Поймай меня, если сможешь.

И так.

Что мы имеем?

Слабоумие и отвага, получается. Регулус, как правило, не особо гладок с режимом: не то неделями из своего гроба – там уж образно говоря – не выбирается, не то домой привозят дюжину новых книг, и на месяцок-другой уважаемый забывает вообще, как выглядит вокруг блудный мир. Утрировано всё это, конечно, но не спал младший Блэк уже как неделю. Ему и не надо, если начать о том рассуждать, но что-то прекрасное в сновидениях было. Сириус обычно в том его уверяет, когда матушка в который раз дозваться старшего не может совсем. Что есть второй сын у неё, что его нет – разница невелика. Потому, когда чуткий слух улавливает глухой стук в дверь, – потому что кто-то опять забыл закрыть ворота, – открывает её именно младший. Хлопает ресницами после, молчит и клонит в голову в бок. Перед глазами что-то явно прибитое временем: поношенные, но сшитые на совесть вещи, карманные часы в отведённом им месте, растрёпанные пряди волос и едко впитавшийся запах аконита на пару. Пу-пу-пу. Приехали. — Виновник ночных женских воплей, я смею предположить. — без малой доли всякого гостеприимства замечает Регулус, опираясь на дверной косяк. — Он самый. — смысла отнекиваться не было. Как и распинаться им двоим на любезность, чувствуя чужую шкуру собственной насквозь. — Пришёл извиниться... за доставленные неудобства. Кажется, всё обошлось? — Ещё бы. Местные земли, как правило, незнакомцев не любят: за пределами хладных метров непроглядного леса стоят ограды, различного рода знаки и там и тут, а страшилки, коими детей пугают, действительно неплохо отпугивают люд любопытный. Поэтому Люпин и приехал сюда: снял скромный домик близ ближайшей сюда деревушке, обосновался немного и надеялся спокойно покорять ночные просторы под взором луны. Особняк и вампиры? Он шерстяной малый, проблем доставить не должен: выбьется на какой-нибудь склон, поболтает с сияющей в глухой ночи о своём, подберёт утром вещи и словно не было его вовсе. Ну... Он надеялся, что так будет. — Ещё раз прошу прощения. Вы очень вовремя остановили меня. Не хотелось бы закончить ночь чужой кровью. — Как знать. Вдруг всё и правда закончилось кровью. — хмыкает, но завидев лицо, что обещает сменить с десяток эмоций за раз, только усмехается и отлипает наконец от косяка. — Шучу, не делайте такое лицо. Проходите, раз пришли. Лили наверняка оценит Ваши извинения лично. — Лили? ...Она здесь? Как и говорилось доселе, с вампирами и оборотнями в мироздании нынче ситуация скверная по разным причинам. Сколько людей – столько и мнений, но принято полагать, что в какой-то момент у первых просто поехала крыша, и количество невинных жертв участилось в разы, из-за чего контролировать ситуацию начали излишне активно, а у вторых... ну, крыша у них едет только раз в месяц, так что там с условиями немного помягче. Хотя охоту на особо буйных тоже никто не отменял. Лили об этом как-то Джеймс не рассказывал: больше болтал о вампирах и мелких сошках, – как сам он тех называл, – коих лично словил и лично распял за грехи. Ну что за джентльмен! Любоваться и только. Ещё Лили никто не рассказывал, что ночной абсурд не закончится где-то в той же ночи. — Эванс. — Да? Сидела упомянутая в сей час на кухне, потягивая из кружки чай. До ужаса вкусный, стоит отметить: совсем не такой, что можно купить в городе у лучших торговок. И вкус у него слаще, и без сахара даже не ощущается горечь, и настроение на день тяжёлый обещает быть лучше. И никто её здесь не убил, не принёс в жертву... но это так, приятный бонус. — К Вам гости. — Ко мне?.... — она хмурится, не