Twice Claimed

Пасхальные каникулы, 1998 Дом 12 на площади Гриммо К полудню следующего дня Гермиона уже в третий раз принимала зелья, и ей до смерти надоела спальня Сириуса. Тело все еще болело, но мысли бежали вскачь, пока она пыталась сделать то, что делала всегда, — разложить все по полочкам. Они были близки, так близки к тому, чтобы навсегда положить конец войне, и Гермиона не могла заставить себя тратить время и душевные силы на то, чтобы разобраться в том, что с ней произошло. Она отвернулась, когда Сириус менял повязку на ее руке, и не рассказала ему о странной, похожей на руну метке на нижней части живота, которую Грейбэк нацарапал на ее коже. Что-то в ней ее беспокоило, и она хотела изучить ее сама, прежде чем говорить с кем-либо еще. Она пыталась практиковаться в простых заклинаниях с помощью волшебной палочки, которую дал ей Гарри, и это помогало отвлечься, но после того, как она случайно подожгла балдахин над кроватью Сириуса, она решила, что с попытками подружиться с палочкой придется подождать, пока она не успокоится эмоционально. К тому же ей хотелось увидеть Римуса. Оборотень избегал ее. Сириус подтвердил это, когда она спросила его, почему она даже не видела, как он проходит мимо двери в спальню. Может, он прокрался мимо, пока я спала? Нет, сказал Сириус, Римус боялся, что она будет его бояться после того, как увидела, как он убивает. Сириус также намекнул, что Римус не поверит, пока она сама ему не скажет. Именно поэтому она сейчас направлялась в библиотеку. Услышав голоса обоих мужчин, она вошла в комнату. Сириус сидел за письменным столом, вокруг которого были разбросаны пергаменты, а Римус прислонился к нему, вытянув перед собой длинные ноги. Гермиона подошла прямо к нему, встала между его ног и обняла его за шею. Прошло какое-то время, прежде чем он ответил на объятие. Гермионе показалось, что он слегка напрягся, когда она прижалась к нему чуть сильнее, но она отбросила эту мысль. Она знала, как он может сторониться физических прикосновений. Она не знала, что Сириус тоже это заметил. Наконец она отстранилась и улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ. — Я уже много лет не видел эту футболку, — сказал он, взглянув на Сириуса, а затем снова на Гермиону. — Не уверен, что Led Zeppelin тебе к лицу. — Конечно, — усмехнулся Сириус. — Я думал, ты собираешься переодеться. — Ну, я хотела, но для этого мне нужно было достать из сумки свежую одежду, а палочка, которую мне дал Гарри, меня не слушается, — тихо объяснила она. Ее голос все еще звучал хрипло, но горло больше не болело благодаря одному из многочисленных зелий, которыми ее напоил Сириус. — Ты в порядке? Палочка на тебя не среагировала, да? — спросил Римус. — Нет, — Гермиона покачала головой. — Но я, кажется, подожгла твою кровать, — сказала она Сириусу, поморщившись, — совсем чуть-чуть. Он ухмыльнулся. — Совсем чуть-чуть огня? — Да. Только балдахин. Прости. — Гермиона, ты же знаешь, как я отношусь ко всему здесь, кроме вас троих и Римуса. Я немного разочарован, что тебе не удалось сжечь дом дотла. Придется начинать все сначала, котенок, — поддразнил он. — Ты уверен? — выпалила она. — Если я сожгу дом дотла, то и эти плакаты на твоей стене тоже сгорят, и разве это не будет досадно? Сириус подмигнул ей. — О, там, откуда они взялись, их еще больше, милая. Гермиона закатила глаза, и Римус усмехнулся. Ее до сих пор поражало, как удачно сложилась жизнь Сириуса после той ночи в Отделе тайн. Невилл рассказал ей обо всем, когда она пришла в себя. Беллатриса стояла рядом с поднятой палочкой и с проклятием на устах, когда Гарри внезапно повернулся к своему крестному и, вопреки всякой логике, призвал его. Если бы до той ночи кто-то спросил Гермиону, сработает ли заклинание «Акцио» в такой ситуации, она бы отчитала этого человека за глупость, но оно сработало. По словам Невилла, сила заклинания, с помощью которого Гарри призвал Сириуса, заставила его полететь в сторону Гарри, а проклятие Беллатрисы пролетело мимо и исчезло в завесе. После этого Дамблдор и Кингсли быстро добились помилования Сириуса, пока министр Фадж приходил в себя после встречи с Волан-де-Мортом и вынужденного признания в том, что большую часть года он вел себя как придурок. Потребовалось огромное количество бумажной волокиты, но во время атаки на Министерства авроры схватили Пожирателя смерти по имени Джагсон, который сдал Питера Петтигрю. Питера тогда не поймали, но Джагсон подробно описал их недавние встречи, а помилование Сириуса стало последним официальным делом Фаджа перед тем, как он был вынужден уйти в отставку. После этого Сириус перестал чувствовать себя обязанным оставаться на площади Гриммо и переехал к Римусу, а после смерти Дамблдора Орден стал проводить официальные собрания в Норе, хотя резиденцию Блэков они сохранили в качестве убежища на крайний случай. — Где Гарри и Рон? — спросила Гермиона у мужчин. — Здесь, — ответил Гарри, входя в комнату, за ним последовал Рон. Рон открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его. Вместо этого он уставился на голые ноги Гермионы, и его уши покраснели. Несмотря