Глава 3. Бунт и его последствия
2 апреля 2026 г., 16:42
После завтрака я собрался в Хогвартс.
Это было странное чувство — надевать мантию, проверять палочку, перекидываться учебниками, зная, что на кухне остаётся Том Риддл. Один. В моём доме. Без присмотра.
— Я ухожу, — сказал я, заглядывая в спальню.
Том сидел на кровати (на моей кровати, между прочим, и даже не спросил) и листал мою старую тетрадь по зельям. На его лице застыло выражение лёгкого отвращения.
— Я заметил, — ответил он, не поднимая головы. — Иди. Я останусь. Медитировать. Или планировать твою смерть.
— Не скучай. Если хочешь есть — суп в холодильнике.
— Я не прикоснусь к твоему супу.
— Тогда просто не сжигай дом, хорошо? Мне тут жить.
Том поднял на меня глаза. Красные. Холодные. Полные обещания.
— Я ничего не обещаю, Поттер.
Я пожал плечами и вышел.
В конце концов, что он мог сделать? Связан магией, не может меня убить, не может ослушаться прямого приказа. А приказов я не давал, кроме «жди на кухне» — и то, это было больше просьбой. С другой стороны, кто сказал, что Тёмный Лорд не может устроить маленькую бытовую катастрофу?
В Хогвартсе день тянулся медленно.
Снейп на ЗОТИ был в своём репертуаре — снял десять очков с Гриффиндора за то, что я «дышал слишком громко». Гермиона что-то говорила про домашнее задание, Рон жаловался на слизеринцев, Драко строил рожи из-за слизеринского стола.
Обычный день.
Но внутри у меня всё чесалось. Я представлял, как возвращаюсь домой, а там — пустота. Или труп. Или Том, сидящий в кресле и пьющий мой чай, как ни в чём не бывало.
К обеду я всё-таки не выдержал.
— Слушай, — сказал я Гермионе, когда мы выходили из Большого зала. — Если я пропаду на пару дней, не ищи меня. Я в порядке. Просто... домашние дела.
— Какие домашние дела? — насторожилась она. — У тебя же даже кота нет.
— Вот именно. Пока.
Гермиона посмотрела на меня так, будто я только что признался, что вступил в ряды Пожирателей смерти.
— Гарри, ты странно себя ведёшь, — сказала она. — У тебя всё в порядке?
— Абсолютно, — соврал я с максимально честным лицом. — Всё отлично. Лучше всех.
— Ты говоришь, как Сириус, когда он что-то замышлял.
— Сириус был гением. Я просто устал.
Рон хлопнул меня по плечу.
— Чувак, если тебя что-то беспокоит — скажи. Мы же друзья.
— Всё хорошо, — повторил я. — Правда. Просто... много дел.
Друзья переглянулись, но расспрашивать не стали. Спасибо им за это.
Как только последний урок закончился, я аппарировал домой.
И замер на пороге.
Сначала я подумал, что ошибся адресом. Или что меня перенесло в другую квартиру. Или что Том всё-таки сжёг дом, и теперь я стою перед чужим входом.
Но нет. Дверь была моей. И замок — моим.
Просто внутри всё было... не так.
Я открыл дверь. Тишина. Идеальная. Пугающая.
— Том? — позвал я, вытаскивая палочку.
Ни звука.
Я прошёл в коридор. Диван в гостиной был перевёрнут. Подушки разбросаны по полу. Книги с полок — все до единой — валялись на ковре, некоторые раскрытые, некоторые порванные.
— Том! — громче.
Кухня.
Я замер в дверях.
Это было нечто.
Все шкафы были открыты. Тарелки — не разбиты, но выложены на столе в идеальную пирамиду. Стаканы стояли вверх дном. Вилки и ножи были разложены по размеру — от самых маленьких до самых больших. Будто кто-то с огромным количеством свободного времени и перфекционизмом решил переставить всё, но при этом не оставить ничего на своих местах.
В холодильнике (я проверил) продукты были вытащены и рассортированы по цвету.
Зелёное к зелёному. Красное к красному.
— Том, — сказал я в пустоту. — Ты здесь?
И тут я его услышал.
В спальне.
Я заглянул туда и увидел картину, которую запомню на всю жизнь.
Том Риддл сидел на моём подоконнике, поджав ноги, и рассматривал мою старую фотографию с родителями. Он держал её в руках так, будто это была улика с места преступления. На его лице не было злости. Только холодное, пугающее любопытство.
— Это твои родители? — спросил он, не поднимая головы.
— Положи на место, — сказал я.
— Они выглядели счастливыми. Жаль, что они умерли.
— Положи, я сказал.
Том медленно повернул голову. Улыбнулся. Не доброй улыбкой — хищной, довольной, как у кота, который поймал мышь и теперь играет с ней.
— Я ничего не сломал, — сказал он. — Только переставил. И прочитал. Ты плохо пишешь эссе по трансфигурации, Поттер. МакГонагалл была права, когда ставила тебе «удовлетворительно».
— Ты перерыл весь дом.
— Я изучал обстановку. Ты не оставил мне выбора. Ты ушёл и не сказал, чем мне заниматься. Приказа не было. Я был свободен.
— Свободен перевернуть всё вверх дном?
— Свободен развлекаться, — поправил он. — И я развлёкся.
Я закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Выдохнул.
