Сердце ночи

Первое сообщение поступило через неделю после бала. Молодой маг, выпускник Хогвартса, работавший клерком в Отделе магического транспорта, потерял сознание прямо на рабочем месте. Очнулся через час — не помнил ни своего имени, ни простейших заклинаний. Магия ушла полностью. Целители разводили руками: магический фон чист, повреждений мозга нет, но память и сила испарились, словно их никогда не существовало. — Это не естественная потеря, — сказал Гарри, когда они с Драко сидели в кабинете над отчётом. — Что-то высасывает магию и память. — Или кто-то, — поправил Драко. — Элианна. — Ты уверен? — Она дочь Волдеморта. Её отец создавал крестражи, крал жизнь и магию у других. Почему бы ей не унаследовать эту способность? Гарри помрачнел. Он уже видел это — пустые глаза, отсутствие искры. Так выглядели жертвы дементоров. Но хуже: дементоры оставляли личность. Здесь же личность исчезала полностью. Вторая жертва — пожилая ведьма, торговавшая зельями в Косом переулке. Третья — молодой аврор, патрулировавший ночной Лондон. Четвёртая — студентка последнего курса Хогвартса. Пятая — отставной сотрудник Министерства. Всех объединяло одно: они были чистокровными. И у всех была сильная магия, которую кто-то забрал себе. — Она охотится за силой, — сказал Драко на совещании. — Её отец хотел бессмертия. Она хочет могущества. И она только начинает. — Как нам её найти? — спросил Кингсли. — Использовать приманку. — Драко обвёл взглядом присутствующих. — Кого-то, кто достаточно силён магически, чтобы привлечь её внимание. И достаточно опытен, чтобы не стать жертвой. — Ты предлагаешь себя? — спросил Гарри. — Я предлагаю Гермиону. В кабинете повисла тишина. — Нет, — раздался голос от двери. Гермиона вошла без стука. Она стояла, скрестив руки на груди, с выражением, не терпящим возражений. — Я не буду приманкой. Даже не думайте. — Мисс Грейнджер, — начал Кингсли. — Министр, я понимаю, что ситуация серьёзная. Но использовать меня как живца — это идиотизм. Я не помню половины боевых заклинаний. Я буду обузой, а не помощью. Ищите другой способ. Она посмотрела на Драко. В её взгляде было что-то, что заставило его замолчать. Он открыл рот, чтобы возразить, но она перебила: — И ты молчи, Малфой. Я сказала — нет. Драко закрыл рот и поднял руки в примирительном жесте. Спорить с ней в таком состоянии было себе дороже. Кингсли вздохнул. — Хорошо. Будем искать другие варианты. Заседание окончено. Гермиона развернулась и вышла. Драко — за ней. — Грейнджер, подожди. Она не остановилась. — Гермиона! Она обернулась только в коридоре. — Что? — Ты могла хотя бы выслушать. — Я выслушала. Ты хочешь подставить меня под удар, потому что я удобный вариант. — Её глаза горели. — Я не кусок мяса, чтобы кидать его акулам. — Я не собирался кидать тебя акулам! Я собирался охранять тебя круглосуточно! — Охранять? — она рассмеялась, но смех был злым. — Ты, который две недели назад лежал в больнице с дырой в боку? Отличная охрана. Драко обиженно замолчал. — Ладно, — сказал он после паузы. — Твоя взяла. Но тогда придумай что-то сама. — Придумаю, — ответила она и ушла.

***

Следующие несколько дней Драко злился. Он ходил мрачный, огрызался на всех, а на совещаниях сидел с таким видом, будто его заставляли есть дерьмо. Гарри посоветовал ему «перестать быть ребёнком». — Она права, Малфой. Использовать её как приманку — плохая идея. — Она единственная, кто может выманить Элианну. — А если бы Элианна убила её? Ты бы себе этого никогда не простил. Драко замолчал. Потому что знал — Гарри прав. Но признавать это не хотел. — Ты слишком сильно её любишь, чтобы думать рационально, — добавил Гарри. — Это твоя слабость. — Это моя сила, — поправил Драко. — И не тебе учить меня любви, Поттер. Ты женился на девушке, которая превращает тебя в подкаблучника. — Зато я счастлив. — Я тоже буду счастлив. Как только она меня вспомнит. — А если не вспомнит? Драко посмотрел на него долгим взглядом. — Тогда я заставлю её влюбиться в меня заново. С чистого листа. Гарри покачал головой, но улыбнулся. — Ты безнадёжен. — Я настойчив. Это разные вещи.

