Склеивая воедино

Отойти от него и вернуться в особняк было выше её сил. Но она это сделала — буквально заставила себя передвигать ноги, несмотря на дрожь в руке, которая сжимала пистолет. Осознание того, что она только что сотворила, обрушилось на неё холодной лавиной. Сейран действовала на инстинктах. В голове всплыли слова мамы Гюльгюн, о том случае лет около 8  назад, когда Ферит угрожал Халису собой. . Тогда это казалось далёкой историей, предостережением — а теперь стало реальностью. Это была ещё одна его схожесть с дедом, которую она так долго не хотела замечать. Если для Халиса важнее всего был Ферит, то для Ферита важнее всего была Сейран. Она понимала это, чувствовала по той опеке, которая часто перерастала в паранойю. Чувствовала по его взгляду — иногда это было слишком тяжёлой ношей. Вся его опека, контроль обрушились на неё настолько сильно, что казалось, она задыхается. Сейро закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. В груди что‑то сжималось, а в горле стоял ком. И самое странное, что это не избавляло от чувства ревности, которое Сейран иногда испытывала. Она сама понимала, что это глупо — осознавать, что человек любит тебя так сильно, что иногда мучаешься от его чрезмерной опеки, но при этом жутко ревнуешь из‑за того, что вы не так часто видитесь. То, что она сделала, было манипуляцией — страшной, наглой манипуляцией. Но это единственное, что могло его остановить. Сейран знала: ещё секунда, и он бы приказал своим людям ворваться внутрь и забрать Дениза, совершенно не думая о том, что будет чувствовать мальчик. Когда муж напуган, он действует импульсивно, не думая о последствиях. А ей было важно, чтобы сын познакомился с прадедушкой. По факту, именно Дениз первым потянулся к нему. Словно его внутренний локатор сразу распознал родного человека. Это он, застенчиво и серьёзно, предложил прадедушке платок, когда тот расчувствовался. Это он начал делиться своими переживаниями о потере тёти — тихо, доверчиво, как умеют только дети. Сейран давно хотела закончить эту ссору, но совсем не понимала как. Вид того, как её сын тянется к этому человеку, заставил её действовать ведь она дала слово тёте. Решение было не за горами. Тело дрожало — дрожь буквально окутала каждую клеточку, заставляя её нервничать. Ладони вспотели, а дыхание сбилось. Она прерывисто выдохнула и довольно строго сказала: — Баязет, забери пистолет. Тот лишь тихо кивнул и вынул оружие из её рук. Металл был холодным, почти чужим — словно напоминанием о том, к чему она чуть не прибегла. Собравшись с мыслями и досчитав до десяти, Сейран вошла в особняк. Встретив напуганный взгляд сына, она мягко улыбнулась и тихо произнесла: — Мне нужно в дамскую комнату, мой львёнок. Посидишь здесь, хорошо? Не переживай, папа успокоится. Дениз лишь тихонько кивнул. Сейран повернулась и направилась в сторону ванной. По пути она бросила взгляд на Ферита — он стоял у окна, сжимая кулаки, и смотрел куда‑то вдаль. В этот момент он казался таким одиноким, будто весь мир ополчился против него. За дверью ванной она прислонилась к стене, пытаясь выровнять дыхание. В зеркале отразилось её бледное лицо, расширенные зрачки. Она провела рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. — Всё будет хорошо, — прошептала она себе. — Мы справимся. **** — Ты выглядишь напуганным, — мягко произнёс Халис. Вопрос заставил Дениза вздрогнуть и повернуться к дедушке. — Не переживай, — продолжил Халис. — Но они никогда так не ссорились… А если они расстанутся? — голос мальчика дрогнул. — У меня в садике есть дети, у которых мама с папой жили вместе, а потом не живут. Я так не хочу… Его голос на последнем слове дрогнул, а глаза наполнились слезами. Халис лишь легонько усмехнулся и серьёзно посмотрел на мальчика. — Поверь мне, они не расстанутся. Не смогут. Слишком друг друга любят. Ты же знаешь, что такое любовь? Дениз легонько кивнул, а его