Двое - это слишком

      На следующее утро Рокэ обезвредил яд, который прислал в письме найденному сыну Вальтер Придд, трижды пожаловался на жизнь Моро, на что тот очень сочувственно пошевелил ушами, и жизнь пошла своими чередом.              Оруженосцы Рокэ не мешали, они блаженно окопались в библиотеке и даже ночевали там, уроки фехтования с ними проводил Хуан, верховой езде учил Пако, выживанию в свете — дуэнья, и вообще кэналлийцы на удивление хорошо с ними справлялись. Хуан, кажется, уделял им особенно много времени, редкая сентиментальность для бывшего разбойника. И чему только он их учил?       Айрис посещали ее брат, которому очень шли цвета Рокслеев, и кузен Наль; с Валентином тайно общалась мать, фрейлина королевы.       Рокэ всё это не одобрял, но ограничился наказом не выходить из дома без солидной охраны.       Он распорядился об этой охране и забыл о новых обязанностях до дня рождения королевы.              День рождения королевы, кстати, прошел вполне мирно, Рокэ спустил с лестницы всего лишь пару придворных и никого не вызвал на дуэль.       Оруженосцы держались пристойно, но было бы лучше, если бы Айрис, выходя из дворца, не поделилась вслух своим мнением о прошедшем. На выходе всегда громко разговаривали, но при виде Айрис все смолкли, и ее фраза:       — Я думала, она красивая, а она какая-то белая глиста, — прозвучала в полной тишине.       

***

      … О том, что брат Айрис проиграл Колиньяру коня и кольцо, они узнали от Наля.       Если бы с братом в тот момент был не только Наль, но и Айрис с Валентином, ничего бы не случилось, но поскольку они с Айрис крупно поссорились, зло произошло.       Дело в том, что брат не простил Айрис «белую глисту», и вообще он жил в своем параллельном мире, не касаясь реальности.       — Ему граф Штанцлер говорит, что у нас постоянная оргия, а не жизнь, а Дик верит! — возмущалась Айрис. — Я ему объясняю, как на самом деле, но он же не слушает. Какая оргия, когда встаешь кормить лошадь в шесть утра, потом на тренировку, потом землеописание и история до обеда, потом опять тренировка, потом дуэнья, — у кого будут силы на оргию?! У кого, я спрашиваю? Он думает, мне тут легко живется!       Глядя на здоровый румянец Айрис, Рокэ подумал, что таки да, живется легко. Легче, чем дома.       — А какие гадости он говорит про Валентина и Джастина? Я его за это уже била, — закончила оруженосица, сразу напомнив Алве маму Мирабеллу с шестопером. — Не хочу с ним общаться, пока он не поумнеет, и он со мной тоже, он как мама: «ты погрязла в разврате».              … Тем не менее, узнав, как шулерски обокрали Дика, Айрис громко возмущалась.       — Он придурок, но он мой брат! А вот шулеры — нехорошие люди и должны быть наказаны.              Тем же вечером Рокэ узнал, что Эстебана ограбили.       В темном переулке на него напала банда разбойников и отобрала неправедный выигрыш, который затем обнаружился у ворот дома Рокслеев, а Эстебан получил почетную грамоту вора и мошенника за подписью Сузы-Музы-Робингузы Шервудского.       Никогда еще Рокэ не было так плохо.       Он чуть не уволил Хуана, восклицая:       — Что ты наделал?! Чему ты их научил?! Вспомнил свое разбойное прошлое, опять хочешь на галеры?!       — Соберано, — оправдывался управляющий, — мы всё по науке делали, дор Валентино по всем законам проверял, он план написал, как сделать, чтобы нам ничего было пришить нельзя! Он знает, как следствие работает, он же сын супрема!       Рокэ, тоже сын супрема, выслушал план в деталях и признал, что действительно, ничего пришить нельзя.       Даже попытки наставить оруженосцев, что грабить плохо, не нашли понимания, Айрис спросила:       — А правда, что вы, монсеньор, были морским разбойником? А «Каммориста» сохранилась? А когда вы поедете в отпуск в Кэналлоа, вы возьмете нас с собой на «Каммористу»? А стрелять из пушки научите?       — Я Повелитель Волн, — задумчиво сказал Валентин, — как бы это проявилось в морском сражении? Я действительно чувствую воду и могу ей управлять… Нагнать волны на вражеский корабль, дать попутную воду своему, обойти бурю, найти морские клады? Было бы интересно…       И что тут ответишь?!       Рокэ прогнал дуэнью, которая в маске и с пистолетом помогала грабить Эстебана, напился и лег спать в надежде, что проснется — и этот кошмар кончится.       

