Пепел нашей ненависти

***

8:30. Школа. Понедельник

Утро понедельника пахнет дождём и нежеланием жить. Мёнсу идёт по коридору, сжимая в руках стопку тетрадей. Выходные прошли как в тумане — гараж, мотоцикл, бессонница и бесконечные мысли о Чонгуке. О том, как он смотрел на неё в квартире. О том, как дедушка назвал его Фантомом. Она почти дошла до класса, когда кто-то хватает её за локоть. — Мёнсу! Инха. Глаза расширены, дыхание сбито — она бежала. — Что случилось? — Мёнсу освобождает руку. — Техён. Он… он написал мне. — Что значит «написал»? — В мессенджере. Сказал, что хочет поговорить. Извиниться. За всё. Мёнсу смотрит на подругу так, будто у той выросла вторая голова. — Ты серьёзно? — спрашивает она. — Ким Техён? Который вместе с Чонгуком постоянно издевались? Ты про этих недалеких говоришь? — Я знаю, — Инха кусает губу. — Но он сказал, что ему жаль. Что он был дураком. Что он хочет… ну, исправиться. — И ты веришь? — Не знаю, — Инха отводит взгляд. — Но я хочу дать ему шанс. Мёнсу молчит несколько секунд. Потом говорит: — Это твоё дело. Но будь осторожна. — А ты? — Инха смотрит на неё. — Ты будешь осторожна? — Я всегда осторожна. Инха хочет сказать что-то ещё, но звенит звонок. Мёнсу разворачивается и идёт в класс, не оглядываясь. Но внутри неё поселяется холод. «Техён извиняется. Чонгук ищет Фантома. Что дальше?»

***

10:15. Перемена. Спортзал

Мёнсу идёт в спортзал за забытой бутылкой воды. Запасной выход, который почти никто не использует. Тишина, эхо собственных шагов, запах резины и пота. Она уже берёт бутылку, когда слышит шаги за спиной. — Сон. Чонгук. Он стоит в дверях, прислонившись к косяку. Руки в карманах толстовки, чёлка падает на глаза. Выглядит так, будто не спал всю ночь — как и она. — Что тебе нужно? — спрашивает Мёнсу, не оборачиваясь. — Поговорить. — О чём? — О твоём дедушке. Мёнсу замирает. Медленно поворачивается. — Не смей трогать мою семью, — говорит она тихо. — Я и не трогаю. — Чонгук делает шаг вперёд. — Я просто хочу понять. Он назвал меня Фантомом. Почему? — Я уже объяснила. Он болен. — А ты побледнела. Почему? — Потому что ты вломился в мой дом, как к себе в туалет, и напугал больного старика. Чонгук сжимает челюсть. — Ты врёшь, — говорит он. — Я вижу, что ты врёшь. — Докажи. Он делает ещё шаг. Теперь между ними меньше метра. Мёнсу чувствует его запах — мятный шампунь, кожаная куртка, что-то ещё, чего она не может определить. — Я докажу, — говорит он тихо. — Я найду Фантома. И если это окажешься ты… — Если это окажусь я — что? — перебивает она. — Ты расскажешь всем? Добьёшь меня? Или, может, наконец оставишь в покое? Чонгук молчит. Его глаза скользят по её лицу — губы, скулы, ссадина, которая уже почти зажила. — Я не знаю, — говорит он наконец. — Я не знаю, что я сделаю. — Тогда убирайся. Она отталкивает его плечом и выходит из спортзала. Не бежит — идёт медленно, размеренно, хотя внутри всё дрожит. Чонгук остаётся стоять, глядя ей вслед. Его сердце колотится где-то в горле. «Почему ты не боишься?»

***

12:30. Столовая. Техён и Инха

Техён сидит за столом в столовой один. Чонгук где-то в другом конце зала, окружённый своими обычными прихлебателями. Но Техён сегодня не с ними. Он ждёт. Инха появляется через пять минут. Она берёт поднос с салатом и рисовым супом, оглядывается — и садится напротив Техёна. — Ты не опоздал, — говорит она, не глядя на него. — Я рано пришёл, — отвечает Техён. Повисает неловкая тишина. Инха помешивает суп, Техён смотрит на свои руки. — Зачем ты хотел со мной поговорить? — спрашивает она наконец. — Я хотел извиниться, — говорит Техён, поднимая голову. — За всё. За то, что мы делали с Мёнсу. За то, что я смеялся, когда её обзывали. За то, что не остановил Чонгука. Инха смотрит на него долгим взглядом. — Ты серьёзно? — спрашивает она. — Да. — Почему сейчас? Техён молчит несколько секунд. Потом говорит: — Потому что я увидел, как она смотрит на нас. Без страха. Только с презрением. И понял, что она права. Мы — козлы. Инха усмехается — не зло, скорее удивлённо. — Ты первый из вашей компании, кто это признал, — говорит она. — Чонгук до сих пор думает, что он пуп земли. — Чонгук… сложный, — Техён подбирает слова. — Он не всегда был таким. Но это не оправдание. — А каким он был? Техён задумывается. — Нормальным, — говорит он наконец. — Весёлым. Думал о чём-то, кроме денег. А потом… потом его отец сказал ему, что он никчёмный. И он поверил. Инха смотрит на него с любопытством. — Ты его защищаешь? — Нет, — Техён качает головой. — Я просто объясняю. — Ладно, — Инха отодвигает поднос. — Я передам Мёнсу, что ты извиняешься. Но она сама решит, прощать или нет. — Я не жду прощения. Я просто хочу, чтобы она знала — не все мы такие, как Чонгук. Инха встаёт, берёт поднос. — Посмотрим, — говорит она. — Пока что ты просто слова. Она уходит. Техён смотрит ей вслед. Внутри — странное, непривычное чувство. Будто он сделал что-то правильно. Впервые за долгое время.