В голове промелькнула мысль: «Убить его нельзя. Отпустить нельзя. Запереть в подвале — жестоко. Что делать?»
И тогда я вспомнил слова Гермионы: «Самый эффективный способ наказания для умного человека — это скука. И работа».
— Том, — сказал я, открывая глаза. — Ты уберёшь всё, что разбросал. Все вещи вернёшь на места. Книги расставишь по алфавиту.
— Я не буду...
— Это не просьба, — перебил я. — Это приказ.
Ошейник на шее Тома вспыхнул. Его тело дёрнулось. Он попытался сопротивляться — я видел, как напряглись мышцы, как сжались кулаки, как побелели костяшки. Но магия была сильнее.
— Ты... — прошипел он, но ноги уже несли его к выходу из спальни.
— И ещё, — добавил я, когда он проходил мимо. — Ужина сегодня не будет. Не для тебя.
Том замер.
— Что?
— Ты устроил погром. Ты читал мои личные вещи. Ты испортил мне день. Без ужина. Иди работай.
Том развернулся ко мне. Его лицо было белым от ярости.
— Ты не можешь меня морить голодом!
— Могу. Ошейник не запрещает голод. Еду ты мне не готовил, сам не ел, так что ничего не меняется. Иди. Убирай.
Он стоял ещё секунду. Потом его тело развернулось само, и он вышел в коридор.
Я сел на кровать и закрыл лицо руками.
— Что я делаю, — прошептал я в ладони. — Я только что приказал Тёмному Лорду мыть полы и оставил его без ужина. Моя жизнь превратилась в фарс.
Через полчаса я вышел проверить, как идут дела.
Том стоял в гостиной и собирал книги. Медленно. С выражением лица человека, который мысленно убивает меня двадцатью разными способами. Фартук (тот самый, розовый) он надел снова. Я не спрашивал зачем. Возможно, потому, что он был единственной чистой вещью, которую он нашёл.
— Ты пропустил «Основы зельеварения», — сказал я, проходя мимо. — Она должна быть после «Тёмных искусств», а не перед.
— Я знаю, где она должна быть, — процедил Том.
— Тогда зачем положил её в конец?
— Потому что хотел посмотреть, заметишь ли ты.
— Заметил. Переложи.
Ошейник вспыхнул. Том заскрежетал зубами, но переложил.
Я сел в кресло и стал смотреть.
Это было странное зрелище. Тёмный Лорд, уничтоживший половину магической Британии (в будущем), собирает с пола книги и протирает пыль с подоконников. Он делал это с такой тщательностью, будто от этого зависела его жизнь.
Или моя смерть.
— Ты думаешь, это меня унижает? — спросил он, не оборачиваясь.
— А разве нет?
— Я унижаю себя тем, что до сих пор не придумал способ тебя убить, — ответил он. — Уборка — это просто скука.
— Тогда почему ты так злишься?
Том резко развернулся. В руке у него была моя палочка.
— Откуда... — начал я, хватаясь за пустой карман.
— Ты оставил её в спальне на тумбочке, — сказал Том. — Небрежно. Я мог бы убить тебя ею в ту же секунду.
— Но не убил.
— Потому что ошейник, — процедил он. — Он блокирует любое действие, которое может причинить тебе вред. Я попробовал. Не работает.
— А жаль, — сказал я. — Было бы проще.
Том смотрел на меня. Долго. Потом бросил палочку на диван и вернулся к книгам.
— Ты странный, — повторил он то, что говорил утром. — Я угрожаю тебе смертью, а ты сидишь в кресле и комментируешь, как я расставляю книги.
— А что мне делать? Плакать? Я уже понял, что ты меня не убьёшь. По крайней мере, пока не найдёшь лазейку. А пока — живи, убирайся, и, может быть, завтра я дам тебе ужин.
Том промолчал.
Но его спина была такой прямой, будто он не убирал комнату, а стоял на военном совете.
Через два часа дом сиял.
Чище, чем был до прихода Тома. Книги стояли по алфавиту. Подушки лежали на своих местах. Пирамида из тарелок исчезла — посуда была аккуратно сложена в шкафу.
Том сидел на полу в коридоре, прислонившись к стене. Он выглядел уставшим. Не физически — магически. Борьба с ошейником выматывала.
— Я сделал, — сказал он, не глядя на меня. — Всё. Как ты велел.
— Я вижу.
— Ужин?
Я посмотрел на него. На красные глаза, которые теперь казались не злыми, а просто... уставшими. На бледное лицо. На руки, которые дрожали — то ли от усталости, то ли от голода.
— Нет, — сказал я. — Сегодня нет. Ты испортил мои вещи и нарушил мои границы. Завтра, если будешь вести себя хорошо — может быть.
— Ты жесток, Поттер.
— Я справедлив, — поправил я. — Есть разница.
Я встал с кресла, взял со стола яблоко (единственное, что не пострадало во время погрома) и бросил его Тому.
Он поймал.
— Это не ужин, — сказал он.
— Это яблоко. Ешь или не ешь — твоё дело. Спокойной ночи, Том.
Я ушёл в спальню и закрыл дверь.
Секунду спустя из коридора донёсся тихий хруст.
Кто-то всё-таки ел яблоко.
Я улыбнулся в темноту.
Завтра будет новый день. А значит, новые попытки отравления, новые истерики и, возможно, новый рекорд по мытью посуды.
Интересно, когда Том Риддл научится варить кофе?