***

             Но кошмар не кончился. Хуже того, мама Валентина передала, что его хочет видеть королева.       Валентин планировал взять на подстраховку Айрис, но королева тоже помнила «белую глисту» и особо подчеркнула, что встреча будет наедине и Айрис она не пропустит.              Перед встречей Валентин долго сидел в библиотеке и что-то выписывал.       После встречи прознатчики доложили Рокэ, что встретив королеву, Валентин залился слезами и пал на колени, после чего излагал полчаса, не давая ей вставить ни слова и доведя ее до истерики.              На следующее утро Рокэ явился во дворец и на утреннем приеме схлопотал от королевы звонкую пощечину.       У придворных отвисли челюсти.       — Вы! — отвесив вторую пощечину, вскричала Катарина. — Вы просто чудовище! Да как вы могли, он же еще совсем ребенок! До такого даже Штанцлер бы не додумался!       — До чего? — с интересом спросил кардинал Сильвестр.       — Мне стыдно сказать! — с достоинством отвечала Катарина и тут же выложила во всех подробностях.       Придворные слушали изумленно, а стыдно стало Рокэ, потому что он, кажется, один опознал сочную сцену из античной классики. Вот что выписывал вчера Валентин, не изменив в шедевре почти ни слова и добавив пару деталей из запрещенных поэм Веннена.       Знатоки тонкой словесности, включая Катарину, ни классики, ни Веннена не читали.       Пожалуй, их читали только Сильвестр с Лионелем, судя по ухмылкам.       — Это ужасно и безобразно! — продолжала королева. — До чего мы дошли, до чего нас довел граф Штанцлер?! Я вас в Багерлее запрячу за это, Рокэ, я вас просто отравлю!       — Лучше отравите Штанцлера, — буркнул кардинал.       — Я уже это сделала, — гордо сказала Катарина. — Я его вчера зарезала.       И упала в обморок.              Кардинал шепнул кому-то: «Проверить и убедиться», — после чего люди отправились в покои Штанцлера и действительно убедились.       Искали архив Штанцлера и не нашли, ходили слухи, что его спрятала королева, чтобы использовать или запродать подороже.       Кардинал был в восторге.              Кстати, он давно хотел сменить Катарину на дочь Фомы Урготского, а тут нашелся повод.       Кардинал взял королеву под личный надзор, развел с королем, увез из дворца — и больше про Катарину Ариго никто никогда не слышал, зато кардинал заговорил секретами, которые мог знать только Штанцлер, а среди его лучших шпионок появилась таинственная и зловещая блондинка по кличке Миледи.       … А короля тут же женили на Юлии Урготской.       