***

Драко начал действовать. Он появился у Гермионы дома в пятницу вечером, с бутылкой вина и коробкой пиццы. — Я не приглашала тебя, — сказала она, стоя на пороге в пижаме с единорогами. — Это упущение с твоей стороны, — ответил он, проходя мимо. — Я исправляю. — Ты наглый. — Ты только заметила? Он прошёл на кухню, поставил пиццу на стол, достал бокалы. — Раздевайся. — Что? — Сними пижаму. Надень что-нибудь человеческое. Мы будем пить вино и смотреть фильм. — Мы не будем смотреть фильм. — Будем. Я выбрал «Дьявол носит Prada». Говорят, отличная маггловская комедия. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Драко уже включал телевизор. — Ты невыносим. — Ты говорила. — Он разлил вино. — Иди переодевайся. Или оставайся в пижаме. Мне, в принципе, всё равно. Она посмотрела на свою пижаму с единорогами, потом на него. В его глазах плясали чёртики. — Оставайся, — сказал он, заметив её колебания. — Мне нравятся единороги. Они такие... невинные. — Ты издеваешься? — Я флиртую. Разницу не замечаешь? Она закатила глаза, но села на диван, поджав ноги. — Один фильм. И ты уходишь. — Посмотрим, — ответил он с улыбкой, которая ничего хорошего не предвещала.

***

Фильм они так и не досмотрели. Драко комментировал каждую сцену так громко и так пошло, что Гермиона то смеялась, то затыкала ему рот подушкой. — Почему она не может просто сказать боссу, что она дура? — возмущался он. — Это же очевидно. — Потому что это кино, Малфой. — Плохое кино. В нормальном кино должна быть магия. И драконы. И секс. — В «Дьяволе носит Prada» нет драконов. — И это главная проблема. Она рассмеялась — громко, запрокинув голову. Драко замер, глядя на неё. На её открытую шею, на смеющиеся глаза, на то, как она была прекрасна в этот момент. — Что? — спросила она, заметив его взгляд. — Ничего. — Он сделал глоток вина. — Просто смотрю. — Перестань смотреть. — Не могу. Ты красивая, когда смеёшься. Она покраснела и отвернулась к экрану. — Ты опять флиртуешь. — Я никогда не переставал. Они замолчали. Напряжение в комнате сгустилось, как перед грозой. Драко отставил бокал и подвинулся ближе. — Гермиона, — сказал он тихо. — Мм? — Я хочу тебя кое о чём спросить. — О чём? — Ты когда-нибудь занималась сексом на кухонном столе? Она поперхнулась вином. — Что?! — Я серьёзно. — Его голос был низким, вкрадчивым. — Это очень удобно. Стол тёплый, если предварительно зачаровать. А вид из окна открывается потрясающий. — Малфой! — Драко, — поправил он. — Малфой — это мой отец. А он, к счастью, в Азкабане. Она хотела возмутиться, но не могла. Его близость — плечо касалось её плеча, дыхание щекотало щеку — лишало воли. — Ты невозможен, — выдохнула она. — Я практичен. — Он взял прядь её волос и накрутил на палец. — Так что насчёт стола? — Ничего насчёт стола! — Жаль. — Он вздохнул с преувеличенной печалью. — Тогда, может, диван? Он у тебя удобный. Я проверял. — Когда ты проверял?! — Сегодня, пока ты переодевалась. Она вскочила. — Ты ложился на мой диван?! — Я тестировал его жёсткость. На будущее. — Нет никакого будущего! — Есть, — он поднялся и оказался рядом. — Ты просто пока не готова это признать. Она смотрела на него снизу вверх. Он был высоким, широким, опасным. И пах так, что у неё кружилась голова — кожей, мятой и чем-то древесным. — Отойди, — попросила она тихо. — Не отойду. — Драко... — Гермиона, — он наклонился, почти касаясь её губ. — Я поцелую тебя сейчас. Если ты скажешь «нет» — я уйду. Но если промолчишь... Она молчала. Он поцеловал её. Не нежно — жадно, глубоко, с языком, с покусыванием нижней губы. Его руки скользнули по её спине, сжимая ткань пижамы. Гермиона вцепилась в его плечи, отвечая. Её тело горело, в голове шумело, и она ненавидела себя за то, что не могла остановиться. — Твой язык, — прошептал он, отрываясь от её губ, — он помнит меня. Даже если ты нет. — Заткнись, — выдохнула она и сама потянулась к нему.

