Ошибка 404 в системе Дружбомагии

Вечнозеленый лес разительно отличался от остальной Эквестрии. Если Клаудсдейл был похож на зефирную фабрику, а Понивилль — на иллюстрацию к детской сказке, то этот лес дышал древней, дикой, неконтролируемой хтонью. Деревья здесь росли как хотели, тени казались гуще, а воздух был тяжелым и влажным. Индиго и Флаттершай приземлились на небольшой полянке у самой кромки леса. Воздух здесь пах озоном, горелой травой и ржавчиной. В центре полянки метался пульсирующий сине-белый шар. Присмотревшись, Индиго поняла, что это и есть искровой барсук. Размером с крупную собаку, он был покрыт жесткой, стоящей дыбом шерстью, между волосками которой непрерывно проскакивали миниатюрные молнии. Задняя лапа зверя была намертво зажата в ржавых, шипастых челюстях старого капкана. Зверь паниковал. Он шипел, скалил искрящиеся зубы, и с каждым его рывком вокруг собиралась настоящая микро-гроза: воздух трещал, а в радиусе двух метров от капкана земля была выжжена дочерна. — Ох, бедный малыш... — Флаттершай сделала шаг вперед, её голос задрожал от сострадания. — Тише, тише, мы пришли помочь... Барсук взвизгнул, и от него во все стороны ударил веер электрических разрядов. Флаттершай отшатнулась, чудом увернувшись от синей молнии, которая оставила дымящийся след на стволе ближайшего дерева. — Назад, — жестко скомандовала Индиго. — Твоя дружбомагия здесь работает как проводник. Он в истерике. Если ты подойдешь ближе, он сожжет тебе крылья. Индиго скинула с плеча свою холщовую сумку. Сердце колотилось, но это был хороший, рабочий адреналин. Никаких социальных взаимодействий, никаких сложных разговоров. Только чистая физика и задача, которую нужно решить. Она достала куски сухого, спрессованного облака и плотно обмотала ими свои передние копыта, закрепив резиновой лентой. Получились импровизированные диэлектрические перчатки. Затем она взяла в зубы тяжелые кузнечные щипцы. — Стой здесь. Если меня вырубит — тащи за хвост от железки, чтобы не закоротило, — бросила она желтой пегаске сквозь стиснутые зубы. Индиго шагнула в выжженный круг. Воздух мгновенно стал плотным, как перед настоящей бурей. Статика заставила синюю шерстку Индиго встать дыбом. Барсук зарычал, глядя на неё дикими, светящимися глазами, и выпустил направленный разряд. БЗЗЗТ! Молния ударила Индиго прямо в грудь. Её отшатнуло, зубы лязгнули о металл щипцов, но она устояла. Годы работы с грозовыми скульптурами, часы, проведенные в обнимку с искрящимися тучами-монстрами, сделали своё дело. Для обычной пони этот удар стал бы нокаутом. Для Индиго это было просто болезненное, колючее жжение. «И это всё? — мрачно усмехнулась она про себя. — Да мои депрессивные горгульи бьются больнее». Она сделала еще один шаг. Барсук забился в капкане, истошно вереща, разряды посыпались градом. Индиго просто пригнула голову, стиснула зубы и подошла вплотную. Никаких уговоров. Никакого зрительного контакта, который хищник мог бы принять за вызов. Она действовала как автомеханик. Индиго просунула рычаги кузнечных щипцов между ржавыми челюстями капкана. Навалилась всем весом на ручки, используя массу своего тела. Статика лупила по её обмотанным копытам, резина начинала плавиться, воняя паленой шиной. «Давай же, ржавая дрянь...» — она напрягла мышцы так, что в глазах потемнело. ХРЯСЬ. Старая пружина, съеденная ржавчиной, не выдержала рычага и с громким треском лопнула. Челюсти капкана разъехались. Барсук выдернул лапу. Он кубарем откатился в сторону, тяжело дыша. Микро-гроза вокруг него мгновенно погасла, оставив лишь слабое синее свечение на кончиках шерсти. Зверь поднялся на три здоровые лапы. Он посмотрел на Индиго. В его взгляде больше не было паники. Он издал короткий, вибрирующий звук, похожий на мурлыканье трансформаторной будки, коротко кивнул (совсем как сама Индиго пару дней назад) и, прихрамывая, скрылся в густых зарослях Вечнозеленого леса. Индиго выплюнула щипцы. Они со звоном упали на землю. Она стянула с копыт дымящиеся остатки резины и облаков, тяжело дыша. Мышцы ныли, на груди остался небольшой ожог, но внутри... внутри было кристально чисто и спокойно. Она сделала это. Без паники, без слез. Флаттершай робко подошла к ней. В её глазах стояли слезы, но это были слезы невероятного облегчения. — Индиго... — желтая пегаска всхлипнула. — Ты спасла его. Спасибо тебе огромное! Я бы ни за что не справилась. Ты не ранена? Тебе не больно? Индиго подняла свои щипцы и бросила их в сумку. — Жить буду, — сухо ответила она, закидывая ремень на плечо. Затем она посмотрела прямо на Флаттершай. Во взгляде синей пегаски не было враждебности, только прагматичная усталость. — Считай, что мы квиты, Флаттершай. — Квиты? — не поняла та. — Ты приносила мне воду. Ты организовала мне ручку. Ты терпела мои... неудобства и заскоки, — Индиго пожала плечами. — Я вытащила твоего ходячего электрошокера из капкана. Мой счет закрыт. Я тебе ничего не должна, ты не должна мне. Никаких обязательств. Понятно? Флаттершай медленно моргнула. По её лицу пробежала тень понимания. Она не стала бросаться обниматься, не стала говорить, что друзья не считают долги. Она просто мягко улыбнулась. — Понятно, Индиго, — тихо сказала Флаттершай. — Никаких долгов. Только... спасибо. За профессиональную работу. Индиго кивнула. Это был язык, который она понимала. Язык честных сделок без эмоционального шантажа. Они развернулись и полетели обратно в сторону Клаудсдейла. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые тона. Индиго летела, чувствуя усталость в крыльях, но эта усталость была правильной. Сегодня она была не бракованной, не сумасшедшей и не обузой. Сегодня она была специалистом, который выполнил свою работу. И это чувство было лучше любого ромашкового чая.