***

15:30. Библиотека. Мёнсу и Инха

Мёнсу сидит в библиотеке, делает домашнее задание по математике. Ручка скользит по бумаге, формулы ложатся ровными строчками. В этом она хороша. В этом она — лучшая. Инха садится рядом, кладёт подбородок на сложенные руки. — Я говорила с Техёном, — говорит она. — И как? — Мёнсу не поднимает головы. — Он извинялся. Сказал, что они с Чонгуком — козлы. Мёнсу усмехается. — Легко извиняться, когда всё позади. — Он сказал, что не ждёт прощения. Просто хочет, чтобы ты знала — не все они такие. — А какие они? — Мёнсу откладывает ручку, поворачивается к подруге. — Чонгук — тот ещё козёл, а Техён был его тенью. Тень не может быть лучше того, кто её отбрасывает. Инха молчит. Потом говорит: — А если тень решила отделиться? Мёнсу смотрит на неё несколько секунд. Потом возвращается к математике. — Тогда посмотрим, что из этого выйдет, — говорит она. — А пока — не верю. Инха вздыхает, но не спорит.

***

19:00. Гараж. Подготовка к гонке

Мёнсу в гараже. Четверг — «Мёртвая петля». Опасная трасса, 15 миллионов на кону, соперник из Инчхона с сомнительной репутацией. Она проверяет тормоза в третий раз. Пак стоит рядом, курит и комментирует: — Перестань дёргаться. Тормоза новые, колодки новые, подвеску мы вчера настроили. Мотоцикл готов. Вопрос в тебе. — Со мной всё в порядке, — говорит Мёнсу, затягивая болт. — Ты сегодня какая-то нервная. Больше, чем обычно. Из-за того парня? Мёнсу замирает. — С чего ты взял? — Ты третий раз за десять минут проверяешь одно и то же. И смотришь в стену, а не на работу. Мёнсу опускает гаечный ключ, вытирает руки. — Он был у меня дома, — говорит она. — С отцом. Они дом проверяют. Под снос. — Чёрт, — Пак тушит сигарету. — Это плохо. — Я знаю. — А парень? Он что-то понял? — Не знаю. Он задаёт вопросы. Смотрит на меня так, будто… — Будто? Мёнсу замолкает. Она не знает, как сказать это словами. Не знает, как объяснить, что его взгляд греет и жжёт одновременно. Что от него хочется бежать и остаться. — Будто он видит меня, — говорит она наконец. — Настоящую. Не ту, которую я показываю в школе. Пак молчит несколько секунд. Потом говорит: — Это опасно, Фантом. Когда кто-то видит тебя настоящую. Потому что тогда он может тебя ранить. — Я знаю, — Мёнсу возвращается к мотоциклу. — Я справлюсь. — Надеюсь, — Пак зажигает новую сигарету. — Потому что на кону не только твоя жизнь.

***

22:00. Комната Чонгука. Мысли

Чонгук сидит на кровати, листает телефон. Фото Фантома с гонок — размытое, но узнаваемое. Чёрный шлем, чёрная куртка, мотоцикл. Он смотрит на него уже десять минут. В голове — слова дедушки Мёнсу. «Фантом, ты сегодня победил?» И лицо Мёнсу — бледное, испуганное. Всего на секунду. Но он видел. «Она что-то скрывает», — думает он. — «Что-то связанное с гонками.» Вопрос — что именно? Он вспоминает её руки. Мозоли на пальцах. Она всегда носила длинные рукава, даже когда было жарко. Он думал, что это стеснительность. А теперь думает — может, она прячет мозоли от руля? — Чёрт, — шепчет он. Он не хочет, чтобы это была она. Потому что если Мёнсу — Фантом, значит, вся его ненависть к ней была ошибкой. Значит, он издевался над человеком, который… Который что? Который заставляет его сердце биться быстрее, даже когда он просто смотрит на неё. Он закрывает телефон, откидывается на подушки. Завтра он снова пойдёт в школу. Снова увидит её. Снова будет смотреть. И, может быть, наконец поймёт, почему она не даёт ему покоя.

КОНЕЦ СЕДЬМОЙ ГЛАВЫ