Twice Claimed

Примечание Автора: Это триада Сириус/Гермиона/Римус с оборотнем в качестве связующего звена для SableUnstable. Огромная любовь chiseplushie за оказанные услуги по вычитке :) Альфа, спасибо ShayaLonnie. Предупреждение о триггерах: попытка изнасилования. Я старалась не описывать слишком натуралистично, но первая глава получилась жёсткой. Там есть попытка изнасилования и её последствия. А также немного крови. ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, если вам кажется, что это может вас задеть, не читайте. Я кратко изложу краткое содержание главы 2 в примечаниях к главе, так что читать её необязательно. Кроме того, в этой главе есть только один Non-con. Спасибо, Worthfull1 P.S. Я ни в чем не участвую, все узнаваемые вещи принадлежат прекрасной мисс Роулинг. Для Sable… Пасхальные каникулы, 1998 год Поместье Малфоев Гермиона снова закричала, когда лезвие вонзилось в её плоть. Каждая молекула в теле ныла, и она никогда в жизни не чувствовала себя такой измотанной — даже после тех недель, когда заново училась дышать после Отдела Тайн. В то время ей казалось, что это самое трудное, что ей когда-либо придётся сделать. Если бы она только знала, что меньше чем через два года окажется распластанной на полу поместья Малфоев, прижатой Беллатрисой Лестрейндж, с проклятым клинком, врезающимся в её руку, пока она смотрит, как Фенрир Сивый кружит вокруг них, оскалившись и сверкая глазами… Внезапно где-то в поместье прогремел взрыв, и Беллатриса резко подняла голову. — Нам нужно уходить, Белла, — сказал Люциус. — Ты уже повеселилась. Беллатриса тихо рассмеялась. — Было весело, правда, моя милая маленькая грязнокровка? — спросила она Гермиону. — Жаль, что у нас мало времени. Я могла бы показать тебе, что такое настоящая боль. Она поднялась с Гермионы и встала, когда звуки битвы стали приближаться. Грейнджер слышала треск магии — летели заклинания, — а также крики и грохот после попаданий. Однако её облегчение было недолгим: Беллатриса улыбнулась ей сверху. — Фенрир, — позвала она. — Если поторопишься, получишь угощение. Возбуждённое рычание достигло её ушей, и Гермиона не смогла сдержать всхлипа. Сражаться с ним не было никакой возможности. Она была слишком обессилена. Из-за боли и повреждений нервов от Круциатуса и тёмной магии, которой был пропитан нож Беллатрисы, Гермиона не смогла бы оказать даже символическое сопротивление обезумевшему волку. Её единственной надеждой было то, что Орден пробьётся в комнату прежде чем он доберётся до неё. Беллатриса отошла от девушки, и пространство быстро заполнила громадная фигура Сивого. Высокий и невероятно широкий в плечах, Фенрир воплощал в себе все стереотипы, которые магический мир любил приписывать его виду. Шрамы покрывали большую часть кожи, которую могла видеть Гермиона, волосы и борода говорили о том, что он не утруждал себя уходом, а зубы и глаза были жёлтыми. Он был поистине больше зверем, чем человеком — в чём она вскоре убедилась вблизи, когда он опустился на четвереньки и навалился на неё. Гермиона отшатнулась бы от его вида и смрада, но отступать было некуда. — Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет… — О да, — выдохнул Фенрир, обдавая её горячим дыханием, от которого у неё скрутило живот. — Давненько у меня не было чего-то такого… — он принюхался к ней, — …свежего. — Он усмехнулся. — Это действительно подарок. — Не-е-ет, — снова заскулила Гермиона, замахиваясь на него кулаками и толкая в плечи. Он легко отбросил её руки. В ослабленном состоянии это было просто, как отмахнуться от мухи. Оборотень рассмеялся, одной рукой заломив ей запястья над головой, а другой скользнув вниз по телу. — В тебе ещё осталась сила, девочка? Мне это нравится. Но этого будет недостаточно… Пронзительный крик наверху вывел Римуса и Сириуса из оцепенения. Добби аппарировал их в подземелье поместья как раз вовремя, чтобы они увидели, как Питер испускает последний, хриплый вдох, а