Цветы, которые не зацвели

Они встречались уже несколько месяцев - Каям перестал считать, но чувствовал, как время меняет их обоих. Зерие приходила всё чаще, оставалась всё дольше. Иногда она приносила книги, иногда - еду, которую Каям ел медленно, пробуя вкус, о котором почти забыл. В тот день она пришла с первыми снегопадами. Лес посерел, ручей затянулся тонкой коркой льда, и Каям сидел на своём обычном месте, глядя, как снежинки тают на ладони, не оставляя следа. - Ты когда-нибудь думал о том, чтобы вернуться к людям? - Зерие опустилась рядом, поправила полы плаща. Каям не ответил. Он перебирал в руке маленький кожаный мешочек, который всегда носил на шее. Зерие заметила его в первый день, но не спрашивала. - Что там? - теперь спросила она, склонив голову. Он помолчал, потом развязал тесёмку и высыпал содержимое на ладонь. Горсть земли - сухой, серой, почти пыльной. - Я не помню, откуда это. - Каям смотрел на серый порошок, не поднимая глаз. - Знаю только, что оно всегда было со мной. Когда я очнулся… после того, как стал демоном, этот мешочек был у меня. - Он помолчал, сжал пальцы. - Иногда я думаю: может быть, это моя могила. Или чья-то. Зерие смотрела на землю, не пытаясь прикоснуться. Только чуть прищурилась, будто разглядывая что-то невидимое. - Ты говорил, что был человеком. - Кажется. - Каям ссыпал землю обратно, затянул мешочек. - Я помню… ощущения. Тепло. Смех. Кто-то держал меня за руку. Но лиц нет. Ни имён, ни мест. Только… эти. Он коснулся мешочка, и Зерие заметила, как дрогнули его пальцы. - Расскажи, - попросила она. Голос тихий, но настойчивый. - Нечего рассказывать. - Каям поднял голову, и в его красных глазах мелькнуло что-то колючее. - Я демон. У демонов нет прошлого. Так говорят. - Ты не просто демон. Он усмехнулся - криво, почти горько, и отвернулся к ручью. - Тогда кто? Я не помню своего имени. То, что у меня есть, дали мне они. Я не помню, где родился, как выглядел. Я даже не знаю, был ли я хорошим человеком или плохим. Может быть, я заслужил то, что со мной случилось. Зерие молчала долго. Снег падал между ними, таял на её волосах, на его плечах. Она смотрела на замерзший ручей, потом перевела взгляд на него - медленно, словно принимая решение. - Я могу попробовать, - сказала она. - Что? - Восстановить память. - Она подалась вперёд, голос стал живее. - Есть старая магия - не та, что используют демоны. Она работает с остаточными следами. Если часть тебя всё ещё человек, может быть… - Нет. - Каям поднялся, сделал шаг назад. - Не надо. - Почему? - Потому что я боюсь. - Он не смотрел на неё. - Боюсь узнать, что там ничего нет. Или… что я не хочу это помнить. Зерие встала, подошла к нему. Не касалась, стояла рядом, глядя на затянутый льдом ручей. Потом повернулась, и в её глазах не было жалости - только спокойная уверенность. - Я не буду заставлять. - Она чуть улыбнулась уголком губ. - Но если захочешь - я попробую. Он согласился через неделю. Зерие принесла свитки, которые добыла в библиотеке, чьё название отказалась называть. Они устроились в пещере недалеко от ручья - там, где ветер не гасил огонь, а стены помнили тепло. - Магия остаточных следов, - объясняла она, разворачивая схемы и поправляя прядь волос, упавшую на лицо. - Она не вторгается в сознание, она ищет то, что было до. Как корни дерева - они уходят в землю, даже если ствол срублен. Каям сидел напротив неё, сжимая в пальцах мешочек с землёй. - Что ты хочешь найти? - спросила она, прищурившись, будто пыталась разглядеть ответ до того, как он прозвучит. - Не знаю. - Он опустил взгляд. - Что-нибудь. Хотя бы имя. Зерие кивнула. Она начала плести заклинание - медленно, осторожно, как ткач, который боится порвать нить. Мана текла вокруг Каяма, не касаясь его, обволакивая, как утренний туман. - Закрой глаза, - сказала она, и её голос стал мягче, почти шёпотом. - Не пытайся вспоминать. Просто… смотри. Он закрыл глаза. Сначала ничего не было - только темнота, холод, пустота. Потом, где-то далеко, мелькнул свет. Каям потянулся к нему, чувствуя, как мана Зерие ведёт его за руку, как в детстве, когда кто-то… Свет стал ярче. Каям увидел комнату - низкий потолок, запах хлеба, скрип половиц. Чьи-то руки - тёплые, большие - поднимают его, и голос говорит: - Смотри, какой сильный… Он не мог разобрать дальнейших слов. Они звучали глухо, как сквозь воду. Но тепло - он чувствовал тепло, настоящее, живое. И вдруг - вспышка. Боль. Крик. Чьи-то крики, тьма, запах крови и… Каям распахнул глаза. Пещера качнулась, огонь перед ним задрожал. - Всё? - спросила Зерие, и в её голосе он услышал тревогу. Она подалась вперёд, ловя его взгляд. - Я видел… - Он замолчал, не находя слов. - Кого-то. Тепло. А потом… - Потом? - Она склонила голову, ждала. - Потом темнота. И боль. - Каям провёл рукой по лицу, пальцы дрожали. - Всё. Больше ничего. Зерие откинулась назад, развеивая заклинание. Она выглядела уставшей - магия отняла много сил. Прикрыла глаза на мгновение, потом открыла. - Следы обрываются, - сказала она, качнув головой. - Как будто что-то их стёрло. - Как будто кто-то хотел, чтобы я ничего не помнил. Они молчали. Каям смотрел на огонь, и в его красных глазах отражалось пламя. Зерие наблюдала за ним, не отводя взгляда. - Ты видел тепло, - произнесла она тихо. - Значит, оно было. - Было. - Он коснулся мешочка. - Но я не знаю, чьё. Она не стала уговаривать его попробовать снова. Каям сам понял, что больше не хочет. Не потому, что испугался боли. А потому, что боялся увидеть, как это тепло угасает. Проходили месяцы. Зима сменилась весной, лес ожил, и Каям заметил, что стал чувствовать иначе. Не так, как раньше. Внутренний голос - тот, что принадлежал зверю - не исчез, но ослаб. Или, может быть, Каям просто научился его заглушать. Они с Зерие теперь подолгу разговаривали. Она рассказывала о магии, о книгах, о людях, которых встречала. Иногда - о том, какой хочет сделать мир. Каям слушал, и впервые за долгое время ему казалось, что он тоже может к чему-то принадлежать. - Ты изменился, - сказала она однажды, когда они сидели на склоне холма, глядя на закат. Она обхватила колени руками и чуть улыбнулась, глядя на него искоса. - Я? - Ты меньше смотришь в землю. - Она повернулась к нему, прищурилась от солнца. - И иногда ты улыбаешься. Каям не нашёлся, что ответить. Он не замечал за собой улыбки. - Может быть, - сказал он, и уголок его губ дрогнул, - я начал верить, что смогу вернуться. - Вернуться к людям? - Вернуться к себе, - поправил он. Зерие улыбнулась. Это была редкая улыбка - тёплая, открытая. Каям подумал, что таких улыбок он не видел ни у кого из демонов. И ни у кого из людей - за те редкие мгновения, когда приближался к ним. В тот вечер он позволил себе поверить, что всё может быть иначе. Приступ случился, когда она ушла. Каям возвращался в пещеру, когда почувствовал знакомую пустоту - мир начал гаснуть, краски блекнуть, звуки затихать. Зверь поднял голову, потянулся, и Каям понял: сейчас, без неё, без её голоса, он может не справиться. Он упал на колени, вцепившись пальцами в землю. Голод накатывал волнами, требуя найти кого-нибудь, впитать чужой страх, чужую боль. - Нет, - прошептал он, сжимая зубы. - Нет. Он попытался представить её лицо. Золотые волосы, спокойный взгляд, тёплые пальцы, касающиеся его щеки. «Ты человек. Иначе ты бы уже убил меня». Зверь замер. Каям сжал кулаки, чувствуя, как мана внутри начинает успокаиваться. Не сразу. Нелегко. Но он держался, цепляясь за воспоминание о её голосе, о её тепле. Когда всё кончилось, он лежал на сырой земле, тяжело дыша, чувствуя, как листья прилипают к щеке. Рука сама потянулась к мешочку на шее. Каям сжал его, ощущая сквозь кожу сухую, почти невесомую землю. - Я справился, - сказал он тихо, обращаясь к кому-то, кого не мог вспомнить. - Я справился сам. В лесу было тихо. Только ветер шелестел листвой, и где-то далеко кричала ночная птица. Каям поднялся. Впервые за десять лет он почувствовал не страх перед собой, а что-то другое. Надежду. Он рассказал Зерие на следующей встрече. - Ты справился сам, - повторила она, и в её голосе было удивление, смешанное с гордостью. Она чуть наклонила голову, рассматривая его, будто видела впервые. - Значит, я была права. Ты сильнее, чем думаешь. - Это ты. - Каям покачал головой. - Твои слова. Я вспомнил их, и… Он не договорил. Зерие смотрела на него, и в её золотых глазах он видел отражение своей надежды. - Значит, - сказала она, и губы её тронула мягкая улыбка, - мы помогли друг другу. Каям кивнул. Ветер шевелил её волосы, и он вдруг подумал, что если бы мог плакать, то сейчас, наверное, заплакал бы. Но слёз не было. Только тихая, почти забытая радость - живая, тёплая, настоящая. Они сидели на склоне холма, глядя, как солнце уходит за горизонт, и Каям впервые за долгое время не боялся того, что наступит ночь.