Божественная дерзость
- Слишком много камня, Моракс! Твои баллисты простоят вечность,
но стены, которые ты строишь - слишком холодные. Ты так боишься хаоса,
что забываешь: жизнь - это и есть хаос. Она не подчиняется твоим планам,
она прорастает сквозь чертежи, мечты и стараний.
Твои скалы надёжны, но даже им нужен ветер дающий надежду на свободу.
Приходи завтра к каменному столу. Я не стану спорить о фортификации.. Заварим
чай, и я научу тебя слушать, как поют лилии перед грозой,
а ветер приятно ласкает лицо.
Не забудь оставить свою важность за порогом обители!
Здесь она тебе не понадобится. ;)
Твоя Гуй Чжун! -
Моракс замер, не сводя глаз с небрежного почерка в конце записки. Его брови медленно поползли вверх, а в обители, казалось, на мгновение похолодало от его недоумения. - "Твоя Гуй Чжун"? - Вслух произнёс он, и его голос, обычно твёрдый, на мгновение дрогнул от чистого недоумения. - Это.. подмигивание? Он перевёл взгляд чуть выше, туда, где после фразы о "ненужной важности" стоял странный, косой росчерк - две точки и скобка. В его мире, где каждый символ в контракте имел сакральный смысл и юридическую силу, этот графический жест выглядел как форменный хаос. Он перечитал записку ещё трижды. В первый раз - чтобы убедиться, что он правильно распознал иероглифы. Во второй - чтобы найти в этом "письме" полного неуважения скрытый военный шифр. В третий раз он просто читал, не веря своим глазам. Она что, смеялась над ним? Издевалась? В груди Моракса закипело нечто среднее между божественным гневом и пугающим любопытством. Он резко выдохнул и потянулся за чистым свитком. Его рука замерла. Он хотел написать: "Твой тон непозволителен для обсуждения дел Ли Юэ". Но его взгляд вновь упал на зяблика, который в ответ смотрел прямо в глаза, словно в душу. Его взгляд будто намекал, что мир не рухнет от одной улыбки.- Благородная Гуй Чжун,
Признаю, форма твоего ответа оказалась крайне неожиданной.
Использование птиц в качестве вестников для передачи неофициальных
приглашений, равно как и использование двусмысленных графических
символов, не входит в протокол нашего союза. Однако я готов признать
оперативность данного метода в условиях горного ландшафта.
Что касается твоего предложения - я прибуду. Нам стоит уделить внимание для
обсуждения вопросов, которые не закрыли на прошлой встрече.
Надеюсь, что твоё обучение „слушанию лилий“ не займёт слишком много
времени, которое стоило бы посвятить чертежам фортификации.
Моя „важность“, как ты выразилась, является неотъемлемой
частью моего статуса как защитника этих земель.
Однако я готов оставить при себе лишь её необходимый
минимум на время нашей встречи.
До встречи у каменного стола,
Моракс. -
Отправив зяблика назад, Моракс ещё долго стоял у края террасы, глядя, как золотая точка исчезает в тумане Заоблачного Предела. Он попытался составить список. В его распоряжении были тысячелетия знаний, сотни свитков по минералогии, архитектуре и ведению войны. Он извлёк из архива трактат о ботанике, открыл раздел о Глазурных Лилиях и принялся изучать до мелочей даже строения лепестков. - "Слушать, как поют лилии.." - Негромко повторил он, нахмурившись. - Лилии не обладают голосовым аппаратом. Это биологически не возможно. - Моракс вызвал к себе одного из адептов - молодого и растерянного, который никогда раньше не видел Властелина Камня в таком.. аналитическом замешательстве. - Скажи мне, - Строго начал Моракс, скрестив руки на груди. - Приходилось ли тебе когда-нибудь слушать "пение" цветов? И влияет ли на их тональность приближение грозового фронта? - Адепт побледнел, пробормотал что-то о "поэтических метафорах" и поспешил скрыться, оставив Моракса в ещё большем недоумении. Моракс вернулся к своему столу. Его рациональный ум, способный просчитать траекторию падения метеорита, пасовал перед тремя строчками на мятой бумаге. В ту ночь он так и не коснулся чертежей баллисты. Вместо этого он долго смотрел на свои руки - руки, созданные, чтобы воздвигать горы и сжимать копьё. Он впервые задумался о том, как ими держать хрупкую чайную чашку, не превратив её в пыль.***
Чжун Ли шёл по ночной гавани, и ритмичный стук его обуви по каменной мостовой отзывался эхом в его памяти. Он помнил, как возвращался после той самой встречи три тысячи лет назад. Он шёл назад в свою обитель, а в его голове впервые за тысячелетия не было ни единой мысли о контрактах. В ушах всё ещё стоял её смех, а на языке остался вкус чая, который был слишком сладким для него, но почему-то самым правильным из всех, что он когда-либо пробовал. Он проиграл ту битву ещё тогда. Битву за своё право остаться навсегда холодным камнем. - Первая трещина, - едва слышно повторил он, глядя на то, как фонари Ли Юэ отражаются в тёмной воде залива. - Она всегда начинается с чьей-то смелости нарушить безупречный порядок.