серебряная рука снова сжимается вокруг его горла. Мужчины не знали, что думать и что чувствовать, глядя, как свершилось правосудие. — Гермиона, — с болью в голосе произнёс Рон. Он протиснулся мимо Мародёров, Гарри следовал за ним по пятам. — Беллатриса схватила её! — Рон, подожди! — крикнул Римус. — Гарри! Четвёрка пробивалась с боем вверх по лестнице за лестницей. Сириус вёл путь, потому что только он знал планировку дома — он провёл там много несчастливых часов в детстве. Задыхаясь, они наконец добрались до главного зала, оставляя оглушённые — или, возможно, мёртвые — тела там, где они упали. Они подбирали палочки, но даже не пытались их опознать. Времени не было. Гермиона снова закричала. Сириус повернулся к Гарри и Рону. — Мальчики, убирайтесь отсюда, — сказал он, качая головой в ответ на посыпавшиеся протесты. — Вы не хуже меня знаете, что он идёт. Вас не могут здесь найти. Добби! — Эльф появился с хлопком. — Отведи Гарри и Рона туда, куда ты отвёл остальных, а потом возвращайся за нами. — Нет! — Сириус… — Не спорьте! — рявкнул Сириус. — Мы вытащим её. Клянусь. — Если ты думаешь… — начал Рон. — Рон, он прав! — сказал Гарри, беря Добби за руку. — Ты обещал, Сириус. — Он посмотрел на своего крёстного. — Я жду от тебя этого. Сириус торжественно кивнул и посмотрел на Рона. Рыжий сверкнул на него глазами, но понимал: если он не уйдёт, Гарри тоже не уйдёт. Ему оставалось только довериться Сириусу и Римусу, что они спасут Гермиону. Это убивало его, но он взял Добби за другую руку и позволил эльфу аппарировать их. Римус и Сириус бросились к источнику криков, которые к тому времени перешли в вопли и рыдания. Мужчины встревоженно переглянулись. Они знали: что бы они ни нашли за дверями в конце коридора, это будет нехорошо. Они просто не представляли, насколько нехорошо. — Бомбарда! — Заклинание Сириуса сорвало массивные дубовые двери с петель, они ворвались внутрь — и застыли как вкопанные. Там, посреди зала, узнаваемая только по волосам, лежала Гермиона. Её одежда была разорвана и в крови, её кожа была изрезана и в крови, а Фенрир Сивый стоял на коленях между её ног, расстёгивая ремень. Оборотень поднял голову и оскалился на непрошеных гостей. Палочка Римуса рассекла воздух, отправив его через всю комнату — он с глухим стуком! врезался в дальнюю стену. Сириус бросился к Гермионе, оставив Римуса разбираться с Сивым. Ведьма крепко зажмурилась и замахнулась на Сириуса, когда он опустился на колени рядом с ней. — Гермиона, милая, это я. Это Сириус, — сказал он, сбрасывая с себя мантию и укрывая её. — Открой глаза, котёнок. Ну же, посмотри на меня. Пожалуйста, — умолял он, хватая летящий кулак и целуя её окровавленные костяшки. Медово-карие глаза распахнулись от нежного прикосновения и расширились, когда она узнала волшебника, стоящего над ней. Рыдания усилились. Сириус попытался улыбнуться ей. — Теперь с тобой всё в порядке, милая, — пообещал он. — Я держу тебя. Я вытащу тебя отсюда. — Сириус поправил на ней мантию, подхватил её на руки, стараясь быть как можно осторожнее, пока она всхлипывала и съёживалась. — Я знаю, ангел мой, знаю. Я приведу тебя в порядок. Но сначала мы должны выбраться отсюда, хорошо? Мы уже вытащили Гарри, Рона и остальных. Добби! — позвал он, и Гермиона моргнула, когда появился эльф. Римус смотрел на Сивого, который лежал грудой на полу. Ненависть, которую он испытывал к этому существу, уступала только его ненависти к Питеру. А теперь, когда Питера не стало… — Люпин, — насмешливо фыркнул Фенрир, глядя на Римуса. — Ты меня не убьёшь, щенок, — уверенно заявил он. — У тебя кишка тонка. Губы Римуса скривились. Когда-то он, возможно, был прав. Но не сегодня. Римус поднял палочку. — Сектумсемпра, — прорычал он, наблюдая, как невидимые лезвия полосуют тело Грейбека, а из ран хлещет кровь. Он нацелил палочку прямо в горло Сивому и повторил проклятие, испытывая болезненное удовлетворение, наблюдая, как чудовище, разрушившее