Соцветие Бездны

Оживлённый гул Ханяна оглушал. Тэхен стоял неподвижно, зажатый между прилавком с расписными веерами и шумной толпой, которая текла по главной улице, словно бурная река. Небо над городом уже окрасилось в густой индиго, и первые бумажные фонари, развешанные вдоль торговых рядов, начали вспыхивать мягким оранжевым светом. Тэхен невольно поправил воротник своего появившегося ханбока. Ткань казалась непривычно плотной, а узел пояса — слишком тугим, но это было последним, что его волновало. Его взгляд метался по лицам прохожих: смеющиеся дети с сахарными петушками, почтенные старцы в высоких шляпах-кат, молодые девушки, прикрывающие лица шелковыми рукавами. Всё это выглядело как ожившая картина, пугающе детальная и реальная. Но среди этого буйства красок и жизни было нечто инородное. Тэхен замер, когда его взгляд зацепился за фигуру, стоящую в тени старой ивы у края дороги. Этот человек не двигался. Он не смотрел на акробатов, не слушал музыку флейт и тансо. Он просто стоял, тяжело опираясь на деревянную ограду, и вся его поза кричала о запредельной, нечеловеческой усталости. Это был Джэхен. Тэхен почувствовал, как сердце пропустило удар. Его окутал холод, несмотря на теплый вечерний воздух. Человек перед ним выглядел так, будто только что прошел через горнило ада. Его темный ханбок был разодран на плече, а на груди темнело пятно, слишком густое и багровое, чтобы быть просто грязью. В правой руке он сжимал длинный меч, обернутый в темную ткань, сквозь которую всё равно проступала влага. Джэхен поднял голову, и Тэхен вздрогнул. Бледное лицо мужчины было испачкано сажей, а глаза… в них не было искр праздника. Только бесконечная, выжженная пустота и стальной блеск человека, который привык смотреть в лицо смерти. Не осознавая, что делает, Тэхен сделал шаг вперед. Толпа толкнула его в спину, заставляя споткнуться, но он не отвел взгляда. Какая-то неведомая сила, смесь необъяснимого узнавания и острого сострадания, заставила его двинуться к этому человеку. — Господин… — голос Тэхена утонул в грохоте барабанов, доносившихся с центральной площади. Он подошел ближе. Теперь он видел, что Джэхен едва держится на ногах. Его дыхание было прерывистым, а пальцы, сжимавшие рукоять меча, побелели от напряжения. Люди вокруг инстинктивно обходили его по широкой дуге, словно чувствовали исходящую от него ауру опасности и боли. Тэхен остановился в двух шагах. Джэхен медленно, словно через силу, перевел взгляд на него. Этот взгляд был тяжелым, как свинец. — Уходи, парень, — едва слышно произнес Джэхен. Его голос был хриплым, надтреснутым. — Здесь не на что смотреть, обычные шуты. Тэхен не шелохнулся. Напротив, он сделал еще полшага, сокращая дистанцию. — Вы ранены, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Ваша рука… кровь не останавливается. Джэхен посмотрел на свое предплечье, по которому действительно стекала тонкая струйка крови, исчезая в складках темной ткани. Он усмехнулся — горько и коротко. — Это пустяки, — бросил он, пытаясь выпрямиться, но тут же пошатнулся. Тэхен инстинктивно подался вперед и подхватил его под локоть. Тело парня оказалось неожиданно горячим, его била мелкая дрожь. Джэхен дернулся, его свободная рука мгновенно взлетела вверх, готовая перехватить горло Тэхена, но в последний момент он замер, вглядываясь в лицо юноши. — Кто ты? — прошипел Джэхен. — Зачем лезешь? — Я просто прохожий, — Тэхен не отпустил его руку, чувствуя под пальцами железные мышцы. — И я вижу, что если вы сейчас не присядете, то рухнете прямо здесь, под копыта лошадей. Пойдемте. Там, в центре ярмарки, должно быть больше света и лекари. Джэхен хотел возразить, но новый приступ слабости заставил его опереться на Тэхена сильнее. — В центр… нет, — пробормотал он. — Там слишком много шума. — Именно там легче всего затеряться, — возразил Тэхен, сам удивляясь своей смелости. — Идемте. Я помогу. Они медленно двинулись всторону огней. Путь, который обычный человек проделал бы за пять минут, для них растянулся на вечность. Тэхен чувствовал на себе подозрительные взгляды горожан — странная пара: опрятный молодой парень с раненым мужчиной, пахнущий дымом и железом. Ярмарка становилась всё оживленнее. В воздухе плыл аромат медовых сладостей и жареных каштанов. Где-то справа бродячие актеры давали представление в масках, и громкий смех толпы то и дело перекрывал музыку. — Почему ты это делаешь? — внезапно спросил Джэхен. Его голова была опущена, он старался не смотреть на людей. — Делаю что? — Тэхен осторожно обвел его вокруг группы подвыпивших мужчин. — Помогаешь