***

             Зато после возвращения наследства с сестрой примирился Дик, и с тех пор они часто гуляли вместе, что наводило Рокэ на страшные подозрения, потому что Дика он считал ходячей катастрофой.       И оказался прав, как всегда.              — Вы разворотили таверну «Весенний цветок», за это я заплачу, и ваш брат вызвал на дуэль в Ноху семерых? Я сам там буду, это несправедливо.       — Таверну разворотили не мы, то есть не только мы, — вздохнула Айрис. — Эстебан со своей кодлой тоже здорово дрались. Семеро против десяти действительно несправедливо, но я же девочка, а Наль вообще не считается, он не умеет драться. А Хосе с друзьями формально слуги, так что…       — Что? — спросил Рокэ, держась за голову.       — Эстебан сам напросился, — твердо сказала Айрис. — Почему он гадости говорит? Мы тихо сидели, никого не трогали, Хосе учил Наля кэналлийскому, и тут они вваливаются! Хосе им объясняет, что мы с охраной и пусть отваливают, а они не отваливают. Эстебан такую мерзость про Джастина сказал!.. Ну, я говорю, что он ызарг вонючий, надела ему на голову кастрюлю и ушла.       — Сковородку, — поправил Рокэ.       — Сковородку мы надели на Северина, — уточнила Айрис. — Потом уже, когда общая драка была. И перед хозяином таверны мы сразу извинились, он вообще сказал, что Эстебан первый начал, он и должен за всё платить!       — Драться начали вы, — отрезал Рокэ.       — Мне кажется, Эстебан на это специально нарывался, — вставил Валентин. — Случайно такие вещи не говорят, он напрашивался на ссору.       — Он на дуэль напрашивался — и напросился.       — Вызов на дуэль послали тоже вы.       — Ага, «вызываю вас всех»! Дик спятил, но они правда кишели как ызарги. Я и сказала, что честно будет все против всех, и мы договорились на Ноху, когда у Эстебана голова заживет. И я палец, кажется, потянула.       — Палец как раз заживет быстро, — заметил Валентин, — долго будет у того приятеля Эстебана, который ногу сломал, когда через окно прыгал. И у тех двоих, которым Хосе с Хончо и Начо наваляли, они как в дугу согнулись, так и пошли согнутые. Наверное, потом их кто-то расплел.              — Если Эстебану надоест ждать, он просто передоговорится, чтобы выйти с Диком один на один, — предположила Айрис. — Монсеньор, можно тогда Дик потренируется с нами? Хуан отлично учит.       — Можно, — разрешил монсеньор, имея в виду нечто получше.       Тем же вечером он отправился во дворец и выбил из короля указ о полном запрете дуэлей. Кто бы мог подумать, мрачно размышлял Алва, до чего я дошел! Я — я!!! — велел запретить дуэли! Вот до чего доводят оруженосцы.       Тем не менее, страшные сны, как он опаздывает на генеральную драку в Нохе и стенает утренней зарей над ее развалинами, над которыми гордо реет Валтазар, преследовали Рокэ еще долго.              А три дня спустя Рокэ вызвали на Совет Меча.       — Любой другой, кроме Рокэ Алвы, счел бы задачу спасения Варасты невыполнимой, — говорил новый кансилльер Бертрам Валмон. — Я бы добавил, что и с Рокэ Алвой она остается почти невыполнимой, потому что он один против бесчисленных орд бириссцев и огромной армии казарона. Но я скажу другое: если бы он был один, но теперь он не один. С ним будут оруженосцы, в талантах которых за эти месяцы убедилась вся Оллария, и талантам которых, я бы сказал, тесно в столице, они требуют войны и простора. Я спокоен за Рокэ Алву, господа, вместе со своими юными учениками он разнесет по кочкам казаронов и бириссцев, а буде необходимость разнести втрое больше, и я был бы спокоен втрое больше. И еще я теперь спокоен за дорогую Олларию, появилась надежда, что и она достоит до осени. Кто за мое предложение, голосуйте… Принято единогласно.              

***

      Из Варасты милые оруженосцы вернулись с почетом, орденами и званиями.       Хотя генералы Южной армии были заранее наслышаны об их… талантах, как удачно выразился кансилльер, а Эмиль Савиньяк так вообще знал их по Олларии лично, но слухи всегда надо подтвердить, и вначале на парочку смотрели с законным подозрением. А потом парочка освоилась и развернулась вовсю, особенно Валентин. Что эта юная зараза творила, уму непостижимо.       Как он после Дарамского сражения повернул сель мимо бирисских сел на армию Адгемара и потопил ее? Повелитель Волн, так и растак! Или раньше, когда в веселой компании Айрис они выследили глупого генерала Феншо и дали ему советы, как улизнуть из засады бириссцев и развернуть ситуацию, заманив теперь уже бириссцев в засаду Рокэ?       Пристыженный Феншо всем говорил, что это оруженосцы спасли его с отрядом и должны зваться генералами вместо него, он стал самым тихим и исполнительным офицером Южной армии.       Из Варасты они вернулись с триумфом.       

***

      Кстати, в Олларию они въезжали уже с новой гувернанткой!       Хуан предупредил, что нашел отличную женщину, которая живет в пригороде Олларии, и нетерпеливый Рокэ забрал ее по пути в столицу.       Он знал, что после такой победы заслужил отпуск, и чувствовал, что его должны немедленно отпустить в Кэналлоа, а не то он завоет, залает и кого-нибудь съест. Оставив оруженосцев на новую гувернантку, рассудительную и расторопную Луизу Арамону, он уехал.       Отпуск не удался, Рокэ продолжали мучать кошмары и он досрочно вернулся. Вовремя к большому погрому.       