столько жизней, истекает кровью у него на глазах. Влажное бульканье достигло её ушей, и взгляд Гермионы оторвался от обнадёживающего серебра. Посмотрев мимо него, она увидела Римуса, стоящего над телом её несостоявшегося насильника, в то время как когтистые пальцы Фенрира хватались за шею в тщетной попытке остановить кровотечение. Гермиону вырвало. — Гермиона, смотри на меня, — твёрдо сказал Сириус. Он нежно взял её за подбородок и повернул её лицо обратно к себе. — Вот так. А теперь просто продолжай смотреть на меня. Там нет ничего, на что нам нужно обращать внимание. Просто держи глаза на мне, котёнок. Добби, ты готов? — Да, Сириус Блэк, сэр! — пропищал эльф, дрожа всем телом. — Хорошо. Римус, пошли! — крикнул Сириус, поднимая Гермиону на руки и вставая. Он мельком взглянул на Гермиону, чтобы убедиться, что она всё ещё смотрит на него, и встал так, чтобы её спина была обращена к кровавой сцене у дальней стены. — Продолжай смотреть на меня, котёнок. Я увожу тебя отсюда. Римус подошёл и встал рядом с ними — глаза его всё ещё горели тёмным янтарём, — и взял Добби за руку. Эльф дотянулся, схватил Сириуса за локоть и уже собрался аппарировать, когда в комнату внезапно влетела Беллатриса. Она яростно закричала и швырнула что-то в их сторону, но Сириус не успел разглядеть, что именно, — их поглотила тьма. Солёный морской воздух — это первое, что осознал Сириус. Вздох Гермионы — второе. Её лицо исказилось от боли, и она уткнулась головой в шею Сириуса, когда вокруг них разнеслись крики. — Вот она! — Там! Вон там! — О нет… Добби! Добби скорчился, схватившись за живот. Он упал на колени, и Сириус увидел, что из его живота торчит серебряный нож. Гарри подбежал к эльфу как раз в тот момент, когда тот рухнул, и обхватил его голову руками. Добби произнёс несколько слов, Гарри ответил, а затем его глаза закрылись, и он обмяк. — Мне жаль, Гарри, — сказала светловолосая девушка, которую Сириус видел в подземелье. — Он был твоим другом? Гарри медленно кивнул: — Да. Добби был моим другом. — Он посмотрел на Сириуса и Римуса. — Кто это сделал? — спросил он. — Беллатриса, — ответил Римус, и Гермиона вздрогнула в объятиях Сириуса. — Ты убил её? Римус покачал головой: — Нет. Прости, Гарри. Она бросила это как раз в тот момент, когда Добби вытащил нас. Я даже не знал, что в него попали. — Мерлин, что они с ней сделали? — спросил Билл, кивнув на Гермиону, когда подошёл к ним. — Ты не хочешь знать, Билл, — сказал Сириус, покосившись на Рона. У того покраснели не только уши, но и шея, а руки были сжаты в кулаки по бокам, пока он смотрел на девушку в объятиях Сириуса. — Не думаю, что ей стоит здесь оставаться, — сказал он Римусу. Римус повернулся к нему — его глаза снова стали обычного мшисто-зелёного цвета. — Слишком много людей? Сириус кивнул: — Да. Ей нужны тишина и уединение. — Здесь она этого не получит, — признал Билл. — Мы пойдём туда, куда она пойдёт, — сказал Рон тихо, но решительно. Он говорил серьёзно. — На Гриммо? — спросил Римус. — Мы можем наложить новые чары. Там давно никто не живёт, так что я уверен, что за домом никто не следит. — Мы позаботимся об остальных, — сказал Билл. — Олливандер, дети и Крюкохват. Они могут оправиться здесь. — Значит, решено, — сказал Сириус. — Сначала я хочу похоронить Добби, — вмешался Гарри. — Билл, ты не против, если я похороню его здесь? — Нет, конечно нет. — Я приду на Гриммо, когда закончу. Всё равно я сейчас ничем не могу ей помочь, — сказал Гарри, печально глядя на свою лучшую подругу. Римус сжал плечо Гарри: — Мы присмотрим за ней для тебя, Гарри. Приходи, когда будешь готов. Не пользуйся камином. Аппарируй прямо на крыльцо. Будь осторожен… — Я понял, Римус. Сириус криво усмехнулся: — Спасибо, Билл. За всё. — Он повернулся к Римусу и Рону. — По очереди? Римус, иди первым. Аппарируй на крыльцо и отопри дом. Рон, следуй примерно через десять секунд, а я пойду за тобой, хорошо? Те двое кивнули, и Римус