незнакомцу, от которого несет смертью за версту. Неужели не страшно? Тэхен на мгновение замолчал, глядя на яркие фонарики над их головами. — Страшно, — честно признался он. — Но оставить вас там, в тени, было бы еще страшнее. В такой вечер никто не должен быть один, особенно если он едва стоит на ногах. Джэхен ничего не ответил, но Тэхен почувствовал, как напряжение в его теле чуть-чуть спало. Они вышли к главной площади, где ярмарка достигла своего пика. В центре стояла высокая деревянная башня, украшенная сотнями огней, а вокруг нее кружились танцоры в ярких одеждах. Свет был настолько ярким, что Тэхену пришлось прищуриться. — Смотрите, — тихо сказал Тэхен, указывая на скамью у края площади, скрытую за лотком с шелковыми тканями. — Там можно присесть. Он довел Джэхена до скамьи и помог ему опуститься. Воин тяжело выдохнул, его меч с глухим стуком лег на деревянные доски рядом. Теперь, в ярком свете праздничных огней, он выглядел еще более изможденным. Его лицо было мертвенно-бледным, а на виске пульсировала жилка. Тэхен быстро огляделся. Рядом торговали водой. Он купил небольшую керамическую чашу и вернулся к скамье. — Пейте, — он протянул воду Джэхену. Тот посмотрел на чашу, затем на Тэхена. Его взгляд стал чуть менее колючим, в нем промелькнуло нечто похожее на мимолетное удивление. Он взял воду дрожащими пальцами и выпил ее в несколько жадных глотков. — Спасибо, — произнес он, возвращая чашу. — Как тебя зовут, добрый человек? — Тэхен. Ким Тэхен. — Чхве Джэхен, — представился, и в его голосе на мгновение прозвучала былая гордость, которая тут же сменилась усталым вздохом. — Ты не похож на здешних, Тэхен. Слишком… мягкий для этих мест. И речь у тебя странная. Тэхен замялся, поправляя рукав. — Я… я долго жил в уединении. Учился. Возможно, я просто отвык от большого скопления людей. Джэхен внимательно посмотрел на его руки — чистые, без мозолей, которые бывают у воинов или крестьян. — Ученый, значит, — Джэхен прислонился затылком к стене здания. — Ты выбрал не лучшее время для прогулок по городу. Праздник — это лишь ширма. За ним всегда прячется что-то темное. — Вы говорите так, будто видели это темное своими глазами, — осторожно заметил Тэхен. Джэхен усмехнулся, закрывая глаза. Свет фонариков играл на его ресницах, создавая причудливые тени. — Видел больше, чем ты можешь себе представить, Ким Тэхен. Сегодня был долгий день. Слишком долгий. Мимо пронеслась группа детей с бумажными драконами, их звонкий смех на мгновение заглушил тяжелый разговор. Тэхен смотрел на Джэхена и не мог избавиться от странного чувства. Перед ним был человек, который казался монументальным даже в своей слабости. В нем чувствовалась сила, способная сокрушать горы, но сейчас эта сила была надломлена. — Вам нужно перевязать раны, — Тэхен достал из-за пояса чистый кусок ткани, который он предусмотрительно захватил. — Позвольте мне. Джэхен хотел отстраниться, но Тэхен уже осторожно взял его руку. Воин замер, наблюдая за тем, как юноша аккуратно очищает рану. Его прикосновения были на удивление уверенными и нежными. — Ты не боишься крови, — заметил Джэхен. — В книгах много пишут о том, как помогать раненым, — уклончиво ответил Тэхен. — Теория иногда помогает в практике. Джэхен долго молчал, глядя на танцующие огни площади. Шум ярмарки казался ему теперь чем-то далеким, отделенным невидимой стеной, которую создал этот странный парень своим присутствием. — Скажи мне, Тэхен, — тихо заговорил воин, — почему ты не спросил, откуда эти раны? Почему не позвал старейшин, увидев человека с мечом в крови? Тэхен затянул узел на повязке и поднял взгляд. Его глаза встретились с глазами Джэхена. — Потому что я вижу не меч, — ответил Тэхен. — Я вижу человека, который защищал что-то важное. И который сейчас нуждается в тишине больше, чем в вопросах. Джэхен замер. Его взгляд стал пронзительным, он словно пытался заглянуть Тэхену в самую душу. — Ты… — он не договорил. Его рука непроизвольно сжалась в кулак, но тут же расслабилась. — Ты действительно странный. — Мы все немного странные в такие ночи, — Тэхен слегка улыбнулся и снова подставил ему плечо, и они вдвоем, медленно и осторожно, начали пробираться сквозь ликующую толпу. Тэхен чувствовал тяжесть Джэхена на своем плече и понимал — этот вечер только начинается, и история, в которую он попал, гораздо сложнее, чем любые книги, которые он когда-либо читал. За их спинами продолжала шуметь ярмарка, взрываясь смехом и музыкой, но для них двоих мир сузился до ритма шагов и тепла рук, поддерживающих друг друга в холодном ночном воздухе прошлого.