большие зелёные глаза с интересом сканировали человека напротив. — Ну так вот. Когда они были молодыми, жили здесь. Как только не ссорились, ты даже не представляешь! — голос старика обрёл глубину, будто он рассказывал какую‑то сказку. — Но никогда не расставались. Лишь только крепче становились после каждой ссоры. Так что не переживай. Он вдруг легонько подмигнул мальчику, заставив его улыбнуться. — Верю, — шмыгнул носом Дениз и вытер слёзы рукавами, заставив сердце Халиса сжаться: именно так делал Ферит, когда был маленьким и пытался казаться сильным. — Простите, не надо было плакать… — Что ты, плакать — это нормально, — мягко перебил Халис. — Я вот слишком поздно это понял. Его взгляд вдруг изменился — стал отстранённым, будто он смотрел не на Дениза, а куда‑то вглубь себя. Мальчик никак не мог понять, что именно он видит там: то ли печаль, то ли горе, то ли рассеянность? Халис будто снова вспомнил, где находится, и вернул внимание мальчику. — Ну‑ка, расскажи мне, что ты любишь? — Мотоциклы! — оживился Дениз. — Я собрал огромную коллекцию маленьких мотоциклов. Мама мне купила большую книгу с картинками и разными моделями. Правда, папе почему‑то это не нравится. Он всё ворчит, что это опасно, а мама говорит, что я маленький… Он на мгновение задумался, опустив глаза, а потом продолжил с энтузиазмом: — Ну, я правда хотел бы купить один, когда вырасту. Какую‑нибудь интересную модель, чтобы он сверкал на солнце, когда я еду. Или собрать сам! Я вот из конструктора собираю всё.— А ещё мне нравится рисовать, — добавил он. — Мама рисует эскизы, и я иногда рядом рисую. Красный и зелёный — мои любимые цвета. Ещё я хожу на английский, но мне не нравится… — он горестно вздохнул. —но, мама говорит, что надо учить. Дениз замолчал на секунду, потом расправил плечи и тихонько продолжил: — Ну ладно, это единственное, что мне не нравится. Но мама старается, чтобы нравилось. Папа с мамой ведь знают английский, значит, и я должен знать. Халис внимательно его слушал, подмечая каждую деталь и невольно умиляясь тому, как мальчик своей детской непосредственностью, без страха и сомнений, буквально выложил всё, что у него на душе. Он был так похож на Ферита в детстве! — У тебя есть няня? — спросил Халис. Дениз насупился и обиженно посмотрел на господина: — А зачем мне няня? Я не маленький! Мне семь, ну, почти семь. И у меня никогда её не было. Старик вдруг резко засмеялся — звонко и по‑доброму, заставив мальчика удивлённо на него взглянуть. — Прости, ради бога, ты меня рассмешил, — сказал Халис и аккуратно поправил воротник. А В голове пронеслось: «Девушка, которая спорила со мной о своём праве учиться и работать, в итоге стала именно той матерью, какой я хотел её видеть. До чего же удивительна жизнь! Никогда не знаешь, куда она повернёт и к чему приведут те или иные события». — Знаешь, — добавил он, глядя на Дениза с теплотой, — ты очень похож на своего отца в этом возрасте. Такой же упрямый, такой же искренний. — Правда? — глаза мальчика загорелись. — Конечно **** Сейран была в панике. Она буквально чувствовала, как страх подбирается к горлу, заставляя её задыхаться. Злость бурлила внутри, а ссора, которая только что произошла, лишь усиливала отчаяние, охватившее её. Ее заперли в комнате, будто бы напоминили ей о ее истинном месте в этом доме. Сейро не хотела разводиться. Не хотела говорить тех слов, но всё, что устроил Ферит, — раскрытие секретов её семьи — заставляло её действовать. Гордость взяла верх. Тарык же, который то и дело норовил оказаться рядом с ней, чем безумно её пугал. Она боялась за Ферита — настолько, что была готова его оттолкнуть, лишь бы он был в порядке. Да, она всё ещё злилась на него, была в бешенстве из‑за того, что он устроил этот непонятный спектакль с Пелин и её матерью. Однако, его безопасность была важнее всего. Руки чесались от напряжения, заставляя крушить всё, что попадалось на пути: зеркало, тумбочка — всё, что могло хоть как‑то остудить боль и помочь успокоиться. Но покой не приходил. Лишь , крик отчаяния вырвался из ее груди а затем она сидит на полу, и, почти неслышно, произносит его имя. Щелчок в замочной скважине.. . Но вместо Ферита в комнату вошёл Тарык — это заставило её подскочить и Слёзы з Мысли роились, как пчёлы в улье, и она пыталась ухватиться хотя бы за одну из них. Бац … Она не дома, а в гостях у свёкра. Осталась здесь лишь для того, чтобы дать Фериту успокоиться. — Мама… — тихий голос привлёк её внимание., заставив обернуться . В тот же миг её охватило угрызение совести. — Мой львёнок, я тебя напугала, да? Может, лучше попросить, чтобы тебе приготовили отдельную комнату? Чтобы я тебе не мешала спать? — предложила она. Дениз лишь насупился, услышав её слова, и обиженно произнёс: — Ты меня прогоняешь, да? Её сердце предательски ёкнуло, а губы сами расплылись в улыбке. — Нет, что ты! Кто ж тебя прогоняет? Он был так похож на Ферита, даже сейчас — интерпретировал её слова по‑своему. — Меня просто мучает кошмарный монстр, — призналась она. — Я не хотела, чтобы он мучил тебя. Она снова легла на свою половину кровати и развернувшись к нему лицом, подставив ладошки под щёку. — Ну, мой львёнок, ты сильно испугался, да? Папа тебя напугал? — Да, — тихо признался мальчик. — Но прадедушка сказал, что вы всегда так ссорились и всегда мирились. Он велел мне не нервничать. Я и не нервничаю… Её сердце снова ёкнуло, и она коротко улыбнулась. — Ты прав. Папа просто испугался. А когда он пугается, то выходит из себя. Но он бы ни за что тебя не обидел, ты же знаешь это? — Знаю, — шмыгнул носом Дениз но тут же мягко улыбнулся. —Но, я не хочу никуда уходить, Я должен тренироваться. Сейран удивлённо моргнула: — Не понимаю… Тренироваться? — Папа говорит, что нужно ухаживать за девочкой, которая тебе нравится, и защищать её. У меня такой пока нет, поэтому я буду защищать тебя. Ты же тоже девочка. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить сказанное сыном.А затем взрыв смеха озарил комнату —такой силы , что в уголках глаз выступили слёзы. — Он невозможен… О Аллах, какие у вас разговоры, однако ...Я что, получается, экспонат? — Нет! — обиженно возразил мальчик. — Ты моя мама. И тебя тоже нужно защищать. Вот. Он выглядел настолько важным и умилительным, что Сейран не смогла сдержать улыбки она развернулась к нему : — Ну, папу тоже нужно защищать. Не только меня. Мы должны друг друга защищать. Дениз лишь легонько кивнул. Сейран вдруг приподнялась на кровати. — Так, мне нужно выпить снотворное, иначе я сегодня не усну, и мои кошмарные монстры перейдут на тебя, — сказала она, приняв две таблетки и залпом запила их водой, а затем опустилась на кровать. — Мама, а как так случилось, что ты не помнишь вашу первую свадьбу? — неожиданно спросил Дениз….. **** Остаток ночи  она провела без сновидений . И это стало её спасением: голова не кружилась, не болела, а настроение было… почти прекрасным. Утренний свет пробивался сквозь шторы, рисуя на полу светлые полосы — будто мост в новый день. Лишь только сын как‑то странно на неё смотрел, будто хотел сказать что‑то, но вовремя себя останавливал. — Что случилось, мой львёнок? Ты хочешь что‑то мне сказать? — мягко спросила Сейран. — Хочу, — тихо сказал мальчик, опустив голову и закусив губу. — Но… не могу. Вернее, не я должен тебе это говорить. Прости, мамочка, но я тебе не соврал. Я просто… не я должен. Сейран так и осталась стоять с открытым ртом, не понимая, как вообще можно разобраться в этом потоке слов. — Ладно, договорились. Ты не врёшь. Тебя обидел дедушка? Он заходил ночью? — Нет, — твёрдо ответил Дениз. — И почему вы все спрашиваете, обидел ли он меня? Он меня не обижал! Сейран насторожилась. — Кто «все»? — То ты, то дядя Атеш, то даже тот человек, который пришёл с нами… — он резко остановился, заставил себя замолчать, и Сейран