***

      Когда он приехал, в Олларии шел вселенский потоп. Разверзлись хляби небесные, ливень лил как из ведра, и под этим ливнем у ворот его дома спорили дядюшка его оруженосца Валентина, фанатик Авнир во главе отряда погромщиков, с племянником.       — Привечайте странников, ибо над ними длань Создателева, — сообщал оруженосец.       — Не тебе, нечестивец, цитировать Книгу! — огрызался дядя.       Насколько было известно Алве, Валентин и не цитировал: такого стиха в Книге не было. Что ж, не все, кто зовется знатоками Книги, действительно ими являются.       Никто из отряда Авнира подлога не заметил.       — А на тех, кто замышляет против странников, падет кара Создателя, если вы помните историю двух скверных городов. Дядюшка, погода плохая, городская стража наготове, поджечь город у вас не получилось, сама природа против вас. Идите домой и обсохните.       При этих словах дождь на Авнира полил еще сильнее.       — Городская стража нам не помешает!       — У них приказ Первого маршала.       — Первого маршала нет в городе, а приказ ты подделал! — рявкнул Авнир.       — Первый маршал в городе есть, — сказал Рокэ и ввязался в очередную авантюру.       Приказ, который Валентин лично доставил дежурному по городу Давенпорту, Рокэ увидел сильно потом и согласился, что подделывать его бумаги оруженосцам еще учиться и учиться.       Спасибо хоть за то, мрачно думал Рокэ, что негодяи взялись приказывать только городской страже, а вызвать Эмиля Савиньяка из Тарники они не осмелились. А он бы послушался, наверное, после Варасты Эмиль проникся к парочке неоправданно большим доверием, а после Октавианской ночи наверняка проникнется еще больше.       Только армии его оруженосцам самовольно двигать не хватало!              Как выяснилось, у Алвы прятали епископа Оноре, которого привел Наль.       — Он предпочел бы привести к Дику, но Дик с Рокслеем в Тарнике, а мы здесь, — объяснила Айрис. — Но вы не волнуйтесь, монсеньор, мы же воевали в Варасте, мы всё приготовили к осаде дома. Мы бы никогда этим крокодилам не сдались!       — И потом, к эрэа Луизе пришел поддержать ее муж-выходец, — добавил Валентин. — Если бы погромщики его увидели, они бы сами сбежали.       Почему всё это происходит в моем доме, тоскливо подумал Рокэ. Как тихо и спокойно мне жилось без оруженосцев, вот дернул же меня бес!              А как тот же бес дернул его, принимая на работу Луизу, взять в дом и всех ее пятерых детей?! Луиза готова была передать детей бабушке, но Рокэ опять поддался порыву не разлучать малышей с матерью и совершил очередную ошибку. Он как-то думал, что оруженосцы сотворили из дома такой бардак, что пятью детьми больше, пятью меньше, он разницы и не заметит.       Ха. Он же не знал, что это за дети. Одна младшая, Цилла, чего стоила, она была чистый ужас, летящий на крыльях ночи.       Зато старшие, Герард и Селина, были чистым золотом. Селина единственная справлялась с выходцем-папенькой, а Герарда сразу захотелось взять к себе в порученцы.       

***

      После Октавианской ночи Рокэ продержался еще два месяца и всегда этим гордился, как величайшим подвигом.       Через два месяца счастливой жизни с Айрис, Валентином, ее братом, его отцом, Луизой, ее мужем-выходцем и ее пятью детьми Рокэ однажды бросился во дворец, пал в ноги королю и взмолился о помощи.       — Пошлите меня на войну. Любую. Подальше, лучше на другой конец континента. И подольше, а еще лучше с приказом не возвращаться. Ваше величество, сил моих больше нет!!!              Рокэ вернулся домой окрыленный, прижимая к сердцу приказ немедленно выдвигаться в Фельп и оставаться или там, или в Урготе до особого распоряжения.       Он открыл дверь, полюбовался на привычный бардак и подозвал оруженосцев.       — Айрис Окделл и Валентин Придд, — торжественно начал Рокэ, — я считаю ваше обучение законченным. Вы достойны стать одними из талигойских рыцарей. Я подтверждаю сие пред землей и небесами. Вы оба свободны от клятвы оруженосца и с сего мгновенья не несете никаких обязательств передо мной. Я уезжаю надолго, беру с собой Герарда Арамону, вас не беру, вы свободны делать что хотите. Скажите Хуану, чтобы собрал мои вещи. Прощайте!       Хлопнул дверью и ушел, как он думал, на свободу.       Алва не знал, что вот теперь-то всё и начинается…