Часть 19
3 апреля 2026 г., 08:18
Фезерингтон-хаус в этот день наполнился звуками шагов, лёгким шелестом платьев и тихими разговорами гостей. Джентльмены, привлекшиеся известием о «бриллианте и изумруде сезона», заполнили парадные залы, создавая ощущение, что дом на время превратился в миниатюрное отражение королевского бала.
Пенелопа, двигаясь между гостями, сохраняла спокойствие и невозмутимость. Внутри она тихо радовалась: её тактика начала меняться. В своих будущих статьях она намеревалась меньше заострять внимание на «проблемах в короне» — на скандалах, слухах и недомолвках вокруг королевской семьи. Сейчас её перо должно было служить не критике, а восхищению, подчёркивая выбор Королевы Шарлотты, чья проницательность открыла миру новый стандарт сезона.
— Ты, должно быть, очень устала, Пенелопа, — мягко заметила мать.
— Никак нет, мама, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Сегодняшний день слишком полон интересных встреч, чтобы жаловаться на усталость.
Едва она это произнесла, как в приёмной прозвучал лёгкий, уверенный шаг. И в двери показался он — Лорд Деблинг.
Высокий, внушительный, с привычной грацией, он нёс в руках аккуратно перевязанные букеты — для матери Пенелопы, для Пруденс и Филиппы. И наконец, он подошёл к Пенелопе с небольшим горшком. В нём была орхидея.
— Для вас, мисс Фезерингтон, — произнёс он с лёгкой улыбкой, протягивая растение. — Надеюсь, она будет вам приятна.
Пенелопа осторожно взяла горшок, удивлённо изучая цветок. Его лепестки казались почти светящимися в мягком дневном свете, а сама форма — идеальной и одновременно хрупкой.
— Орхидея… — тихо произнесла она, поднимая глаза на него. — Это… очень необычно, милорд.
— Знаю, — ответил он спокойно. — Этот цветок символизирует редкость и совершенство, — его голубые глаза чуть мягче засияли. — Его значение простое, но важное: восхищение тем, кто ценит красоту не ради внешнего блеска, а ради сущности.
Она чуть наклонила голову, слегка улыбнувшись.
— Вы вложили в подарок больше смысла, чем следовало бы, — произнесла она, осторожно касаясь лепестков. — Но это… приятно.
Он сделал небольшой шаг ближе, соблюдая всё те же приличия, но позволяя себе лёгкую близость.
— Присаживайтесь, милорд. Не желаете ли чаю?
— Благодарю. Очень мило с вашей стороны. Не хотите ли вы поговорить о чем либо? Может вас что-то интересует?
— Я хочу узнать больше о вас, милорд.
Лорд Деблинг слегка склонил голову, улыбка смягчила его строгие черты.
— О себе, мисс Фезерингтон? — сказал он, словно прислушиваясь к музыке в комнате. — Думаю, вы узнаете обо мне больше, чем привыкли слышать в светских салонах.
— Я слушаю, — ответила она с лёгкой улыбкой, пытаясь понять, какой человек скрывается за блеском глаз и осанкой маркиза.
— Ну, во-первых, — начал он, — я натуралист. Люблю изучать животных, растения, окружающий мир. Это, пожалуй, и определяет моё отношение к жизни. Я… не ем мяса. Для меня ценность жизни очевидна во всём, что дышит и растёт.
Пенелопа чуть приподняла бровь.
— Это довольно редкая привычка, особенно для мужчины вашего положения.
— Да, — сказал он, улыбаясь, — и иногда это вызывает недоумение. Но мне важно, чтобы мои поступки соответствовали моим убеждениям. Я готов на долгие экспедиции ради того, что считаю ценным.
— Я собираюсь отправиться в Северную Атлантику, — ответил он, — чтобы изучить и, если возможно, спасти большую гагарку. Видите ли, численность этих птиц критически снизилась, и я не могу сидеть сложа руки.
Пенелопа слегка улыбнулась.
— Вот это уже впечатляет… А как это сочетается с вашим возвращением в светское общество?
— Практичность требует и того, и другого, — сказал он с лёгкой насмешкой. — Я вернулся раньше, чем планировал, чтобы найти достойную спутницу жизни. Но не собираюсь пренебрегать своими обязанностями перед природой.
Она наклонила голову, оценивая его.
— Так значит, вы одновременно маркиз и натуралист-спасатель птиц? Это редкое сочетание.
— Именно так, — сказал он, улыбаясь глазами. — И, смею надеяться, что именно это делает меня интересным для вас.
Пауза. Орхидея между ними словно подчеркивала его слова — редкость, забота и внимание.
— А что насчёт брака? — тихо спросила Пенелопа, — я слышала, вы ищете практичный союз, но счастливый.
— Разумеется, — ответил он, — но для меня счастье — это не только светские условности. Это партнерство, основанное на уважении, общих целях и честности. Я хочу жену, которая будет разделять мои ценности, которая сможет оценить и мою заботу о природе, и светские обязанности.
Он сделал шаг ближе, не нарушая приличий, и добавил с мягкой улыбкой:
— И если вы позволите, мисс Фезерингтон, я хотел бы, чтобы мы узнавали друг друга не только в свете балов, но и в беседах о том, что действительно важно.
— Я согласна слушать, — ответила Пенелопа, сдержанно улыбнувшись. — Особенно если это будет не только разговор о браке.
— Тогда готовьтесь к тому, что я буду говорить о птицах, растениях и моих будущих экспедициях не меньше, чем о светских интригах и… возможной совместной жизни, — сказал он с едва заметным лукавством.
И теперь Пенелопа понимала: он не только умён, харизматичен и уверен в себе, но и необычайно искренен. Его ухаживания — это не просто красивые слова, а демонстрация намерений, подкреплённая его жизненной философией.
— Значит, — сказала она, слегка наклоняя голову, — я буду слушать ваши истории и оценивать, достойны ли они доверия.
Он улыбнулся, и впервые на лице Деблинга появилась лёгкая, почти детская радость.
— Вы не пожалеете, мисс Фезерингтон. Я надеюсь, что даже через годы, когда я буду вдали на экспедиции, вы сможете судить обо мне по тем разговорам, что мы ведём сегодня.
И в этом простом признании было столько силы и решимости, что Пенелопа невольно ощутила, как меняется весь её взгляд на него.
