, — что им сделается? — Спи, — командует Том, — потом разберёмся.