***

Ярмарка в Ханяне достигла своего апогея. Грохот огромных барабанов-пу заставлял дрожать саму землю под ногами, а сотни бумажных фонариков, раскачивающихся на ветру, бросали на толпу неверные, пляшущие тени. В этом хаосе звуков и красок Тэхен на мгновение потерял бдительность. Ему казалось, что здесь, среди простого люда, в сердце праздника, он может открыться человеку, который стал его единственным якорем в этом чужом времени. Он наклонился к Джэхену, чувствуя жар, исходящий от его израненного тела. — Вам не нужно нести это бремя в одиночку, — прошептал Тэхен, его голос был полон искреннего сочувствия. — Я знаю всё о вас и что вы сделали. Джэхен перевел на Тэхена странный взгляд. — Ты о чем? Ну или о ком? Тэхен остановился и выдохнул, подбирая слова. — Я знаю все о Му Гене. Я знаю, через что вы прошли, чтобы остановить это безумие. Мир вокруг них словно треснул. Джэхен, который только что тяжело опирался на плечо Тэхена, резко отшатнулся. Его лицо, и так бледное от потери крови, стало восковым. В его глазах отразился не просто шок — это был парализующий, смертельный ужас. Он смотрел на Тэхена так, будто из его рта только что выползла ядовитая змея. — Откуда… — голос Джэхена превратился в едва слышный шелест. — Откуда ты знаешь это имя? Откуда ты… знаешь его? Джэхен схватил Тэхена за воротник ханбока, тряхнув его с такой силой, что у того клацнули зубы. — Говори! Кто ты такой?! Ты его приспешник? Ты его тень?! Но Тэхен не успел ответить. Имя «Му Ген», произнесенное вслух в святой вечер праздника, подействовало как удар колокола, возвещающего о чуме. Толпа, до этого шумно ликующая, мгновенно затихла. Люди начали расступаться, образуя вокруг них пустое пространство, словно Тэхен был прокаженным. Из глубины площади, от центрального помоста, медленно вышли пятеро старцев в белоснежных одеждах ученых-мудрецов. Их бороды были длинными и седыми, а взгляды — холодными и беспристрастными, как лед горных вершин. Это были хранители традиций, те, кто следил за духовной чистотой города. — Осквернение… — произнес самый старый из них, указывая на Тэхена длинным, костлявым пальцем. — Устами этого юноши говорит бездна. Его душа больше не принадлежит ему. Она украдена демоном, чьё имя не должно звучать под небом Ханяна. — Нет! Вы ошибаетесь! — закричал Тэхен, чувствуя, как внутри него всё леденеет. — Я просто… — Взять его, — приказал старец, не повышая голоса. Дюжина крепких мужчин, подчиняясь приказу мудрецов, бросилась вперед. Тэхена рванули в сторону. Джэхен, превозмогая слабость, попытался пробиться к нему, но его путь преградили мечи городской стражи. — Стойте! Он просто ничего не знает! — закричал Джэхен, его голос сорвался на хрип. Он упал на колени, не в силах сопротивляться слабости собственного тела. — Пожалуйста! Он не знает, что говорит! Он безумен, он болен, но он не демон! Прошу вас, старейший, пощадите его. Он помог мне! В его сердце нет тьмы, я вас заверяю. Старцы даже не взглянули на воина. Для них Джэхен был героем, но Тэхен — заразой, которую нужно было выжечь. — Его душа висит на волоске, дорогой Чхве, — холодно ответил один из мудрецов. — Если мы не привяжем её к плоти сейчас, завтра он станет сосудом для тьмы. Мы спасаем его. Радуйся, что мы милосердны. Тэхена волокли к центру площади. Люди вокруг шептали молитвы, отворачиваясь. Его швырнули на грубый деревянный стол, установленный прямо под огнями башни. Его руки и ноги мгновенно прикрутили кожаными ремнями. — Пожалуйста… — Тэхен начал задыхаться, а из глаз начали течь слезы, его грудь вздымалась в паническом ритме. — Не надо… Джэхен..помоги мне! Джэхен бился в руках стражников всего в десяти шагах от него. — Отпустите его! — умолял он, и в его глазах стояли следы отчаяния. — Я возьму его вину на себя! Клеймите меня! Только не его! Он… он же просто ребенок! Ему возможно и двадцати нет! По что порочить молодого парня этим?! Старец в белом подошел к столу. В его руках был длинный, тонкий, раскалённый нож, предназначенный для каллиграфии на кости, и маленькая жаровня с раскаленными иглами. — Дракон — страж небес, — монотонно начал старец. — Его чешуя станет броней для твоей души. Его когти удержат твой дух и чистый разум в твоем теле. Безда падет под его зорким глазом. Смирись, юноша. Боль — это цена очищения. Тэхен увидел, как нож коснулся его предплечья. Сначала это был лишь горячий укол. А затем начался ад. Старец не просто резал. Он с пугающей методичностью начал снимать верхний слой кожи полоска за полоской. Тэхен почувствовал, как первая волна боли ударила в мозг ослепляющим белым светом. Это не было похоже на обычный порез. Это было ощущение, будто его руку медленно опускают в расплавленный металл. — Остановитесь! — Крик Тэхена разрезал ночную тишину площади, перекрывая даже бой барабанов. Это был звук ломающегося человека. Каждое движение ножа ощущалось как удар электрическим током, который расходился от запястья до самого плеча, выжигая нервы. Старец вырезал контур дракона, слой за слоем обнажая живое, пульсирующее мясо. — Джэхен! — Тэхен забился в ремнях, его тело выгнулось дугой. — Убейте меня! Пожалуйста, просто убейте! Джэхен закрыл глаза, его испуг заглушали крики толпы, которая начала петь ритуальные гимны. Он слышал каждый вскрик Тэхена, и каждый этот звук был для него болезненнее, чем раны, нанесенные Му