Часть 24
3 апреля 2026 г., 15:34
Дверь закрылась за Колин Бриджертон, и тишина, наконец, стала по-настоящему их.
Лорд Альфред Деблинг не сразу заговорил.
Он смотрел на Пенелопу.
Теперь — иначе.
Не как на разумный выбор. Не как на удачное совпадение характеров.
А как на женщину, которая за эти недели незаметно для него самой стала… необходимой.
Он был рад.
Рад тому, как спокойно она ответила. Рад тому, что не дрогнула. Рад тому, что осталась рядом.
Но вместе с этим в груди появилось новое, непривычное чувство — почти тяжесть. Потому что теперь всё изменилось.
Изначально его намерения были ясны: практичный союз, уважение, взаимная выгода.
Он не обещал ей любви — и она не требовала её.
И именно это сейчас давило сильнее всего. Потому что он ошибся.
Он не рассчитал одного.
Её.
Её голос, её ум, её способность говорить прямо, не прячась за светскими условностями.
Её тихую силу.
Её искренность.
И эту неожиданную мягкость, которая скрывалась за острым словом.
Он влюбился.
Осознание пришло не резко — а постепенно, как нечто неизбежное.
И теперь стояло перед ним так же ясно, как она сама.
Рыжие волосы, в которых свет играл мягкими отблесками.
Светлая кожа.
И глаза — ясные, голубые, в которых было больше, чем она позволяла увидеть другим.
Он хотел не просто этот союз.
Он хотел её.
Целиком.
Её доверие.
Её сердце.
И впервые за долгое время не знал, как действовать.
Потому что над ним по-прежнему висело то, что он не мог отменить — экспедиция.
Полтора года — и он должен будет уйти.
На три года.
И всё, что он мог предложить ей — это брак… и отсутствие.
Это было честно.
Но теперь — недостаточно.
Он провёл рукой по подбородку, словно собираясь с мыслями, затем посмотрел на неё уже без привычной дистанции.
— Мисс Фезерингтон… — начал он, но остановился.
Слишком формально. Слишком поздно для этого.
Он чуть выдохнул и исправился:
— Пенелопа.
Она подняла на него взгляд и этого оказалось достаточно, чтобы он на мгновение потерял ту самую уверенность, которая никогда его не подводила.
— Я… — он замолчал, подбирая слова с той же тщательностью, с какой раньше принимал решения, — хочу, чтобы вы знали: всё, что я сказал ранее о нашем союзе… остаётся верным.
Он сделал шаг ближе.
— Но этого больше недостаточно для меня.
Тишина.
— Я не ожидал… — он едва заметно усмехнулся самому себе, — что изменю своё мнение так быстро.
Его взгляд стал глубже. Честнее.
— Вы оказались… куда большим, чем я предполагал.
Пенелопа замерла, не перебивая.
— И теперь, — продолжил он тише, — я не хочу лишь уважения между нами.
Он не сказал «любви», но это слово прозвучало в паузе между ними.
— Я хочу, чтобы этот брак стал для вас… настоящим.
Он не тянулся к ней. Не позволил себе лишнего. Но всё в нём — голос, взгляд, сдержанное напряжение — говорило больше любых прикосновений.
— И я найду способ это доказать.
Пауза.
Короткая.
И в ней — обещание.
Не громкое.
Но куда более серьёзное, чем любые клятвы.
