Беспечность

- Мам, ты на работу собираешься или на свидание? - спрашивает Алиса с ехидной улыбочкой. Ей-то можно прогуливать школу, в отличие от меня, поэтому она, в одной футболке и тапочках, с растрëпанной головой, стоит и смотрит, как я вожусь перед трельяжом. - Нет, просто сегодня педсовет по восьмым классам, - отвечаю. - Ты красишься дольше обычного, - проницательно замечает дочь. - Есть настроение "побыть красивой", - говорю и думаю, понравится ли Елене Анатольевне моя новая блузка с бантом. День был не тяжëлый - всего четыре урока - так что детская репетиция в конце далась мне легко. Закончила репетировать с девятым классом, и нужно убраться, прежде чем идти на педсовет. Зал заливает солнце и в его лучах вальсово кружится пыль. Схлынула гомонящая ученическая толпа, и в дверях обнаружилась Елена Анатольевна с какой-то папкой бумаг в руках. - Хочу с тобой заранее обговорить планы на "Неделю наук", - говорит она. Значит, ко мне пришла "руководительница методобъединения". Но это не надолго: почему-то любой наш деловой разговор в миг становился светской беседой, или даже болтовнëй. - А потом они так - оп! - и девчонки юбками - шурух-шурух, - говорю, и показываю своей юбкой. Елена Анатольевна улыбается. - А ещë я хочу, чтобы они... Как сказать... - в голову залетела шальная мысль, - Секунду! Я выбрала на телефоне песню "Три-четыре" группы "Моя дорогая", под которую танцуют девятиклассники, и через пятнадцать секунд уже втянула в танец Елену Анатольевну с распахнутыми глазами, а также дурацкую папку с дурацким отчëтом о "Неделе наук". Ну, чëртова папка всë же улетит куда-то в направлении кресел. "Шаг, два, И мы уже в танце… (четыре, и…) Нам бы неплохо остаться Друзьями, но Шансы спастись Перечеркнуты все, И тебе остается вести… (Пассе… и…)" В тот момент я как никогда понимала мужчин - когда твоя рука лежит на талии любимой женщины - это что-то с чем-то. "Они нас простят, принимая, как факт, Наш бестактный тактильный контакт. Здесь затакт"... Это определëнно зашло чуть дальше демонстрации движений. - Аня, остановись, - эти слова окатили ведром холодной воды. Я замерла, сделала шаг назад, выправила плечи, словно у доски, и сложила руки невинно. Прогремело роковое: "Сколько историй рождает паркет, Где имëн и развития нет..." И нас обступила тишина актового зала. Глаза Елены Анатольевны не так выдавали нервное напряжение, как бегающие по рукавам свитера пальцы. - Аня, я не... - еë речь была прерывистой, но я ничего не делала и не говорила, я хотела еë выслушать. - Я не молода, я ничего не могу тебе дать, кроме занудных педагогических советов и перспективы провести значительную часть жизни в компании уставшей ворчуньи-филолога. Я знаю, что я хорошо выгляжу, - сказала моя возлюбленная, а еë лицо было окружено ореолом волос, горящих золотом в солнечных лучах, - Но это не вечно, это скоро уйдëт... Один из друзей моего детства говорил: "Тебя, Аня, Боженька терпением обделил, скажем честно". Думаю, он был прав. Недостаток терпения иногда мешал мне в учительстве, особенно в первый год. А иногда я даже перехожу на "ты" на эмоциях. - А ещë у тебя на каждой второй вещи "Звëздные ночи". На кружке, на блокноте, на чехле для очков, даже на закладке. И ты ненавидишь гречку. И обожаешь Мандельштама, можешь свести к обсуждению его творчества любой разговор. А ещë ты метаиронично шутишь, так, что даже я иногда не понимаю. А ещë не скачиваешь Госуслуги чисто из принципа. Это всë тоже, - я сделала абсолютно-не-агрессивный шаг вперëд, - уйдëт с возрастом, - перешла на шëпот, - да, Лена? Она выглядела ошарашенной. Я отступила, ощущая стыд за резкость этих слов.