Геном. — Пощадите… — шептал Джэхен, прижимаясь лбом к холодной земле. — Пощадите его… А на помосте мудрец продолжал свою страшную работу. Он взял раскаленную иглу и начал вбивать её в обнаженное мясо, создавая чешую дракона. Боль стала объемной. Тэхен перестал понимать, где он находится. Перед глазами плыли кровавые пятна. Каждый удар иглы ощущался как взрыв внутри черепа. Запах паленой кожи и железистый аромат свежей крови заполнили его легкие. Он чувствовал, как сталь скребет по кости предплечья, вырезая изгибы хвоста небесного зверя. Его сознание начало расщепляться. В один момент он видел лицо мудреца, сосредоточенное и спокойное, в другой — огни Сеула, яркие рекламные щиты, которые казались теперь галлюцинацией. — Ещё немного, — прошептал старец, вонзая нож глубже, чтобы сформировать голову дракона у самого локтя. Тэхен почувствовал, как его связки рвутся от крика. Его голос охрип, превратившись в животный стон. Мышцы на руке непроизвольно сокращались, дергаясь под ножом, что причиняло еще больше мучений. Кровь стекала по столу, капая на пыльную землю Ханяна — яркая, багровая, она казалась единственной реальной вещью в этом кошмаре. — Очищение завершено, — объявил старец спустя вечность, которая для Тэхена длилась столетия. Он прижал к свежей, содранной ране мешочек с горячей золой и солью. Тэхен захлебнулся собственным воздухом. Это было последнее, что он запомнил — ослепляющая, черная вспышка боли, которая наконец-то выключила его сознание. Его голова безвольно упала на бок, а тело обмякло в ремнях. Джэхен, почувствовав, что стражники ослабили хватку, бросился к помосту. Мудрецы уже отходили, убирая свои инструменты с тем же спокойствием, с каким они читали книги. Джэхен дрожащими руками развязал ремни. Он подхватил Тэхена на руки, боясь даже коснуться его левого предплечья. Там, вместо кожи, теперь красовалось страшное, сочащееся сукровицей изображение дракона. Оно было выполнено с пугающим мастерством — змей словно обвивал руку парня, впиваясь когтями в его плоть. — Я здесь… я здесь, маленький глупец… — шептал Джэхен, прижимая бледное, мокрое от пота и слез лицо Тэхена к своей груди. Он шел прочь с площади, и толпа расступалась перед ним в молчании. Праздник продолжался, фонарики сияли, барабаны били, но для этих двоих мир навсегда изменился. Джэхен уносил Тэхена в темноту, зная, что теперь они связаны не только тайной Му Гена, но и этим кровавым клеймом. Тэхен еще не знал этого, но мудрецы были правы в одном: теперь он никогда не сможет вернуться к тому, кем был прежде. Дракон на его руке был вечным напоминанием о том, что в этом мире за знание правды платят кожей и душой. А в небе над Ханяном медленно гасли искры фейерверков, осыпаясь на землю холодной золой — такой же мертвой, как та, что теперь запеклась в ранах Тэхена.

***

Сознание Тэхена тонуло в вязкой, удушливой черноте. Время потеряло свои очертания. Ему казалось, что он всё еще кричит, но его собственный голос доносился до него словно сквозь толщу ледяной воды — глухой, надрывный, чужой. Боль в левом предплечье не утихала; она пульсировала в такт затихающим ударам сердца, взрываясь миллионами раскаленных игл при каждом вдохе. Джэхена лихорадило. Он нес Тэхена на руках сквозь лабиринт темных, безлюдных улочек Ханяна, уходя всё дальше от безумной, сияющей огнями площади. Праздничный гул барабанов постепенно затихал за спиной, превращаясь в утробный, зловещий ропот. Собственные раны Джэхена открылись. Кровь воина просачивалась сквозь разорванный темный ханбок, смешиваясь с багровой влагой, которая продолжала сочиться из изуродованной руки Тэхена. Но Джэхен не останавливался. Он крепко сжимал безжизненное тело юноши, чувствуя, как его дыхание становится всё более слабым и поверхностным. — Держись… только не смей умирать, — хрипел Джэхен, с трудом переставляя налитые свинцом ноги. — Еще немного. Они миновали бедные кварталы и вышли к окраине города, где у самого подножия лесистого холма стоял небольшой, скрытый за высокими соснами ханок. Это был дом Джэхена — уединенный, лишенный какого-либо изящества, пахнущий сыростью, сухими травами и старым деревом. Здесь не было слуг, не было гостей. Это было убежище одинокого убийцы, место, куда он возвращался лишь для того, чтобы зализать раны. Джэхен толкнул ногой тяжелую деревянную калитку и прошел через заросший сорной травой двор. Оказавшись внутри дома, он бережно уложил Тэхена на теплый пол-ондоль, застеленный чистой циновкой. Тэхен не двигался. Его бледное, осунувшееся лицо было покрыто каплями холодного пота, а губы приобрели пугающий синеватый оттенок. Изорванный синий ханбок на его левом предплечье превратился в грязные, пропитанные кровью лохмотья. Джэхен не терял времени. Превозмогая собственную слабость и головокружение, он зажег единственную сальную свечу, которая едва разгнала густую тьму комнаты. Желтый, дрожащий язычок пламени выхватил из темноты лицо Тэхена и его страшную рану. Воин принес таз с чистой колодезной водой, стопку чистых льняных бинтов и глиняную чашу с мазью из толченой полыни и корня женьшеня — единственным средством, способным остановить воспаление от грязного ножа палача. Когда Джэхен коснулся края изорванного рукава Тэхена, чтобы срезать ткань, парень слабо застонал. Ткань намертво присохла к обожженной, содранной коже. На предплечье, запекшись вместе с