Глава 18. Право на «Не знаю»
2 апреля 2026 г., 11:27
Индиго лежала на прохладном облачном полу, и в звенящей тишине мастерской вдруг начал проступать голос из прошлой жизни. Строгий, раздраженный, вечно недовольный голос.
«Опять ты не знаешь? Как можно ничего не знать? Вечно у тебя нет своего мнения...»
В той, человеческой жизни, этот упрек всегда заставлял сжиматься в комок. Когда за тебя всё решают — куда пойти, на какие курсы записаться, с кем общаться, — очень легко разучиться хотеть чего-то своего. А когда у тебя не было ответов, потому что ты просто хотел спрятаться в своей комнате, прилетало это обесценивающее «ты ничего не знаешь». Из-за этого казалось, что ты бракованный, раз у тебя нет готового плана, как правильно жить.
Но сейчас, тяжело дыша в теле синей пегаски, Индиго вдруг прислушалась к этой фразе. И посмотрела на неё под другим углом.
«Да, — мысленно, очень спокойно ответила она этому призрачному голосу. — Я не знаю. Я ничего не знаю».
Она не знает, зачем Карта прислала сюда аликорна и её свиту. Она не знает, как выжить в Эквестрии, если всё вокруг вызывает панику. Она не знает, как лепить скульптуры без пальцев, как перестать ждать удара в спину и как дышать так, чтобы не было больно.
И что с того?
Разве где-то во Вселенной прописан закон, обязывающий маленькую, изломанную синюю пони иметь план спасения?
Признать свое абсолютное «не знаю» оказалось странным образом успокаивающе. Это снимало с плеч бетонную плиту ответственности. Если ты ничего не знаешь, с тебя нечего взять. Тебе не нужно придумывать сложные стратегии защиты, не нужно строить баррикады, не нужно писать умные письма или отыгрывать какую-то роль перед Твайлайт Спаркл.
«Я не знаю, что делать, — подумала Индиго, и её сбитое дыхание стало чуть ровнее. — И поэтому я не буду делать ничего».
Это больше не ощущалось как слабость или проигрыш. Это было тихое, глухое сопротивление. Отказ играть по чужим правилам. Пусть Принцесса Дружбы пишет свои отчеты, пусть Пинки печет свои пугающие кексики, пусть вся Эквестрия живет своей суетливой, радужной жизнью. У Индиго не было для них ответов. У неё вообще ни для кого не было ответов.
Она подтянула к себе брошенный кусок грозовой тучи, обняла его передними копытами, как плюшевую игрушку, и закрыла глаза. Голос матери в голове наконец-то затих, не найдя сопротивления.
Индиго провалилась в сон. Без Вергилия, без Императора, без кошмаров. Просто в густую, исцеляющую темноту, где от неё ничего не требовалось знать.