резко развернулся, исчезая. Площадь Гриммо, 12 К тому времени, когда Сириус вошёл в старый дом, Римус уже возводил самые мощные защитные чары, которые знал, а Рон вовсю использовал чистящие заклинания, которым его научила мать за эти годы. Прихожая была очищена от паутины и большей части пыли, и Сириус последовал за рыжим, который поднимался по главной лестнице с палочкой наготове, впитывая беспорядок. Рон инстинктивно направился к комнате, которую Гермиона и Джинни делили всё лето, пока они там жили, но Сириус остановил его. — Пока она поживёт в моей комнате, — сказал он. Рон нахмурился: — Почему? — Во-первых, потому что к ней примыкает ванная, и я не хочу, чтобы ей приходилось идти по коридору, когда ей нужно в туалет, — объяснил Сириус, — а во-вторых, потому что так я смогу лучше за ней присматривать. — Мы с Гарри можем присмотреть за ней, — возразил Рон защищаясь. Сириус не ответил сразу. Открыв дверь в свою спальню, он подошёл к кровати и осторожно уложил на неё Гермиону, вытащил палочку и наложил на простыни освежающие чары. Он попросит Римуса сменить постельное бельё, когда тот закончит с защитой дома. Погладив её по волосам, Сириус улыбнулся ей сверху: — Дай мне минутку, милая, хорошо? Я поговорю с Роном и сразу вернусь. Мы приведём тебя в порядок, и я устрою тебя поудобнее. Гермиона едва заметно кивнула, и Сириус подмигнул ей. Повернувшись, он положил руку на плечо Рона и вывел его в коридор, на ходу накладывая Муффлиато. — Я не пытаюсь тебя прогнать, Рон, — сказал он. — Совсем нет. Моя дверь останется открытой, если только она сама не попросит меня закрыть её. Но сегодня с ней случилось нечто тяжёлое, и у меня в этом вопросе больше опыта, чем у тебя. Я знаю, вам троим в этом году пришлось несладко, но я знаю, каково это — быть сломленным. Рон сделал несколько глубоких вдохов, понимая, что его вспыльчивость возьмёт верх, если он не будет осторожен. Он также знал, что его ревность выставлена напоказ, но ему было всё равно. — Что они с ней сделали? — спросил он. — Мы слышали, как она кричала в подземелье. Сириус замялся: — Я ещё не всё знаю, — увильнул он, вздыхая, когда Рон бросил на него сердитый взгляд. — Я правда считаю, что она сама должна рассказать вам с Гарри. Если она захочет, чтобы я это сделал, я так и сделаю, но только после того, как поговорю с ней. Сейчас ей нужно привести себя в порядок и отдохнуть. Я отправлю Римуса за едой и зельями, когда он закончит с защитой. — Я могу сходить… — Нет, не можешь, — перебил его Сириус. — Я знаю, ты хочешь ей помочь, но твоё лицо — на плакатах «Разыскивается» по всей этой чёртовой стране, Рон. Как ей поможет то, что тебя поймают — снова? После сегодняшнего они не дадут тебе второй шанс. Рон снова покраснел от злости. — Ладно, — процедил он. — Просто дай мне немного устроить её поудобнее. Как только она будет готова видеть людей, я сам приду за тобой. Обещаю. Рон ещё раз взглянул на фигуру на кровати, затем резко кивнул и спустился вниз. Сириус выдохнул и провёл рукой по волосам, после чего вернулся в комнату и опустился на колени рядом с кроватью, чтобы оказаться с Гермионой лицом к лицу. — Привет, котёнок, — сказал он, гладя её по щеке. — Я задам тебе несколько вопросов, на которые можно отвечать «да» или «нет», хорошо? Просто кивай или качай головой. Гермиона кивнула, показывая, что поняла. — Я сказал Рону, чтобы он пока дал тебе немного пространства, чтобы я мог привести тебя в порядок. Но ты бы предпочла, чтобы тебе помогал он? Она покачала головой. — Хорошо. Тебе нужно принять ванну. Сейчас ты недостаточно сильна, чтобы сделать это самостоятельно. Ты хочешь, чтобы я связался с Молли? Гермиона закусила губу, но покачала головой. — Значит, помогать буду я. Флёр сейчас занята с остальными. Ты не против, если я буду рядом? Она не выглядела особо довольной этой перспективой, но всё же кивнула. — Хорошо. Я буду максимально осторожен, — сказал он, снова поднимая её на руки. Он