поняла: ещё немного — и сын расстроится. — Ладно, извини. Прости меня, ладно? — она присела перед ним на корточки и аккуратно дотронулась до его носика. — Я знаю, что ты редко спишь вне дома, и тебе страшно. Мне тоже было страшно, а ты подумал, что я хотел тебя прогнать? Дениз поднял глаза — в них читалась смесь вины и облегчения. — Я просто… я не хотел, чтобы ты расстраивалась, — прошептал он. — О Аллах, господин Дениз, никто не хотел вас прогонять, — улыбнулась Сейран , поцеловав его щёчки. — Я просто в восторге от тебя, мой кудрявый мальчик. Пойдём, нас ждёт папа. Надеюсь, он успокоился. Дениз ухватился за её руку и легонько кивнул. Уже полчаса они ехали в машине, а Сейран погружалась в мысли. Она смотрела на проплывающие за окном улицы, но видела не их, а мозаику своих тревог. Она обещала свёкру зайти на днях вместе с парикмахером — он выглядел слишком растрёпанным, будто годы борьбы оставили следы не только в душе, но и на внешности. Следующим пунктом плана было примирение Ферита с ним, и это казалось самым сложным. Зачем она вообще это задумала? Находясь в терапии, Сейран хорошо усвоила: надо давать людям выбор. Не стоит сильно вмешиваться в их жизнь. Но обещание, данное тёте, было сильнее её принципов. Да и то, что семья так долго была в ссоре, давно уже её тяготило. Сейран давно приняла свою действительность и смирилась с ней. Да, она злилась, бесилась, кричала — и это было оправдано. Но правда в том, что их семьи будто были связаны задолго до их рождения. И история началась с крови. Ферит, хоть и не лез в опасные криминальные дела, всё же помог Зие вывести бизнес в рамки легального — и всё равно оставался его преемником. Она не врала, а ее дважды похищали, пытали и хотели сделать что‑то похуже. А ещё она сама была частью мафии. Скрываться от этого было глупо — всё равно что жить в иллюзиях и самообмане. Сейран лишь не хотела, чтобы он был связан с кровью. И была безумно счастлива, когда Ферит закончил эту деятельность. Мысли то и дело возвращались к кошмарам, которые так неожиданно вернулись. Сейран понимала: скорее всего, ей придётся вернуться в терапию. Контакт доктора Джейн всё ещё сохранён — и в телефоне, и в старых блокнотах. Она провела пальцем по экрану, где высветилось имя «Доктор Джейн», и вздохнула. Осознание того, что придётся вернуться туда и столкнуться с этими эмоциями и воспоминаниями, заставляло её сердце сжиматься. Но она не могла по‑другому. Сейчас она несла ответственность не только за себя — но и за сына, и даже за мужа. Ей нужно было освободиться от оков прошлого. Даже если это означало встретиться с болью. **** На душе у Ферита скребли кошки, заставляя его нервно усмехаться, когда он подписывал заявление об увольнении своей бывшей ассистентки. Сейран была права: она буквально видела тех, кто к нему неровно дышит. Странности начались почти сразу. Она  то приносила кофе, то одевалась слишком вызывающе, то так и норовила остаться с ним наедине. Сегодня это перешло все границы. Ферит спешил на работу, он был порядком уставшим — всю ночь провёл на жёстком диване, прислушиваясь к каждому шороху в доме. При этом он так и не смог увидеться с женой. Он был зол настолько, что даже водители, которые везли его на работу, почувствовали это — они молчали всю дорогу, чего раньше почти не случалось. В салоне машины пахло кожей и кофе, но Ферит не замечал ароматов — его мысли были далеко. Внеплановое собрание, которое должно было пройти в 10 часов утра, никак не вписывалось в его личные планы. Он безумно скучал по жене — настолько, что готов был уже отпустить все обиды и просто раствориться в её объятиях. Ему было необходимо чисто физически прикоснуться к ней. И, как назло, он вспомнил, что даже не обнял её в последний раз — лишь кричал и ссорился. А зачем она пошла на шантаж? Этот вопрос тоже требовал обсуждения. Мысли витали где угодно, но не там, где нужно — даже в лифте, где