***

После того вечера Драко стал появляться каждый день. Он приносил завтрак, обеды, ужины. Он комментировал её одежду («эта блузка делает твою грудь просто невероятной»), её причёску («распусти волосы, я люблю, когда они рассыпаются по подушке»), её манеру пить чай («ты так облизываешь край чашки, что у меня встаёт»). Гермиона краснела, возмущалась, швыряла в него подушками — но не выгоняла. Она привыкла. Она ждала. Она злилась на себя за то, что ждала. — Ты меняешься, — заметил Тео, когда они пили кофе в столовой. — Я не меняюсь. — Ты улыбаешься, когда смотришь на Драко. — Это рабочие сообщения. — Это Малфой. Она промолчала. — Ты влюбляешься в него, — сказал Тео не вопросом. — Я ничего не помню. — Ты помнишь чувства. Или начинаешь чувствовать заново. Это одно и то же. Гермиона сжала чашку. — Я не хочу влюбляться в него, — тихо сказала она. — Это страшно. Я не знаю, что было раньше. Может, он сделал мне больно. Может, я его ненавидела. — Ты его любила, — твёрдо сказал Тео. — Безумно. Я видел. — Но я не помню! — Твоё сердце помнит. Перестань бороться с собой. Она не ответила. Но в тот вечер, когда Драко пришёл снова — с суши и бутылкой саке — она не сказала ему уйти. Она просто сидела рядом, слушала его пошлые шутки про палочки и магические жезлы, и внутри неё расцветало что-то тёплое, запретное, неизбежное.

***

Через неделю Драко ранили. Операция по поимке Элианны пошла не по плану. Девочка устроила ловушку — заброшенный особняк на окраине оказался заминирован тёмными артефактами. Драко прикрывал Гарри, получив проклятие в бок. Тео сообщил Гермионе. Она не помнила, как бежала по коридорам Святого Мунго. Как ворвалась в палату. Как увидела его — бледного, неподвижного, с трубками. — Что с ним? — спросила она у целителя. — Потеря крови, магическое истощение. Мы стабилизировали, но он ещё не пришёл в себя. Тео остался снаружи. Гермиона села на стул рядом с кроватью, взяла Драко за руку. Ладонь была холодной. — Идиот, — прошептала она. — Герой. Малфой. Он не отвечал. Она сидела так несколько часов. Потом, когда стемнело, наклонилась и поцеловала его в губы. Легко, почти невесомо. Его ресницы дрогнули. — Опять дежавю, — прошептал он, не открывая глаз. — Что? Он открыл глаза. Мутные, но живые. — Ты целуешь меня каждый раз, когда я умираю. Это начинает входить в привычку. — Ты не умираешь, — сказала она, чувствуя, как горло сжимается. — Уже нет. — Он сжал её пальцы. — Ты пришла. — Конечно, пришла. — Потому что я тебе нравлюсь? — Потому что ты Малфой, живучий засранец. — Врёшь. — Вру, — согласилась она и улыбнулась сквозь слёзы.