отнёс её в ванную и усадил на унитаз, поморщившись от всхлипа, который она издала. Сириус взмахнул палочкой в сторону ванны — из крана потекла вода. Затем он принялся за пыль и грязь, покрывавшие всё вокруг. В доме никто не жил со смерти Дамблдора почти год назад, когда нарушились чары Фиделиуса, и уж точно никто здесь не убирался. Порывшись в шкафчике над раковиной, он, к счастью, нашёл и обезболивающее зелье, и Бодроперцовое зелье. Надеясь, что они ещё действуют, он поставил их на столешницу и достал из чулана свежее полотенце и фланелевую ткань. Повесив их на вешалку рядом с ванной, он протянул Гермионе один из флаконов. — У обезболивающих зелий обычно довольно долгий срок годности, так что, надеюсь, это принесёт немного пользы, — сказал он, откупоривая его для неё и забирая обратно, когда она выпила. — Умница. А это — Бодроперцовое. — Он открыл его. — Отпей только глоток. После ванны ты сразу отправишься в постель. Я просто не хочу, чтобы ты потеряла сознание в ванне раньше времени. Она кивнула и сделала один глоток, возвращая ему флакон с гримасой — зелье обожгло её больное горло. — Я знаю, милая. Прости. Я достану тебе что-нибудь для горла позже, — сказал он, опускаясь перед ней на колени. — А теперь давай-ка эти красивые ножки. — Он развязал шнурки и снял с неё кроссовки и носки. — Гермиона, как думаешь, если я помогу тебе встать, ты сможешь сама снять остальную одежду и залезть в ванну? Она задумалась, а затем кивнула, выглядя немного неуверенно. — Хочешь попробовать? Ладно. Я отвернусь, а ты залезай в ванну. Постучи по бортику, когда будешь внутри, — сказал он, помогая ей встать и снова взмахнув палочкой в сторону ванны, сделав воду молочно-белой. — Так она не будет прозрачной, — пояснил он, заметив её нахмуренный взгляд. Сириус отвернулся и встал у раковины, чтобы дать ей больше места. Он слышал, как его мантия упала на пол, а затем, медленно, и остальная её одежда — звуки сопровождались всхлипами и вскриками боли. Он немного расслабился, когда услышал, как она ступила в ванну, и мгновение спустя раздались три удара по медному бортику. Гермиона сидела, прижав колени к груди, и протягивала к нему правую руку ладонью вверх, словно держала что-то, но там ничего не было. Он протянул руку, чтобы накрыть её пальцы своими, и нащупал ткань. Взмахнув над ней палочкой, он проявил маленькую сумочку, расшитую бисером. — Это что? — спросил он, беря её и развязывая шнурок. Он потряс сумку и услышал, как внутри загремели предметы, явно слишком большие, чтобы поместиться внутри. — Чары незримого расширения? — Она кивнула. — Умница, — пробормотал он. — У тебя тут есть шампунь? Сириус извлёк из сумки несколько вещей, в том числе сменную одежду для Гермионы, и уже потянулся за фланелевой тканью, когда из спальни его позвал Римус. Он протянул Гермионе фланелевую ткань и сказал, что сейчас вернётся. — Римус, мне нужно, чтобы ты сходил и купил кучу вещей. Зелья, еду… всё, что придёт в голову. Римус кивнул: — Да, я понял. Я уже ухожу. У тебя при себе есть деньги? — Ах да, конечно. — Он протянул ему свой кошель. — Я не знаю, сколько там внутри… — Я уверен, достаточно. Как она? Сириус вздохнул: — Пока не знаю. Один Мерлин знает, через что Белла заставила её пройти. Сумасшедшая чокнутая стерва была безумна ещё до Азкабана. Рон говорит, что её крики были слышны даже в подземелье. Римус поморщился: — Чёрт. Я помню, как слышал её оттуда, но думал, это из-за нашего обострённого слуха. — Судя по всему, нет. Слушай, прежде чем уйдёшь, не мог бы ты что-нибудь сделать с кроватью? Сделать её более пригодной для сна? Гермиона пока останется здесь, — сказал Сириус. — И когда будешь брать зелья, возьми что-нибудь от боли в горле. — Хорошо, — кивнул Римус. — Ладно, я скоро вернусь. Постараюсь быстро. — Спасибо, приятель. — Сириус вернулся в ванную. — Гермиона? — позвал он, негромко постучав в дверь. — Я захожу, котёнок. Он вошёл в ванную и застал Гермиону