заприметив в неизвестном и малость знакомых деталей. — Это я вчера гнался за Вами. Я... — Люпин никогда не умел извиняться. Более того – ему никогда не приходилось в целом заниматься чем-то подобным: всё его детство родители ещё успешно справлялись с роковыми ночами, а после глухие леса стали отдушиной и покоем, когда стены подвала обещали лишь шрамы на теле, если он не вдохнёт свежий воздух. Возле отчего дома тишь да гладь, село гиблое и Богом забытое, но в люд тоже хочется. Не успел приехать – уже одни проблемы. — Простите, что поставил Вашу жизнь под угрозу и причинил боль. Это не то, что я могу контролировать. Знаю, что не заслуживаю прощения, но если Вы позволите – я хотел бы покрыть расходы на лечение. Это меньшее, что я могу. Ситуация, конечно, так себе. Нормальные люди, наверно, после такого обращаются в местные участки и с сединой в волосах объясняют почти поминутно где, что и когда. Лили... могла бы пожаловаться Джеймсу. Но как будто бы... в голове не укладывается. Ещё минутами ранее пыталась волочиться с разодранной когтями ногой, а теперь пьёт чай в мир повидавшим особняке среди двух упырей разной масти. А в планах, вообще-то, свидание было. — Спасибо, что не убили, — первое, что приходит на ум, и во всём этом дурдоме она уже не уверена, к кому обращается точно. Ко всем? — я не откажусь от подобного жеста. Нога, знаете ли, действительно болит. — хмыкает деловито, но тут же прячется обратно взглядом в кружку, стараясь не думать о происходящем слишком уж много, иначе будет болеть ещё и голова. — Если вы закончили, я хочу поговорить с... — Римус Люпин. Просто Римус. — С Люпином наедине. Эванс, Вы справитесь одна? — Да, конечно. Я могу взять ещё конфет? — Сколько угодно. — Смею предположить, Вы не местный. — Приехал в начале месяца. Надеялся, что смогу проводить лунные ночи в здешних краях. Всё ещё не знаю, что делал бы, не будь Вас там. — Это был не я. Мой старший брат. Но Вам очень повезло, что это был именно он. — Могу поинтересоваться почему? — Узнай об этом маменька, которая вовремя уехала – Ваша голова имела бы огромный шанс стать декорацией на стене. Она терпеть не может того, что рядом кто-то ошивается. — Что-ж... я поищу другое место. Спасибо. Регулуса такие вещи заботить не должны. Чужие проблемы, заботы, неудобства и прочее-прочее. Ему же лучше, если лес снова затихнет: даже одна ночь, что маман застанет, может обернуться днями её недовольств. Ах, как хотелось бы не слушать всю эту нескончаемую болтовню. Он, конечно, любит её всем сердцем, но не настолько. Да и... — Вы читаете книги? Вообще-то, всё это неплохо развеяло его скуку, даже если он не был прямым участником главных сцен. — Разумеется. Я уже несколько раз посетил библиотеку в городе. Добираться с деревушки та ещё задача, но того стоит. К чему вопрос? Мы уже обсуждали, что у нас здесь слабоумие и отвага, да? Так вот. — Заходи если что. И научи своего парня выбирать более приятные места для свиданий. — До конца жизни мне это будешь напоминать? — Ну, если очень хочешь... Регулус так и не поднялся к Эванс: услышал краем уха шаги, что волочат бренное сонное тело, а потому необходимость в его компании для той пропала. Последующие часа два прошли в какой-то рутине разговоров совсем о неважном, и Лили только диву давалась всяк раз, осознавая с завидной скоростью, что с этим юношей, – точный возраст уважаемая предпочла не уточнять, – есть о чём поговорить. Джеймс бы тоже нашёл много общего, она уверена, если бы только... Ах, да. Если бы Джеймс не был охотником, который с поразительной меткостью выстреливает из ружья в чужой лоб.