он находился. Лифт неожиданно застрял. Девушка, стоявшая рядом, вдруг споткнулась, упала и оперлась на него — а затем поцеловала. Тело отреагировало молниеносно — настолько сильно, что он буквально отшатнулся с морганием и брезгливостью начал стирать поцелуй с губ. — Ты что творишь? Ты с ума сошла? — резко бросил он. — Простите, господин, я виновата, — она опустила глаза, и её ресницы затрепетали. — Я лишь хотела… Я думала, вы… Я вам нравлюсь. Вы были ко мне так добры… Он всё ещё пытался оттереть поцелуй с губ, будто хотел отмыться. — Ты уволена, — грубо отчеканил он. — В следующий раз не путай профессиональный интерес к работе с чем‑то ещё. «Ну, господин, я всё сказала», — прошептала она, отступая. Ноги сами понесли его в мужской туалет, где он пытался смыть следы поцелуя с лица. — Твою мать… — выдохнул он, глядя на своё отражение в зеркале **** Ферит понял, что у него будут проблемы, как только увидел эту статью. Их всё‑таки сфотографировали вместе — прямо в тот момент, когда он просил её отойти на два сиденья. На снимке он пил виски вполоборота, сидя к ней, а она по‑хозяйски положила руку на его плечо. Громкий заголовок лишь разжигал воображение: «Бывшая невеста снова рядом: Ферит Корхан возобновил отношения?». Под ним — короткая заметка: «Пара была замечена в одном из элитных баров города. Источники утверждают, что между ними до сих пор сохраняются тёплые чувства». — Чёрт. Кажется, я сегодня снова сплю на диване, — удручённо закончил он, опустив голову на руки. Пустынный кабинет, освещённый одиноким светильником, будто бы насмехался над всей этой ситуацией. Офис давно уже опустел — работники разошлись по домам, а он снова остался, чтобы доделать всё, что требовалось. Заявление об увольнении уже подписано и лежит в отделе кадров. Днем в кабинет ворвалась Эдже, пытаясь понять, в чём проблема : ведь мейас Мелек была ее ассистенткой . Её шаги эхом раздались в тишине пустого офиса. Она окинула взглядом стол, , затем посмотрела на Ферита — его уставшее лицо, сгорбленные плечи. Когда поняла, что разговаривать с ним сейчас бессмысленно, лишь пожала плечами и положила газету перед ним. — Почитай, когда закончишь работу, — тихо сказала она. Голос звучал ровно, но в глазах читалась смесь тревоги и упрёка — как у старшей сестры, которая снова вынуждена разбираться с последствиями чужих ошибок. Силы больше не было. Утренний поцелуй и эта газета будто выбили почву из‑под ног, заставив чувство вины вновь появиться глубоко в сердце. — Что это, Ферит? — спросила Сейран. Он вздрогнул от неожиданности, резко поднял голову и столкнулся с её глазами — зелёными, его любимыми глазами. — Я была в бешенстве, — тихо произнесла Сейран. Ферит никак не мог перестать любоваться ею. — И я понял, что зря это сделал, — произнёс Ферит. — Ты мне не говорил, что общаешься с ней — её голос зазвучал резче. — Так же, как и ты не говорила, что общаешься с моим дедом. Хотя тебе это было запрещено. Взгляд мужчины прошёлся по её наряду. На Сейран было простое, слегка бордовое платье классического кроя — лаконичное, но невероятно ей идущее. Тонкая шерсть с лёгким матовым блеском мягко облегала фигуру, подчёркивая линию плеч и талии. Прямой силуэт без лишних деталей придавал образу строгость, а длина чуть ниже колена делала его одновременно сдержанным и элегантным. Рукава три четверти открывали изящные запястья, на которых поблёскивал тонкий серебряный браслет. Поверх платья она накинула тёмное пальто приталенного силуэта — оно подчёркивало стройность фигуры, не скрывая линий платья. — Мне нравится, как ты выглядишь, — просто констатировал Ферит, и в его взгляде мелькнуло восхищение. — Ты всегда умудряешься выглядеть безупречно, даже когда злишься. Сейран закипала — медленно, как чайник. Её щёки загорались румянцем, который только подчёркивал свежесть кожи и яркость зелёных глаз. — Мне звонить Тиффани? Вы встречаетесь? — выкрикнула