Цветы, которые не зацвели

Лето выдалось тёплым. Трава на склоне выгорела до желтизны, и Каям, лёжа на спине, щурился на облака. Рядом, подперев голову рукой, Зерие листала потрёпанный свиток - что-то о свойствах магических кристаллов. Нога её мерно покачивалась в такт каким-то внутренним мыслям. - Ты слышал когда-нибудь о камнях, хранящих голоса? - спросила она, не отрываясь от текста. - Нет. - Каям приподнял бровь, но не повернул головы. - Говорят, древние эльфы умели их делать. Записывали на них воспоминания, чтобы не забыть. - Она отложила свиток, перекатилась на живот и подпёрла подбородок ладонями, глядя на него снизу вверх. - Может, и тебе бы помогло. - Камни? - Каям усмехнулся краешком губ. - Или что-то другое. - Зерие пожала плечами и принялась теребить травинку, накручивая её на палец. - Просто думаю вслух. Она часто так делала - бросала идеи, не настаивая, давая ему самому решать. Каям привык. Иногда это раздражало, но чаще - успокаивало. Рядом с ней не нужно было защищаться. - Как твоя деревня? - спросил он, меняя тему. - Всё так же старейшинам не нравится, что ты изучаешь демоническую магию? - Не то слово. - Зерие закатила глаза и села, обхватив колени. - На прошлой неделе один из них заявил, что я «играю с огнём». А другой спросил, не собираюсь ли я служить Королю Демонов. Каям напрягся - это заметно было по тому, как дёрнулись его пальцы, лежавшие на траве. - И что ты ответила? - Сказала, что Король Демонов занят своими делами в замке, ему не до меня. - Зерие хмыкнула и тряхнула волосами, откидывая их за спину. - А если и приду - ему станет скучно со мной разговаривать. Каям не удержался - коротко, но искренне усмехнулся. Зерие заметила, улыбнулась в ответ, и на мгновение ему показалось, что всё и вправду может быть хорошо. Он ушёл затемно, как всегда - чтобы никто не увидел их вместе. Зерие осталась на холме, провожая его взглядом, а Каям углубился в лес, обходя эльфийскую деревню стороной. Луна светила ярко, но он обходился без неё - ночное зрение демона позволяло видеть лучше, чем днём. Он шёл, бессознательно подавляя свою ману - привычка, выработанная за годы скитаний. Каям научился этому инстинктивно - человеческая часть помнила, что выживает тот, кого не замечают. Запах он почувствовал издалека. Серу, гниль и что-то ещё - холодное, металлическое. Демоны. Не один, несколько. Каям замер, прижался к стволу старого дуба. Его собственная мана была подавлена до ничтожного уровня - демоны не должны были его почувствовать. Они стояли на поляне в трёхстах шагах от него. Четверо. Почти не двигались. Каям узнал одного - Гримм, старый демон с обломанным рогом, который когда-то назвал его «слизнем, забывшим своё место». Гримм застыл неподвижно, как изваяние. Двое других замерли по бокам, лишь изредка поворачивая головы. Третий сидел на камне, не шевелясь. - Деревня богатая, - произнёс молодой с длинными белыми волосами. Голос ровный, без эмоций. - Эльфийское поселение. Магов много, но сильных - почти нет. Одна, да и та ещё соплячка. Выброс маны слабый. - Зерие, - вставил третий, сидевший на камне. Он даже не повернул головы. - Та, что таскается с выродком. Каям сжал зубы так, что хрустнуло в челюсти. - Каям? - Гримм чуть наклонил голову - единственное движение, которое он совершил. - Он не проблема. Его мана почти не ощущается. Слаб, путается с людьми. Если сунется - убьём заодно. - А если нет? - спросил четвёртый, не меняя позы. - Тогда после того, как сожжём деревню, найдём его. - Гримм оскалился, но тело осталось неподвижным. - Интересно, как он запоёт, когда его эльфийка сгорит заживо. Смех - сухой, щёлкающий, похожий на треск сучьев - разнёсся по поляне. Но никто из демонов не дрогнул. Они смеялись только ртами, не меняя положения тел и выражения лица. Каям не помнил, как отступил в чащу. Ноги несли его сами, ломая ветки. В голове билось одно: предупредить. Зверь внутри ворочался, но Каям заставил себя сохранить контроль - и продолжал подавлять ману. Он почти вышел к деревне, когда понял, что идёт не один. - Куда спешишь, выродок? - раздалось сзади. Каям развернулся. Беловолосый стоял в трёх шагах - бесшумный, почти невидимый в предрассветных сумерках. За его спиной маячили двое других. Гримм появился слева, отрезая путь к деревне. - Хотел предупредить свою игрушку? - Гримм склонил голову. - Не выйдет. Каям попытался рвануть вперёд, но боль пронзила тело - та же магия подавления, что и раньше. Он упал на колени, вцепившись пальцами в землю. - Не надо, - прошептал он. - Оставьте её. - Оставить? - Гримм подошёл ближе. - Зачем? Мы только начали развлекаться. Он щёлкнул пальцами - на этот раз демонстративно, и Каяма скрутило новой волной боли. Зверь внутри забился, требуя вырваться, разорвать их, уничтожить всё. - Нет, - выдавил Каям, сжимая мешочек на шее. - Не сейчас. - Сопротивляется, - заметил беловолосый, даже не взглянув на него. - Забавно. - Посмотрим, как долго, - ответил Гримм. Он поднял руку, и боль усилилась. Каям закричал - не от боли, от ярости и бессилия. Но он продолжал давить свою ману, не позволяя сущности вырваться. Он закрыл глаза и провалился в воспоминания. Золотые волосы, рассыпающиеся по плечам, когда она наклоняется над свитком. Лёгкий ветер поднимает пряди, и Каям задерживает дыхание, чтобы не спугнуть мгновение. - Ты смотришь, - говорит она, не поднимая головы, и в её голосе - улыбка. - Смотрю, - отвечает он. Она тогда рассмеялась - тихо, тёпло, как плеск ручья о камни. Каям запомнил этот звук. Он повторял его в голове в самые тёмные ночи, когда зверь подступал слишком близко. - Каям, - её голос, спокойный, без страха. - Ты человек. Иначе ты бы уже убил меня. Она сказала это в тот вечер, когда цветы рассыпались пеплом, а он упал на колени, сжимая голову. Её пальцы коснулись его щеки - тёплые, живые. Он чувствовал их до сих пор, спустя месяцы. - Я здесь, - сказала она тогда. - Я не боюсь. Каям сжал мешочек с землёй так, что кожаная тесёмка впилась в пальцы. - Держись, - прошептал он, обращаясь к кому-то внутри себя. - Держись за неё. Воспоминания накатывали одно за другим. Её глаза - золотые, с искрами, когда она злилась. Её привычка теребить край рукава, когда волнуется. Её смех, когда он сказал что-то нелепое. Её молчание, когда они сидели у ручья и слушали природу. Зверь замер, прислушиваясь к этим образам. Не отступил, но затих - как хищник, который не понимает, почему добыча не бежит. - Что он бормочет? - спросил третий. - Пытается не сойти с ума, - ответил Гримм. - Бесполезно. Но Каям держался. И где-то далеко, в деревне, Зерие просыпалась и собиралась на встречу, ещё не зная, что этот день станет последним для многих.