кровью, чернела зола и соль, которыми мудрецы запечатали рану. Под этим грязным слоем угадывались рельефные, глубокие порезы, складывающиеся в извивающийся силуэт дракона. Это было варварское клеймо, выжженное и вырезанное прямо на живой плоти. — Будет больно. Тебе нужно вернуться на землю, слышишь? — тихо произнес Джэхен, бережно поливая рану теплой водой, чтобы размягчить запекшуюся корку. Смывать золу и соль было настоящим испытанием. Как только теплая вода коснулась обнаженных мышц, Тэхен резко распахнул глаза. Его зрачки были расширены от ужаса и шока. Он не понимал, где находится. Вскрикнув, он попытался отдернуть руку, но Джэхен мгновенно навалился на него сверху, прижимая его здоровое плечо к полу. — Не двигайся! Тэхен, умоляю, не двигайся, иначе ты останешься без руки! — Джэхен держал его крепко, хотя его собственные раны на груди отозвались невыносимой болью. — Пустите! — хрипел Тэхен, его тело выгибалось дугой, пальцы здоровой руки судорожно скребли по циновке. — Больно… Боже, как больно! Пожалуйста, остановите это! — Я должен смыть золу, Тэхен. Если она останется под кожей, начнется антонов огонь. Терпи! Джэхен взял чистую ткань, смочил её в отваре целебных трав и осторожно, но уверенно прижал к обнаженному мясу, вычищая остатки соли и грязи. Тэхен закричал. Этот крик застрял у него в горле, превратившись в сиплый, захлебывающийся хрип. Ему казалось, что его руку заживо перемалывают в жерновах. Боль была настолько острой, что сознание снова попыталось ускользнуть в спасительное забытье, но Джэхен не позволял ему уйти. Он слегка похлопал парня по бледной щеке. — Смотри на меня! Тэхен, смотри на меня, не закрывай глаза! — приказывал воин, его собственный голос дрожал от напряжения и жалости. — Дыши. Просто дыши. Тэхен сквозь пелену слез сфокусировал взгляд на лице Джэхена. Оно было совсем близко — сосредоточенное, испачканное сажей, с каплями пота, падающими с висков. В этом взгляде больше не было того холодного убийцы, которого Тэхен видел на площади. Теперь перед ним был человек, который искренне боролся за его жизнь. Постепенно, по мере того как лекарственная мазь из полыни начала действовать, охлаждая обожженные нервные окончания, крики Тэхена утихли. Он лежал обессиленный, шумно и прерывисто дыша. Его левая рука, плотно обмотанная чистыми белыми бинтами от запястья до локтя, безжизненно покоилась на подушке. Из-под повязки всё еще проступали розоватые пятна сукровицы, но кровотечение наконец остановилось. Джэхен устало опустился на пол рядом с циновкой Тэхена. Он перевязал собственные раны на груди, даже не заботясь о том, насколько аккуратно это выглядит. Его мысли были заняты совершенно другим. В комнате воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Слышно было только, как за окном ветер колышет ветви сосен и как слабо трещит фитиль свечи. Золотистый свет отбрасывал длинные, зловещие тени на бревенчатые стены ханока. Тэхен лежал неподвижно, глядя в потолок. Его разум постепенно прояснялся, а вместе с ясностью приходило осознание того, что произошло. Он действительно выжил. И он действительно находится в доме человека, который только что совершил самое громкое убийство в истории этого мира. Джэхен долго молчал, всматриваясь в бледное лицо своего незваного гостя. Наконец он заговорил. Его голос звучал тихо, но в этой тишине скрывалась сила, способная сокрушить стены. — На площади… перед тем как эти люди схватили тебя… — Джэхен сделал паузу, его пальцы непроизвольно сжались на коленях. — Ты произнес имя, которое запрещено произносить под страхом смерти. Ты сказал, что знаешь всё о Му Гене, — Джэхен медленно повернулся к Тэхену, и его темные глаза впились в лицо юноши с пугающей интенсивностью. — Откуда ты его знаешь, Тэхен? Откуда простой путник, который утверждает, что прибыл из дальней провинции, может знать имя существа, которое годами скрывалось от всех жителей и чье существование держалось в строжайшем секрете дворцом? И главное… откуда ты знаешь, что я убил его? Эта ночь завершилась несколько лет назад, половина деревни о ней не знает, а молчу о детях. Тэхен почувствовал, как его сердце снова готово вырваться из груди. Он лежал перед величайшим воином эпохи Чосон — слабый, покалеченный, беззащитный. Врать больше не имело смысла. Этот человек спас ему жизнь, рискуя собственной репутацией и безопасностью, когда умолял мудрецов отпустить его на площади. Джэхен заслуживал правды, какой бы безумной она ни казалась. Тэхен медленно повернул голову к Джэхену. Его губы пересохли, а голос был едва слышен. — Вы не поверите мне, господин Чхве… — прошептал он. — Вы сочтете меня безумцем. Таким же, как те люди на площади. — После того, что я видел в ночь смерти Му Гена, меня сложно удивить безумием, — хмуро ответил Джэхен. — Говори правду. Кто ты? Тэхен сделал глубокий, болезненный вдох, чувствуя, как дракон на его предплечье пульсирует тупой болью. — Я пришел оттуда, где вашей эпохи больше нет, — тихо произнес Тэхен, глядя прямо в глаза воину. — Я из будущего, Джэхен. Из времени, которое наступит через сто двадцать один год после этой ночи. Джэхен не вздрогнул. Он не рассмеялся и не схватился за меч. Он лишь медленно наклонил голову, продолжая изучать лицо Тэхена, словно искал в нем признаки безумия или лжи. Но взгляд Тэхена был чистым, серьезным и бесконечно усталым. — Из