Цветы, которые не зацвели

Она пришла через три дня. Каям почувствовал её запах ещё издалека - мана, озон, кровь, которая уже почти не пахла. Он не двинулся с места, сидел на корточках у ручья, глядя на воду. Знал, что она идёт. Мог бы уйти, затеряться в лесу, как делал всегда. Не ушёл. - Я знала, что найду, - сказала Зерие, выходя из-за деревьев. Каям не обернулся. - Зря. - Возможно. - Она подошла ближе, села на камень рядом. В руках у неё был свёрток. - Я принесла тебе рубаху. Взамен той, что ты порвал. Каям опустил взгляд на свою рубаху. Дыра от разорванного подола была до груди, открывая бледную кожу. Он даже не заметил, что ходит так три дня. - Не нужно было. - Ты помог мне, - сказала Зерие. - Я возвращаю долг. Она протянула свёрток. Каям взял, развернул. Ткань была грубой, но чистой, пахла травой и солнцем - запахами, которых он почти не помнил. - Мне интересно, как ты это сделала, - сказал он, разглядывая рубаху. - Нашла меня. - Я запомнила твою ману. Она… странная. Не как у других демонов. - Потому что я не такой, - ответил он, и в голосе проскользнула горечь. - Слишком человечный для них. Слишком чужой для вас. Зерие не ответила. Она смотрела на воду, и Каям чувствовал её присутствие - спокойное, ровное, как дыхание леса. Рядом с ней зверь внутри затихал, не смея шевелиться. Они сидели у ручья до самого вечера. Разговаривали мало - больше молчали, слушая, как вода перебирает камни. Когда солнце скрылось за деревьями, Зерие поднялась. - Я приду снова, - сказала она. Каям хотел ответить, что не нужно, что она не должна. Вместо этого кивнул. Она приходила снова и снова. Иногда через день, иногда через два. Каям перестал считать дни - он ждал её прихода, и это чувство было таким острым, что пугало. Они встречались на той же поляне у ручья, где никто не мог их найти. Зерие приносила книги - старые свитки, пожелтевшие фолианты, которые добывала неизвестно где. Каям учил её тому, что узнал от демонов: магии подавления, иллюзиям, техникам, которые люди считали запретными. Она схватывала быстро, иногда быстрее, чем он успевал объяснять. - Ты сильный маг, - сказала она однажды, когда Каям показал ей, как создавать огоньки, не сжигая себя. - Почему ты не используешь эту силу? - Потому что она от них, - ответил он, развеивая пламя. - И чем больше я её использую, тем меньше во мне остаётся человека. Зерие задумалась. - А что такое «человек» для тебя? - спросила она, наклонив голову. - Ты странно произносишь это слово. Это тело? Память? Или что-то другое? Каям не знал, что ответить. - Я помню запах хлеба, - задумчиво произнёс он. - Чей-то смех. Чьи-то руки. Но я не помню лиц. Не помню, где это было. Может быть, это не мои воспоминания. Может, я просто присвоил их. - Ты думаешь, демоны способны на такое? - Не знаю. Она помолчала, потом сказала: - Я читала, что демоны не умеют плакать. У них нет слёз. Каям опустил взгляд. - Я тоже не умею, - сказал он. - Даже если хочу. Зерие не ответила. Она протянула руку и коснулась его пальцев - легко, как ветер касается листвы. Каям замер. Её пальцы были тёплыми, живыми. - Может быть, это и есть человек, - сказала она. - Не слёзы. А то, что ты хочешь плакать. Они начали встречаться тайно. Каям знал, что это опасно - для неё. Демоны не прощают тех, кто связан с врагом. Но он не мог остановиться. Каждый раз, когда она появлялась из-за деревьев, что-то в нём оттаивало, и зверь затихал, свернувшись в глубине. Зерие учила его видеть красоту в магии. Не только силу и разрушение, но и то, что можно создать. Она показывала ему, как заставить светлячков светиться ярче, как сплести из маны тонкие нити, которые держатся дольше шёлка. Каям смотрел на её руки, на то, как легко она творит, и впервые за долгое время чувствовал не голод, а покой. Однажды вечером она спросила: - Ты знаешь, что я хочу стать великим магом? - Знаю, - ответил он. - Я хочу, чтобы магия стала доступна всем. Не только эльфам, не только избранным. Каждый человек должен иметь право на неё. - Это опасно, - сказал Каям. - Всё опасно, - ответила она. - Но если не пробовать, мир не изменится. Каям смотрел на неё, на её золотые волосы, на огонь в глазах, и думал: она изменит мир. Он в этом не сомневался. Всё рухнуло в один из вечеров. Зерие показывала ему заклинание, которое нашла в старом свитке, - цветы, вырастающие из ничего. Каям смотрел, как из земли пробиваются тонкие стебли, как распускаются белые бутоны. Впервые за десять лет он почувствовал что-то, похожее на радость - тёплую, живую, почти забытую. А потом зверь проснулся. Это случилось внезапно. Без предупреждения. Без причины. Мир качнулся, краски поблекли, и вместо цветов он увидел только хрупкую плоть, живую кровь, страх, который пахнет сладко. Чужие эмоции - её эмоции - вдруг стали осязаемыми, и голод заворочался в груди, требуя насытиться. - Каям? - голос Зерие прозвучал приглушённо, как из-под воды. Он поднял голову. Она стояла перед ним, и её глаза - золотые - смотрели спокойно. Без страха. Без паники. - Уходи, - прошептал он, опуская голову. Голос прозвучал чужим, холодным. - Пожалуйста. Зверь рвался наружу, требуя крови, требуя подчиниться. Каям чувствовал, как ногти впиваются в ладони, как тело начинает двигаться само - вперёд, к ней. Она не двинулась. - Каям, - сказала она. - Смотри на меня. Он посмотрел ей в глаза. Её голос был ровным, как вода в ручье. - Ты сильнее этого. Ты человек. - Я не… - голос сорвался, где-то внутри что-то хрустнуло. - Ты человек, - повторила она. - Иначе ты бы уже убил меня. Она шагнула к нему, и Каям почувствовал, как её пальцы коснулись его щеки. Тёплые. Живые. - Я здесь, - сказала она. - Я не боюсь. Зверь замер. Голод отступил, свернулся, затаился. Мир снова обрёл краски, и Каям услышал, как он дышит - тяжело, прерывисто, как после долгого бега. Он стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя её ладонь на своём лице. Слёз не было. Но где-то глубоко, там, где пряталось всё, что осталось от человека, он плакал. - Не приходи больше, - сказал он. - Я опасен. - Ты не опасен для меня, - ответила Зерие. - Ты просто боишься. Она опустила руку, и Каям почувствовал, как холод возвращается на место тепла. - Я приду завтра, - сказала она. - И послезавтра. И каждый день, пока ты не перестанешь бояться. Каям смотрел ей вслед, когда она уходила в темноту. И знал, что она сдержит слово.