***

Следующие несколько дней она навещала его каждый вечер. Они разговаривали. Много, часами. Драко рассказывал о Румынии, о темных артефактах, о том, как он чинил маховики времени («Нотт потом проверял и говорил, что я всё сломал»). Гермиона рассказывала о родителях, о школе, о том, как боялась дементоров. Они много смеялись. Драко отпускал шутки такие пошлые, что медсёстры краснели и выходили. — Знаешь, почему у тебя такая высокая чувствительность к магии? — спросил он однажды. — Почему? — Потому что твоя палочка выбрала тебя не случайно. Она почувствовала родственную душу. Длинную, гибкую... — Малфой! — Я про палочку, — он невинно моргнул. — А ты о чём подумала? Она швырнула в него подушкой. Он поймал и прижал к груди. — Ты такая милая, когда злишься. — Я тебя ненавижу. — Ты меня обожаешь. Просто пока не готова признаться. Она не призналась. Ни в тот вечер, ни в следующий. Она просто сидела рядом, слушала его дыхание, смотрела на его руки, на его улыбку, на шрамы, которые остались после портала. И внутри неё, в том месте, где раньше была пустота, разрасталось что-то огромное, горячее, невыносимое. Она не называла это любовью. Но это было оно.

***

На пятый день Гарри пришёл с тревожными новостями. — Мы нашли ещё одну жертву, — сказал он, не здороваясь. — Но на этот раз не чистокровного. Полукровку. Он имел связь с Гермионой. Драко напрягся. — Кто? — Бывший аврор. Дружил с её родителями. Его нашли вчера утром — без памяти, без магии. Но перед тем, как потерять сознание, он успел прошептать одно слово. — Какое? — «Кулон». Драко побледнел. — Она охотится за кулоном? — Не за кулоном. За тем, кто его носит. — Гарри посмотрел на него. — Элианна хочет не просто магию Гермионы. Она хочет её тело. Как сосуд. — Что? — Мы нашли дневники Волдеморта. В них — ритуал переноса сознания. Он хотел вселиться в мое тело. Но не успел. Элианна, видимо, унаследовала его знания. Ей нужно сильное магическое тело — и Гермиона идеальный вариант. Драко вскочил, игнорируя боль. — Она не получит её. — Мы усилили охрану. Но Элианна умнее, чем мы думали. Она не нападает открыто. Она готовится к ритуалу. Ей нужна кровь Гермионы. Или добровольное согласие. — Согласие она не получит. — А кровь? — Гарри посмотрел на него. — Она может взять кровь силой. — Тогда мы не дадим ей такой возможности. — Драко начал одеваться. — Я выписываюсь. — Ты ещё не здоров. — Мне плевать. Он вышел из палаты, нашёл Гермиону в коридоре (она пришла пораньше, с ромашками) и схватил за руку. — Мы уходим. — Куда? — Ко мне домой. Или к тебе. Не важно. Нам нужно поговорить.