будущего? — эхом повторил Джэхен, словно пробуя это слово на вкус. — Время… это река, текущая только в одну сторону. Как человек может повернуть её вспять? — Я не знаю как, — честно признался Тэхен, прикрыв на мгновение глаза. — Я просто очнулся здесь, на этой улице, одетый в эти странные одежды. Но я знаю, почему я здесь. Точнее… я знаю, почему имя Му Гена преследует вас даже спустя века. Джэхен подался вперед, его дыхание перехватило. — Му Ген… Он жив в твоем времени? — в его голосе прозвучал неподдельный ужас. — Не может быть. Я лично связывал его и сбросил в реку. Никто не выживет.. падая с такой высоты — Он мертв здесь, в Чосоне, благодаря вам и тем мудрецам, — быстро успокоил его Тэхен. — Но его проклятие… его темная магия и последователи пережили века. Му Ген — это не просто демон из плоти и крови. Это скверна, которая пустила корни так глубоко, что даже спустя сто лет его тень продолжает разрушать жизни. Тэхен сглотнул подступившие слезы. В его сознании один за другим начали всплывать образы его друзей, его прежней, счастливой жизни, которая теперь казалась такой далекой. — В моем времени у меня было всё, — продолжал Тэхен, его голос задрожал от сдерживаемых рыданий. — У меня были друзья, которых я любил больше жизни. У меня был… человек, который был для меня целым миром. Мой любимый. Мы строили планы, мы хотели просто жить. Но потом… появилась эта тень..она забрала у меня его, мою фиалку.. Джэхен слушал затаив дыхание. Он видел, как лицо этого странного парня искажается от неподдельной, глубокой скорби — такой скорби, которую невозможно сыграть или выдумать. — Последователи Му Гена, которые существуют вместе с ним..все эти века, нашли нас, они убивают людей, пожирают их тела.. — Тэхен закрыл лицо здоровой рукой, и первые горячие слезы покатились по его щекам. — Они сказали, что мы должны заплатить за то, что произошло здесь, в прошлом. Они забрали моих друзей. Они… они чуть не убили его, моего любимого, прямо на моих глазах. Они разрывают души невинных людей, оставляя их родных ни с чем. Я могу потерять все, Джэхен. Всё, ради чего стоило дышать. Джэхен почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Эта история о потере была ему слишком знакома. Он сам потерял свою семью, своего наставника, свою прежнюю жизнь из-за Му Гена. Именно эта потеря когда-то заставила его взять в руки меч и пойти против демона. — Они могут уничтожить ваш мир..— тихо спросил воин. — Да, — Тэхен кивнул, его плечи мелко дрожали от плача. — Он ищет сосуд для своего возвращения. И он разрушил мой мир до основания. Я не знаю, как я выжил, и как я оказался здесь. Но когда я очнулся тут и увидел вас… я понял. Исторические легенды не лгали. Вы — Чхве Джэхен. Человек, который избавил этот мир от Му Гена здесь. И я… я просто хотел найти человека, который смог победить это чудовище. Я хотел понять, есть ли надежда для моего мира. Джэхен долго молчал. Он смотрел на Тэхена — раненого, сломленного парня из будущего, который прошел сквозь века только для того, чтобы оказаться на разделочном столе чосонских фанатиков. И теперь этот парень лежал перед ним с изувеченной рукой, неся на себе печать дракона — символ очищения от скверны, которой на самом деле в нем никогда не было. — Мне жаль, Тэхен, — тихо произнес Джэхен, и впервые в его голосе прозвучало искреннее, человеческое тепло. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. И мне жаль, что нашв победа здесь не смогла защитить тех, кого ты любил в твоем времени. Он протянул свою большую, мозолистую руку и осторожно положил её на здоровое плечо Тэхена. Этот простой жест поддержки заставил Тэхена разрыдаться еще сильнее. Он плакал о потере, о боли, о несправедливости судьбы, которая забросила его в это суровое время.

***

Ночь медленно близилась к рассвету. Свеча почти полностью догорела, оставив лишь небольшую лужицу воска на деревянной подставке. Тэхен спал. Комнату начал заполнять бледный, серый свет раннего утра. Сознание возвращалось к Тэхену медленно, неохотно, словно продираясь сквозь толстый слой сырой, тяжелой земли. Первым, что он почувствовал, была не мысль и даже не воспоминание, а чистая, концентрированная агония. Левое предплечье горело так, словно его всё еще держали над открытым огнем. Каждая пульсация крови в венах отзывалась в голове резким, ослепляющим ударом. Тэхен слабо застонал, дернувшись, но тут же замер от новой вспышки боли. — Не двигайся, — раздался из темноты тихий, хриплый голос. — Только хуже сделаешь. Тэхен с трудом приоткрыл тяжелые, опухшие от слез веки. Зрение сфокусировалось не сразу. Он все еще лежал на теплом полу-ондоле в незнакомой, погруженной в полумрак комнате. Единственным источником света была тусклая сальная свеча, стоявшая на полу. Желтый язычок пламени дрожал от сквозняка, отбрасывая длинные, зловещие тени на бревенчатые стены. Пахло сыростью, старой сосновой хвоей, горькими травами и… горелой плотью. Рядом с ним, прямо на полу, сидел Джэхен. Его темный ханбок был распахнут на груди, обнажая грубые, наспех наложенные повязки, сквозь которые проступала свежая кровь. Но воин, казалось, не замечал собственного состояния. В его руках была чистая белая ткань, которой он осторожно промокал влагу, сочащуюся из-под бинтов на руке Тэхена. Тэхен опустил взгляд. Его левое предплечье от запястья до самого локтя было