она. — Боже, Сейран, это работа! — резко ответил Ферит. — Всего лишь момент, сфотографированный папарацци. Чего ты от меня хочешь? — Тогда почему ты мне ничего не сказал? Почему не сказал, как есть? — настаивала Сейран. — Забыл, — отрезал он. — Ясно? Знаешь, такое забывается, когда видишь жену в компании того, от кого ты её защищаешь. Или как ты видишь, что она пытается манипулировать тобой , угрожая своей жизнью! В её глазах проскользнула вина. Она нервно закусила губу. — Прости, — произнесла Сейран. — Ты напугал Дениза. Я не знала, как тебя остановить. — Меня вообще не надо останавливать, ясно? — жёстко отчеканил Ферит. — Ты не должна была там быть. — Может, хватит? — воскликнула Сейран, обессилев, и сжала кулаки. — Посмотри на него. Посмотри на господина— у него никого не осталось. Он даже не смог попрощаться с тётей… Но Ферит лишь резко рассмеялся: — То есть я должен его простить? Простить за то, что лишил меня тебя, за брата, за всё, что он мне сделал? Просто взять и простить? Ты сказала, что это касается только тебя, но это неправда, Сейран.Это я тебя потерял, — произнёс Ферит. — Я… Я пять лет не знал, где ты, жива ли ты… И я тоже потерял ребёнка тогда, Сейран, — голос Ферита дрогнул, а в глазах отразилась боль, которую он так долго пытался спрятать. — Каждое слово давалось ему с трудом, оставляя на ее лице следы тяжёлых эмоций. Глаза наполнялись болью и сочувствием. — Я знал, что первый развод — это то же самое, знал, но не хотел смотреть на это с открытыми глазами. Просто не мог поверить, что тот человек, которого я так люблю, который буквально внушал мне мысль о том, что я должен оберегать свою семью, отнимал меня у тебя. Когда я просил этого не делать? — тихо сказал Ферит. — Я буквально умолял его поговорить с тобой. Сначала я, правда, обрадовался — думал, что он привёз тебя ко мне и поговорит… И ты мне говоришь его простить, сесть за один стол и простить? — Но ведь они на нас похожи, — прошептала Сейран. — Не начинай, — оборвал Ферит. — Ты сама говорила, что их проблема в том, что они друг друга не защищали. и Хватит говорить о том, что я похож на деда! — резко бросил Ферит. — Я понял, — его голос дрогнул. — Ты винишь меня за смерть Суны? Ты винишь меня за то, что вы не общались? Сейран ошарашенно уставилась на него, будто не веря своим ушам. Хотя она и правда не верила. — Да как ты можешь? — прошептала она. — Я никогда тебя не винила. Я бы всё равно сделала так же, как сделала. Я лишь хочу, чтобы ты перестал себе врать. Ты каждый его день рождения сбегаешь. Вы всей семьёй делаете вид, что его как будто бы нет. Но он есть. Ты мучаешь себя. Её взгляд вдруг скользнул по газете и стал холодным, будто она вспомнила о чём‑то неприятном и важном. — Хотя знаешь, — продолжила она почти беззвучно, — возможно, ты врёшь м мне. Ты врёшь себе. Не только поэтому, ведь так? Ее взгляд всколыхнул по газете Она уже была готова уйти, как вдруг… — А ну, стоять! Что ты там себе придумала? — резко бросил Ферит. Он резко развернул её к себе, заставил столкнуться со своим сканирующим взглядом и крепко сжал запястье. Сейран вздрогнула от неожиданности но не смогла отвести глаз. На мгновение ей показалось, что время остановилось — только его горячее дыхание и стальной взгляд, в котором смешались страсть и обида. — Приходишь тут вся такая красивая, — хрипло произнёс он, — а до этого выводишь меня на эмоции, пугая своей же безопасностью. Сама же настаиваешь, чтобы я проводил больше времени с сыном. А сейчас злишься? Его взгляд то и дело опускался на её губы, задерживаясь на них дольше, чем позволяли приличия. Сейран почувствовала, как по спине пробежала дрожь — не от страха, а от чего‑то более сложного, запутанного. — Мы не дома, — прошептала она, и дрожь в голосе выдавала волнение. — Мне плевать, — спокойно ответил он. — Здесь никого нет. Я тебе, кажется, говорил: я здесь босс. В следующее мгновение он буквально