Как Кейл Адина соблазнял (и пожалел).

Тишина на платном пруду «Золотая черепаха», прозрачном, как жидкое стекло, стояла ровно до тех пор, пока на соседних мостиках не разложились Альберу Кроссман и Адин. Оба выкупили весь берег для рыбалки в тишине, но засбоившее приложение сыграло с ними злую шутку — их мостки разделяли всего десять метров воды. — Кроссман, твоя удочка очень мешается, засунь-ка ты её себе в зад, — процедил Адин, крутя катушку за две штуки баксов. — И твоё кислое лицо пугает всю форель. — Адин, твоё присутствие здесь в принципе отпугивает всю рыбу в радиусе десяти километров, — лениво отозвался Альберу. — Сматывай снасти, пока я не замотал тебя в них и… — Кроссман резко замолчал. Неожиданно камыши на противоположном берегу зашуршали: из зарослей спиной вперёд вылез силуэт в чёрном гидрокостюме. Фигура нагнулась, затягивая молнию, и Адин замер, выронив сигарету изо рта. Длинные ярко-рыжие волосы горели на солнце, контрастируя с глубовато-зелёным пейзажем, гидрик туго обтягивал узкую талию и, мягко говоря, очень сочную задницу. — Ёб твою мать… — прошептал Адин, спешно поправляя волосы. — Кроссман, глянь какая нимфа. Эй, девушка! Девушка в гидрокостюме! Плывите сюда, на этом мостике стоят бутылка вискаря, ведро с рыбой и Ваш будущий муж! «Девушка» резко развернулась. Спереди гидрокостюм обтягивал подтянутую, красивую, но точно не женскую грудь. На Адина уставился парень с мёртвым, полным экзистенциального кризиса и ненависти взглядом. Это был Кейл Хенитьюз — владелец водоёма, у которого просто выдалось весьма паршивое утро. С глухим матом он с хрустом выдернул из воды тяжелую браконьерскую сеть, оставленную вчерашними клиентами-депутатами. — Это парень, дебил, — хмыкнул Альберу, смотря на стрекозу, садящуюся на поплавок. — Хэнитьюз его фамилия. Он тут держит всю землю. Орал бы ты потише, у него охранник людей в землю без лопаты закапывает. Но Адина уже жёстко переклинило. — Да какая разница, что или кто у него между ног, — прошептал Адин, глядя, как Кейл со злостью пинает мокрую сеть. — Ты послушай, как складно он матерится. Ну как тут не влюбиться? Альберу в ответ лишь закатил глаза.

***

Следующие три дня Кейл провёл на грани нервного срыва. Он хотел тупо пить до тошноты сладкий чай на веранде и, как Кощей, над златом чахнуть, но Адин пошёл в атаку. К офису Хенитьюза трижды привозили корзины роз (Кейл велел сжечь их в котельной) и нанимали уличных музыкантов (Чхве Хан сломал им две скрипки). В четверг на парковку пригнали спорткар с курьером. — Вам посылка от господина Адина! — торжественно объявил парень, передавая Чхве Хану солидный деревянный ящик. — Пять бутылок коллекционного вина урожая сорок пятого года. Сказали, лично в руки. Кейл, сидевший в кабинете в шёлковом халате, поморщился. — Чхве Хан, вскрывай. Если вино нормальное, хрен с ним, пить можно. Если опять какая-то дичь — выкинь. Чхве Хан ловко поддел крышку монтировкой — дерево жалобно треснуло. Кейл заглянул внутрь, и у него мгновенно задёргался правый глаз: в опилках лежали пять бутылок из дешёвого прозрачного стекла, сквозь них просвечивала ядовито-желтая шипучка. На этикетках был нарисован упоротый в слюни розовый слон с золотой короной на башке. Надпись крупным шрифтом гласила: Детское шампанское «Маленький принц». Вкус лимон-лайм. — Детское… — сиплым от ярости голосом произнес Кейл. — Шампанское. Лимонное. С каким-то плодом любви плюшевой игрушки и алкаша в качестве иллюстрации. Для Кейла, который превыше всего ценил свой статус серьёзного бизнесмена, это был плевок в душу. Максимальное унижение и неуважение. — Чхве Хан, — тихо сказал Кейл. — Да, молодой господин? — помощник моментально подобрался, а его кулаки сжались до хруста. — Бери этот ящик, езжай на частную парковку к Адину и разбей все пять бутылок об его тупую голову. Понял? — Сделаю в лучшем виде. Вечером того же дня Адин лежал на заднем сиденье своего Майбаха на закрытой парковке, прижимая к лицу пакеты с подаренными Чхве Ханом замороженными пельменями. Этот пацан понял приказ слишком буквально и на протяжении трёх минут метко шмалял из кустов бутылки. На лбу Адина теперь красовалась огромная шишка, а сам он насквозь промок и пах дешёвым химическим лимоном, от которого даже пчёлы корчили рожи. В это же время на платном озере Альберу Кроссман с комфортом устроился на раскладном стуле. В его руке был хрустальный бокал, в который он не спеша наливал густое рубиновое вино из бутылки Domaine de la Romanée-Conti 1945 года из того самого ящика для Кейла. Альберу прижимал к уху телефон, тихо посмеиваясь. — Таша, вы с ребятами просто невероятны, — сказал он в трубку. — Адин долго охотился за этим вином на аукционах, чтобы подкатить к Хенитьюзу. — Дизайнеры постарались, — раздался в ответ довольный женский голос. — Наклейку со слоном распечатали на каком-то специальном принтере за пять минут, пока курьер на заправке кофе покупал. Оригинальные бутылки перекинули в наш ящик. Хенитьюз оценил подарок? — Оценил. Мне уже скинули видео с камер парковки «ИмпериалМогоруГрупп». Его амбал Чхве Хан устроил Адину такое шоу, что тот теперь больше ходячая отбивная, чем человек. Ещё и пахнет лимонным сиропом за три километра. Альберу посмотрел на противоположный берег: там, уже в в сумерках, снова показалась рыжая макушка — Кейл с мрачным видом проверял водоём на наличие сетей. Альберу не был с ним близко знаком, но сейчас почувствовал глубокую жалость и стыд. «Надо будет завтра занести ему нормальный коньяк, — подумал Альберу, делая глоток. — За причинённый мною моральный ущерб».