плотно замотано льняными лентами, но сквозь них уже проступали багрово-розовые разводы. Под повязкой угадывался рельефный, уродливый рисунок — содранная кожа, выжженные раскаленными иглами контуры чешуи. Дракон. Клеймо, которое мудрецы Ханяна вырезали на его живом теле, чтобы «привязать» якобы украденную демоном душу. При воспоминании о площади и ноже каллиграфа Тэхена затрясло. Он судорожно вздохнул, его зубы застучали от подступившего холода и запоздалого ужаса. — Забыл спросить, а где мы? — его голос едва походил на человеческий, больше напоминая сиплый шелест. — В моем доме, на окраине города, — ответил Джэхен, не прерывая своего занятия. Его пальцы, привыкшие к рукояти тяжелого меча, действовали на удивление бережно, когда он поправлял край бинта. — Сюда никто не придет. Мудрецы и стража не станут искать тебя здесь. Для них ты теперь очищен, хоть и едва жив. Джэхен отложил окровавленную ткань в таз с водой, которая уже окрасилась в розоватый цвет. Затем он медленно поднял голову. Его темные, глубокие глаза, в которых застыла смертельная усталость, впились в лицо Тэхена. В этом взгляде больше не было той мягкости, с которой он обрабатывал рану. Тэхен лежал, чувствуя, как по его виску катится капля холодного пота. Он смотрел на этого человека — бледного, изможденного, покрытого кровью демона и своей собственной. Джэхен спас его от разъяренной толпы, принес в свое убежище и перевязал раны. Врать ему сейчас, после всего пережитого, казалось самым подлым поступком. Тэхен сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как от каждого движения горло обжигает сухостью. Превозмогая жуткую боль в предплечье, Тэхен приподнялся на локте здоровой руки. Он потянулся вперед и здоровыми пальцами судорожно вцепился в окровавленный рукав ханбока Джэхена. Его хватка была слабой, дрожащей, но в ней было столько отчаяния, сколько может быть только у человека, стоящего на краю пропасти. — Я умоляю тебя, Джэхен… — голос Тэхена сорвался на плач, он смотрел на воина снизу вверх, и его глаза были полны непереносимой мольбы. — Помоги мне. Ты единственный, кто смог противостоять этой тьме и уничтожить чудовище. У тебя есть сила, которой нет у меня. Джэхен медленно опустил взгляд на руку Тэхена, судорожно сжимающую его рукав. Он чувствовал, как парня бьет крупная дрожь. — Помоги мне остановить его, — умолял Тэхен, его слезы капали прямо на циновку. — Я знаю, что культ зародился именно здесь, в это время. Он затаился, чтобы выждать века. Если мы не убьем его..мое будущее никогда не наступит. Мои друзья, мой любимый… они все погибнут. Я не смогу жить с этим знанием. Я умоляю тебя, Чхве Джэхен… Тэхен уткнулся лбом в колени Джэхена, продолжая тихо, надрывно плакать. Его раненая рука бессильно лежала на полу, и дракон, вырезанный на ней, казался сейчас не символом защиты, а клеймом его абсолютного бессилия перед лицом жестокой судьбы. Джэхен не двигался. Он смотрел на дрожащего у его ног юношу, и внутри него бушевал ураган эмоций. Его тело требовало отдыха, его разум был опустошен, а душа казалась выжженной пустыней после того, как он вновь впустил в сердце Му Гена. Он думал, что смерть демона принесет ему покой, что его долг перед миром выполнен. Он хотел просто исчезнуть, скрыться в лесах. И теперь этот странный парень из будущего падает перед ним на колени, умываясь слезами, и умоляет о помощи, утверждая, что смерть демона ничего не исправила в долгосрочной перспективе. Что тень Му Гена протянула свои когти сквозь сто лет, чтобы забрать жизни тех, кто еще даже не родился. Джэхен медленно вздохнул, его грудь тяжело поднялась и опустилась. Он посмотрел на перевязанное предплечье Тэхена. «Печать дракона». Мудрецы Ханяна изуродовали этого парня, пытаясь спасти его душу от несуществующего демона, в то время как настоящие демоны в человеческом обличье продолжали ходить по этой земле, готовясь основать культ, который разрушит будущее. — Ты просишь о помощи у того, кто сам едва держится за жизнь, Ким Тэхен, — тихо, со скрытой горечью произнес Джэхен, но руку свою из хватки Тэхена не убрал. — Я думал, что всё закончилось. Я думал, что искупил свои грехи и могу наконец сложить оружие. Тэхен поднял голову, его заплаканные глаза встретились со взглядом воина. В них было столько страха услышать отказ, что Джэхен почувствовал, как его собственное сердце, давно казавшееся ледяным, болезненно сжалось. — Но если то, что ты говоришь — правда… — Джэхен перевел взгляд на свой меч, стоящий в углу комнаты, всё еще обмотанный окровавленной тканью. — То этот мир гораздо более проклят, чем я думал. И моя победа над Му Геном была лишь началом долгой, невидимой войны. Он осторожно высвободил свой рукав из пальцев Тэхена, но только для того, чтобы аккуратно взять парня за плечи и помочь ему снова лечь на циновку. — Ложись, — негромко сказал Джэхен, накрывая его легким одеялом. — Тебе нужно восстановить силы. С такой раной ты не сможешь сделать и десяти шагов, не потеряв сознание. Ты просишь меня о помощи, Ким Тэхен, — тихо заговорил Джэхен. Его голос звучал глухо, почти безжизненно, отражаясь от бревенчатых стен комнаты. — Ты говоришь о хрониках, о записях в своем далеком будущем. Ты говоришь обо мне как о герое, который спас мир. Но правда в том… что ты ничего не знаешь. Тэхен медленно поднял голову. На его бледном лице, испачканном