Глава 29. Мелкий шрифт для Бога Хаоса
2 апреля 2026 г., 11:36
Индиго смотрела на протянутую львиную лапу. Когти на ней были острыми, подушечки — мягкими, а предложение — слишком сладким.
Она медленно, очень медленно отвела свое синее копыто назад.
— Знаешь, чем пахнет твоя сделка, ящерица? — Индиго прищурилась, и в её голосе прорезался тот самый колючий, подозрительный тон человека, которому слишком часто звонили мошенники из «службы безопасности банка». — Она пахнет рабским контрактом.
Дискорд театрально ахнул и прижал орлиное крыло к груди. — Рабским? Я?! Я предлагаю тебе творческую свободу и защиту от удушающих объятий Твайлайт Спаркл! Я — меценат! Я — покровитель искусств!
— Ты — скучающий бог, которому нужен личный ручной клоун, — отрезала Индиго. Страх перед этим существом уступил место суровой, земной прагматичности. — «Рисуй для меня». Ага. А завтра тебе станет скучно, и ты скажешь: «Нарисуй мне тысячу чертей до полуночи, или я превращу твои легкие в желе». В моем мире таких покровителей называли рэкетирами. Вы даете крышу, а потом выжимаете все соки.
Дискорд перестал ломать комедию. Он опустил лапу, и его змеиный хвост довольно застучал по облачному полу. Он не злился. Наоборот, он выглядел так, будто Индиго только что прошла какую-то проверку.
— О, браво! — он захлопал в ладоши, и звук был похож на треск рвущегося пергамента. — А ты не совсем отбила мозги об эту радужную реальность! Ты торгуешься со мной. Мне это нравится! Ну хорошо, Мисс Цинизм. Каковы твои условия?
Индиго тяжело вздохнула. Мозг работал на пределе, выстраивая баррикады.
— Первое, — она выставила вперед копыто. — Никаких дедлайнов. Я не твой личный принтер. Я рисую то, что хочу, и тогда, когда хочу. Если у меня нет настроения — ты ждешь. Если ты начнешь на меня давить, я просто сломаю ручку и лягу спать на месяц.
— Принимается, — легко согласился Дискорд, щелкнув пальцами. В воздухе появился призрачный пергамент, на котором пылающими буквами записался первый пункт. — Я умею ждать. Я ждал в камне тысячу лет, подожду и твоего вдохновения.
— Второе. Ты не врываешься в мою мастерскую с хлопками, взрывами и запахом кленового сиропа, когда тебе вздумается. Моя территория — это моя территория. Стучи. Или оставляй сообщения под камнем на скамейке, как Флаттершай. Я интроверт, а не проходной двор.
— Скууучно, — протянул Дискорд, закатив глаза. — Но ладно. Буду использовать почтовый камень. Что-то еще?
— И третье, — Индиго посмотрела прямо в его разные глаза. — Если ты хоть кому-нибудь, хоть одной пони в Эквестрии, расскажешь о том, кто я и откуда... я не просто закроюсь. Я найду способ пустить себе кровь в этой реальности. И твой личный источник «мрачного хаоса» исчезнет навсегда.
В мастерской резко похолодело. Это был блеф чистой воды. Индиго боялась боли до одури. Но она знала: чтобы торговаться с монстром, нужно показать, что тебе нечего терять.
Дискорд долго смотрел на неё. Его улыбка медленно сползла, оставив только хищный, древний оскал. Он наклонился так близко, что Индиго почувствовала запах озона.
— Сделка, — прошептал он.
Он протянул ей львиную лапу. В этот раз Индиго не стала отступать. Она подняла свое синее копыто и прижала его к шершавой подушечке бога хаоса.
Вспышка серого, пепельного света ударила по глазам. Никакой магии дружбы. Никаких искр. Просто тяжелое, холодное ощущение того, что договор скреплен нерушимой печатью.
Дискорд тут же отстранился, его лицо снова озарилось безумной, зубастой улыбкой. — Ну что ж, партнер! Жду свой первый эксклюзивный заказ! — он подмигнул, щелкнул пальцами и начал таять в воздухе, распадаясь на тысячу мыльных пузырей.
Последним исчез его голос: — И да... Смольдер получился ничего, но я бы добавил ему больше огня! Чао, сизая!
Мастерская снова погрузилась в тишину. Пахло озоном и жженой бумагой.
Индиго осталась одна. Она посмотрела на свое копыто. Она только что заключила союз с самым непредсказуемым существом в Эквестрии, поставила ему свои условия и не умерла в процессе.
Она медленно подошла к столу, посмотрела на рисунок дракончика, потом на новенькую шариковую ручку. Впервые с момента перерождения она чувствовала не парализующий страх, а странное, кривое, но очень земное чувство контроля над собственной жизнью. У нее была работа, у нее был странный заказчик, и у нее была закрытая дверь. Система, наконец-то, стабилизировалась.