всё ещё сидящей в воде, которая теперь приобрела розоватый оттенок. Она ожесточённо тёрла левое предплечье. Она всхлипывала, её трясло, и она не вздрогнула, когда он вошёл. — Тпру, тпру, тпру! — сказал он, хватая её за запястья, чтобы остановить. — Легче, ангел мой. Дай-ка взглянуть… о, чёрт. Гермиона подняла на него взгляд, на её лице читалось полное опустошение, и Сириус не смог удержаться, чтобы не обнять её — как бы неудобно это ни было, ведь она всё ещё сидела в ванне. Вода плескалась вокруг, промочив его рубашку насквозь, но ему было всё равно. Всё, что он мог сделать, — это держать её и глубоко дышать, сдерживая ярость и отчаянное желание отомстить, прежде чем они возьмут верх. Сейчас она нуждалась в том, чтобы он оставался в здравом уме. Он стиснул зубы и отстранился. — Ладно. Хорошо. Э-э… у меня тут где-то был растопырник, подожди… Сириус ненадолго отпустил её, чтобы снова порыться в шкафчике, схватил маленькую бутылочку с эссенцией растопырника, затем бросился в спальню за коллекцией шёлковых носовых платков, которые хранились там много-много лет и которые давно стоило бы выбросить ещё во время «Летней уборки». Он снова опустился на колени рядом с ванной, разорвал платки на полоски, осторожно высушил её руку, пропитал полоски зельем, обмотал ими порез и накрыл всё Импервиусом. Сириус поцеловал тыльную сторону её ладони, затем взял фланелевую ткань. Увидев на ней кровь очистил заклинанием, снова сделал воду непрозрачной и начал мыть ей спину. Когда он закончил, то вернул ткань ей и велел помыть остальную часть тела, пока он займётся волосами. Он намылил спутанный колтун и нежно помассировал кожу головы, стараясь успокоить её, как только мог. Затем палочкой смыл шампунь и нанёс кондиционер на кудри. Блэк был так поглощён своим занятием, что почти не заметил, как её кожа начала розоветь. — Гермиона, — сказал он, положив руку на её плечо. — Полегче, котёнок. — Она отвела взгляд. — Я знаю, милая. Я понимаю, что ты пытаешься сделать, — мягко сказал он, сжимая её плечо. Гермиона опустила голову, но перестала тереть себя. Сириус закончил с волосами, помог встать, завернул в полотенце и старался отводить взгляд, насколько это было возможно. Он потянулся за сменной одеждой, которую извлёк из её сумки, но передумал. В спешке он вытащил джинсы и футболку. Это не годилось. — Подожди, милая, — сказал он, снова роясь в своём гардеробе. Он вытащил свою старую футболку Led Zeppelin и слегка увеличил её — на всякий случай. Он протянул футболку вместе с трусиками, которые достал раньше. — Как думаешь, сможешь сама их надеть? Она кивнула, и Сириус снова отвернулся. Гермиона коснулась его руки, когда закончила. — Ну что, котёнок, ты хочешь попробовать дойти до кровати сама или мне тебя отнести? — спросил он. Она выглядела нерешительной, поэтому мужчина решил за неё. — Может, на этот раз я тебя отнесу? Давай, — сказал он, обхватив её одной рукой за талию, а другой поддерживая под колени. Сириус подошёл к кровати, мысленно отмечая, что надо поблагодарить Римуса за то, что тот сменил простыни и застелил их, и осторожно опустил девушку, натянул одеяло подоткнув его. — Я хочу, чтобы ты попыталась немного поспать, хорошо? Я пойду поговорю с мальчиками и дождусь Римуса, но буду заходить чтобы проверить, не нужно ли тебе чего-нибудь. — Он замялся. — Милая, Гарри и Рону нужно знать о том, что с тобой случилось. Если хочешь, я могу рассказать им сейчас, или это может подождать, пока ты не будешь готова поговорить с ними… Гермиона яростно замотала головой. Она не хотела об этом говорить. Никогда. Даже думать об этом не хотела. — Хорошо, хорошо, — успокоил Сириус. — Ты хочешь, чтобы я рассказал им? — Она кивнула. — А как насчёт этого? — спросил он, проводя пальцем по её левой руке. — Это сделала Белла, не так ли? — Грейнджер снова кивнула, нижняя губа задрожала. — Ладно, — вздохнул Сириус и поцеловал её в лоб. — Спи, котёнок. Здесь ты в безопасности.