сажей и слезами, отразилось недоумение. — О чем вы… о чем ты говоришь? — прошептал он, превозмогая слабость. — Ты ведь убил его. Я знаю это. Легенды не могли лгать о таком. Джэхен издал короткий, сухой смешок, который больше походил на кашель. Он поднялся на ноги, возвышаясь над Тэхеном подобно грозовой туче. — Да, я предал его, привел к ловушке, — ответил Джэхен, глядя куда-то сквозь стену. — Я видел, как он падал в воду, как его связывали, а его дух растворился в пустоте. Но ты думаешь, что Му Ген был первородным злом? Ты думаешь, что он по собственной воле решил стать чудовищем, которое веками держало в страхе эти земли? Джэхен резко повернулся к Тэхену, и в его глазах вспыхнул опасный, почти безумный огонек. — Твои историки будущего глупы и слепы, если записали его как обычного демона, — процедил он сквозь зубы. — Му Ген не выбирал этот путь. Он не рождался монстром. Он был проклят. Проклят с самого своего рождения, когда был еще невинным младенцем, не способным сделать и шага. Всё его существование, весь его голод, его безумие и ярость, разрушившие твою жизнь спустя сотни лет — это лишь следствие чужого, невероятно жестокого проклятия. Слова Джэхена ударили Тэхена сильнее, чем нож палача на площади. Его разум, воспитанный на четких исторических фактах и ясных границах между добром и злом, отказывался принимать эту информацию. Му Ген — проклят? Тот самый безжалостный монстр, чьи последователи без тени сомнения вырезали его друзей и забрали его любимого? Тот, из-за кого Тэхен оказался заброшен в эту суровую эпоху? — Проклят?.. — Тэхен покачал головой, его дыхание сбилось. — Но… кем? Кто мог обладать такой силой, чтобы сотворить подобное чудовище? И зачем? Боль в предплечье вспыхнула с новой силой, словно дракон на его руке пытался вырваться наружу, протестуя против раскрывающейся тайны. Тэхен прижал раненую руку к груди, судорожно глотая холодный утренний воздух. В его голове роились сотни вопросов, на которые у него не было ответов. История, которую он считал незыблемой истиной, рассыпалась прямо на его глазах, превращаясь в прах. — Тот, кто сотворил это, преследовал свои цели, — тихо произнес Джэхен, и в его голосе прозвучала такая глухая, леденящая душу тоска, что Тэхену стало по-настоящему жутко. — Этот человек хотел притянуть себе саму смерть. И Му Ген стал лишь его первым, самым удачным орудием. Инструментом, который в итоге вышел из-под контроля. Тэхен сидел на полу, не в силах пошевелиться. Весь его мир, вся его мотивация — помочь Джэхену исправить будущее — сейчас казались нелепой ошибкой. Если Му Ген был лишь жертвой чужого проклятия, то настоящим врагом был совсем другой человек. Человек, чьё имя не было упомянуто ни в одном историческом свитке будущего. И в этот момент, когда тишина в комнате стала невыносимой, Тэхен услышал странный звук. За его спиной, со стороны двора, раздался тихий, едва различимый шорох шагов по сухой траве. Тэхен инстинктивно напрягся. Это не могли быть стражники или разъяренные горожане — шаги были слишком легкими, почти невесомыми, словно шёл призрак Джэхен даже не шелохнулся. Он продолжал стоять, глядя на закрытую деревянную дверь-чанхожи, его лицо оставалось абсолютно спокойным, словно он заранее знал о приближении гостя. Скрип. Старая деревянная дверь медленно поползла в сторону. В образовавшуюся щель ворвался резкий, пронизывающий поток ледяного утреннего ветра. Он мгновенно затушил остатки тепла в комнате, заставив Тэхена вздрогнуть от холода. Пылинки закружились в бледном утреннем свете, проникающем снаружи. — А вот и ответ на твой вопрос, Тэхен, — тихо, почти ласково произнес Джэхен, но в его голосе прозвучали ноты, от которых у Тэхена кровь застыла в жилах. — Познакомься, Тэхен, это тот, кто и наложил проклятие на Му Гена. Сердце Тэхена совершило тяжелый кувырок и, казалось, вовсе перестало биться. Время снова замедлило свой ход, превращаясь в густую, вязкую смолу. Шум ветра за окном, шорох сосен, пульсирующая боль в руке — всё это отошло на второй план, уступая место первобытному, парализующему страху перед тем, кто сейчас переступал порог этого дома. Тот, кто создал Му Гена. Творец величайшего зла в истории. Тот, из-за кого его будущее превратилось в ад. Тэхен медленно, превозмогая жуткую боль во всем теле, начал поворачиваться. Каждое движение давалось ему с колоссальным трудом, словно его суставы заржавели. Он боялся увидеть то, что ждало его в дверях. Он ожидал увидеть древнего шамана, обезображенного темной магией старика или зловещего колдуна в темных одеждах. Его разум лихорадочно рисовал самые страшные картины, которые только могло породить его воображение. Дверь распахнулась полностью. На фоне бледного, холодного неба Чосона, окутанного предрассветным туманом, вырос стройный силуэт. На госте был изящный, безупречно чистый белый ханбок, который казался светящимся в этих серых сумерках. Длинные темные волосы были аккуратно собраны, а его осанка выражала абсолютное, царственное величие и леденящее душу спокойствие. Свет раннего утра медленно скользнул по его лицу, выхватывая из темноты тонкие, аристократичные черты, идеально очерченные губы и глаза — глубокие, холодные, но такие знакомые. Слишком знакомые. Такие глаза Тэхен видел в своем будущем. Тэхен повернулся и замер с шоком в глазах, когда увидел, что в дверях стоял Пэкджо.