***

Они оказались в её квартире. Драко рассказал всё — о ритуале, о теле-сосуде, об Элианне. — Ты в опасности, — закончил он. — Больше, чем мы думали. — Я знаю, — спокойно ответила она. — Я чувствовала. Последние дни — странное ощущение. Будто кто-то смотрит из темноты. — Почему ты не сказала? — Потому что ты бы начал паниковать. — Я и так паникую! Она посмотрела на него. На его растрёпанные волосы, на бинты, проступающие сквозь рубашку, на глаза, в которых был страх — не за себя, за неё. — Драко, — сказала она тихо. — Иди сюда. Он шагнул к ней. — Что ты делаешь? — То, что давно должна была сделать. Она притянула его за воротник и поцеловала. Не нежно — жадно, отчаянно, с языком, с покусыванием, с рычанием, которое сорвалось с её губ. Драко замер на секунду, а потом ответил. Он прижал её к стене, вжимаясь всем телом. Его руки скользнули под её свитер, сжимая талию. Кожа горела. — Ты уверена? — прохрипел он. — Заткнись и раздевайся. — Вот это моя девочка. Он стащил с неё свитер, разорвал лифчик — кружево жалобно треснуло. Гермиона ахнула. — Это был дорогой. — Куплю десять. — Он наклонился и взял её грудь в рот, обводя сосок языком. Она выгнулась, вцепившись в его волосы. — Ты пахнешь так же, — прошептал он. — Ваниль и гроза. — Не говори, — выдохнула она. — Не напоминай про то, что я забыла. — Не буду. Я покажу. Он подхватил её на руки и понёс в спальню. Она обхватила его ногами за талию, чувствуя, как его эрекция упирается в её бедро через ткань брюк. — Ты всегда такой твёрдый? — спросила она, расстёгивая его рубашку. — Только когда ты рядом. — Он опустил её на кровать и навис сверху. — А сейчас — особенно. Он стянул с неё джинсы и трусики одним движением. Гермиона осталась полностью обнажённой под ним — и впервые не захотела прикрыться. — Смотри на меня, — приказал он, сбрасывая брюки и боксеры. Она смотрела. На его широкие плечи, на узкие бёдра, на шрам от портала, пересекающий грудь. На его член — длинный, толстый, пульсирующий. — Ты большой, — сказала она, и в голосе прозвучало восхищение. — Я знаю. — Он усмехнулся, но усмешка вышла хриплой. — Боишься? — Нет. — Хорошая девочка. Он раздвинул её колени и опустился между ними. Его пальцы скользнули по её животу вниз, нашли клитор, начали ласкать круговыми движениями. Гермиона застонала, выгибаясь. — Влажная, — констатировал он. — И так сильно. Для человека, который меня не помнит. — Заткнись, — простонала она. — Просто войди. — Не терпится? — Он дразнил, водя головкой по её влажным складкам, не проникая. — Скажи, чего ты хочешь. — Тебя, — выдохнула она. — Я хочу тебя. Внутри. Сейчас. Он вошёл резко, одним толчком, до конца. Гермиона вскрикнула — от полноты, от остроты, от того, что это было правильно. Так правильно, как не было никогда. Драко замер, давая ей привыкнуть. Его дыхание было прерывистым, лоб покрылся испариной. — Ты такая тугая, — прошептал он. — И горячая. Блять, Гермиона. — Двигайся, — приказала она. Он начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, позволяя ей чувствовать каждый дюйм. Потом быстрее, жёстче, почти грубо. Она вцепилась в его плечи, впиваясь ногтями в кожу. — Сильнее, — потребовала она. — Что? — Сильнее, Драко. Не жалей меня. Он зарычал и ускорился. Их тела сталкивались с влажным звуком, кровать скрипела, изголовье билось о стену. Гермиона царапала его спину, оставляя алые полосы. — Ты моя, — прохрипел он, входя в неё снова и снова. — Даже если ты забыла. Ты моя. — Твоя, — выдохнула она, чувствуя, как внутри нарастает взрыв. — Сейчас... я сейчас... — Кончай, — приказал он, надавливая большим пальцем на её клитор. — Кончай для меня. Она кончила с криком, который, наверное, слышали соседи. Её тело выгнулось, содрогаясь в волнах удовольствия. Драко последовал за ней, уткнувшись лицом в её шею, глухо застонав. Его пальцы вцепились в её бедра, оставляя синяки. Они лежали, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота. — Это было... — начала Гермиона. — Не говори «хорошо», — перебил он. — А что? — Фантастически, — он поцеловал её в плечо. — Абсолютно фантастически. Она улыбнулась в темноту. — Да, — согласилась она. — фантастически. Он обнял её, прижимая к себе, и они заснули — впервые за долгое время вместе, не помнящие прошлого, но строящие настоящее. А за окном, в темноте лондонской ночи, Элианна стояла, сжимая в руке маленький амулет. Её глаза светились алым. — Ты спишь, Гермиона, — прошептала она. — Но скоро ты будешь спать вечно. Внутри меня.