впился в её губы, слегка кусая их. Поцелуи опустились на шею, заставляя её задохнуться. Аромат его одеколона — древесный, с лёгкой горчинкой — окутал её, лишая последних остатков самообладания. — Мы не дома, Ферит… — прошептала она. — Ну так останови меня, — прошептал он между поцелуями, его голос звучал низко и хрипло. — Скажи это, скажи — и я остановлюсь. — Я… — она снова задохнулась от эмоций, которые захлестнули её с головой. В груди всё сжалось, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть. В следующий миг она оказалась сидящей на его столе. Лёгкая усмешка скользнула по его лицу, но в глазах читалось что‑то ещё — тоска, которую он так долго скрывал. Он заставил её посмотреть на себя, слегка приподняв за подбородок. — Останови. Ты знаешь, я не пойду дальше, если ты не скажешь. Его руки сами нашли замок на платье сзади. Ткань скользнула вниз, обнажая плечи. Сейран закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Я не могу, — сконфуженно призналась она, виновато пряча взгляд. — Я… я не хочу Он лишь хмыкнул. Поцелуи опустились ниже, к плечам, затем — к ключицам. А потом он вдруг резко подхватил её на руки и понёс к кровати. — Ты невыносима, — прошептал он, освобождая её от уже надоевшего платья и осыпая поцелуями живот. — Сколько можно говорить, что я весь твой? Сейран задыхалась от ласк, но всё равно нашла в себе силы возразить: — Посмотрела бы я на тебя, если бы меня сфотографировали с Юсуфом, да ещё и с такой надписью… Его рука опустилась к её бедру, заставляя дрожать. Она выгнулась навстречу ему, а он вновь прижался к её губам. В этот раз поцелуй был глубже, настойчивее — в нём читалась вся невысказанная боль последних лет. **** Дыхание постепенно пришло в норму. Пульс замедлился. Сейран почувствовала себя расслабленной в его объятиях — наконец‑то спокойно. Ферит нежно поцеловал её в лоб и всё ещё шептал приятные слова, гладя по волосам. — Всё хорошо, — тихо произнёс он. — Ты со мной. — Ладно, — проговорил он с улыбкой, слегка отстраняясь, но не отпуская её из объятий. — Но у меня есть условия. — Условия? — удивлённо подняла она взгляд и слегка приподнялась на диване. — Ты о чём? — Я постараюсь встретиться с дедушкой. Не обещаю, что помирюсь с ним, но я постараюсь. И я постараюсь не сильно лезть в ваши встречи. Взамен я хочу кое‑что. — Ты торгуешься со мной? Серьёзно? — Сейран закатила глаза, но в уголках губ мелькнула улыбка. — Я всего лишь бизнесмен, — усмехнулся Ферит. — И я очень не хочу этого делать, но должен получить что‑то взамен. — Ладно, — произнесла она, всё ещё закатывая глаза. — Что ты хочешь? — Мне тут птичка напела вчера ночью… Когда мне пришлось вернуться в тот особняк, — Ферит сделал паузу, наблюдая за её реакцией. Его пальцы всё ещё играли с прядями её волос. Сейран на секунду замерла, пытаясь осознать то, что только что услышала. В голове пронеслось: «Он был там? » — Так ты был там? — тихо спросила она. — Конечно, был. Ещё бы мне не быть там, — в его голосе проскользнуло лёгкое раздражение, но он быстро успокоился. — Так вот. Раз ты не помнишь ни первую, ни вторую свадьбу, я предлагаю устроить третью церемонию. Я бы даже сказал, я настаиваю. — Что? — сердце Сейран упало вниз. — Но мы же и так женаты. — Но ты‑то этого не помнишь, — мягко улыбнулся он, проводя пальцем по её щеке. — А я хочу, чтобы ты запомнила. Навсегда. Она хотела было отказаться, фыркнуть, как‑то показать, что ей это не нравится — ей и правда было неловко от этой идеи. Но в следующее мгновение она почувствовала, как он прижал её к дивану, и всё начало повторяться снова. — Я от тебя не отстану, — прошептал Ферит. — Я очень соскучился по тебе в свадебном платье. Раз ты ничего не помнишь, это мой долг — напомнить тебе, как это было. Он снова обрушился на её шею, а его руки заставляли тело содрогаться от переполнявших эмоций. Сейран поняла, что сопротивляться бесполезно — да и не хотелось.