на то, что футболка доходила ей почти до колен, Гермиона все равно натянула ее, неловко поерзав. Сириус и Римус оба уловили движение. — Ты… эм… ты знаешь, что тебе нужно поговорить с Крюкохватом? — спросила она, скрестив руки на груди. — Мы… ах — Рон прочистил горло, — мы сейчас направляемся туда. Если ты не хочешь, чтобы мы подождали, пока ты сможешь пойти с нами? Гермиона покачала головой. — Нет, все в порядке. Просто вспомни, что Билл всегда говорил о гоблинах. — Да, им нельзя доверять, когда дело касается золота, — ухмыльнулся Гарри. — А золото всегда при чем. — И что тебе нужно от гринготтского гоблина? — Тихо спросил Сириус. Гарри и Рон отвернулись от него, а Гермиона опустила голову. Он вздохнул. — Хорошо, — сказал он, — но я должен был попытаться. Будь осторожен, сынок. — Он посмотрел прямо на Гарри. — Пожалуйста. Гарри встретился взглядом с крёстным и попытался улыбнуться, но не смог и просто кивнул. Будь осторожен. В течение следующего месяца это были два самых часто употребляемых слова в лексиконе Сириуса. Он повторял их Гарри бесчисленное количество раз. Он говорил их Рону — и от себя, и когда передавал послания от матери рыжего. Он сказал их Гермионе, когда она решила, что достаточно окрепла, чтобы оставить его и присоединиться к мальчикам в их следующем… чем бы они там ни занимались, но о чем ему не рассказывали. Он сказал это Римусу, Кингсли, Артуру, Биллу и всем членам Ордена. Он сказал это своей кузине, чьи волосы снова стали ярко-розовыми, когда она оправилась от влюбленности в Римуса и возобновила отношения с Чарли. Он повторял это всем, кого встречал в Выручай-комнате, и они с Минервой говорили это друг другу одновременно, пока готовили замок к финальной битве, и оба слегка улыбались. Он даже сказал это Хагриду, хотя знал, что кровь великанов, текущая в его жилах, защитит его от многих распространенных проклятий и сглазов. Это стало его мантрой, и он впервые в жизни попытался ей следовать. Будь осторожен. К концу боя все они были покрыты потом и кровью и слезами. Чудо, что хоть кто-то из них остался в живых. 1 сентября 1998 года «Приют», Глостершир — Так, — сказал Сириус, доставая два флакона с зельями, — выпейте это. — Да, да, — протянул Рон, глотая густую зелёную жидкость. Гарри скорчил гримасу, но Сириус сделал то же самое в ответ, так что парень подчинился анимагу. — Никогда бы не подумал, что ты такая наседка. — Вообще‑то это была моя идея, — сказал Римус, поправляя галстук, когда появился на кухне. — И вы все трое будете принимать их до тех пор, пока я не буду уверен, что вы снова набрали нормальный вес. — А как ты узнаешь, если мы не будем их принимать? — спросил Гарри. — У меня свои способы. — Никогда не сомневайтесь в мародёрах, ребята, — предупредил Сириус. — Я хочу, чтобы вы принимали их каждый день, — настаивал Римус. — По крайней мере, через день. — Да, Римус, — послушно хором ответили молодые люди, отчего Сириус весело фыркнул, а Римус приподнял бровь, как и подобает профессору. Когда война закончилась — на этот раз окончательно — и Гарри насильно вырвали из‑под опеки Сириуса, анимаг первым делом отправился искать новый дом. Он провёл на площади Гриммо гораздо больше времени, чем ему хотелось бы, и теперь, когда жить там не было смысла, он решил уехать. Вооружившись каталогом недвижимости, Сириус направился прямиком в Глостершир и после недолгих поисков нашёл викторианский особняк из красного кирпича с пятью спальнями под названием «Приют», из окна кабинета которого действительно открывался вид на старое поместье Поттеров. Он купил его на месте и через неделю переехал туда вместе с Римусом. Остальные три спальни предназначались для Гарри, Рона и Гермионы, хотя Гарри подал в Министерство прошение о передаче ему поместья, и формально они с Роном должны были жить в Лондоне в жилье, выделенном для стажёров‑авроров. Однако из соображений приличия оба молодых человека сказали Молли, что будут жить с Сириусом, чтобы ей не пришлось читать Гермионе нотации о том, как опасно жить с двумя неженатыми мужчинами «в возрасте». И он станет одним одиноким «пожилым» мужчиной, когда Римус уедет в Хогвартс, чтобы вернуться на прежнюю должность преподавателя. После переезда Сириус украсил стены своей спальни изображениями маггловских девушек и мотоциклов «по традиции», как он выразился, а Римус и Гермиона обустроили библиотеку. Закончив с этим, Римус занялся кухней, заполнив её шоколадом и витаминными зельями. — Извините. Я хотел сказать «да, профессор», — поправился Гарри. — Про‑фе‑с‑сор Луна-атик, — пропел Сириус, ухмыляясь. — Да, конечно, — сказал Римус, закатывая глаза. — О, ты уже уходишь? — спросила Гермиона, стоя в дверях. Она не стала заплетать волосы, и они торчали во все стороны, медово‑каштановые локоны красиво контрастировали с белоснежным свитером. Джинсы, хоть и новые, были ей немного тесноваты, и это было хорошо, потому что это означало, что она снова начала набирать вес, который потеряла за последний год. Она бесшумно ступала босыми ногами по полу, и Римус многозначительно посмотрел на Гарри и Рона, когда она без лишних вопросов взяла витаминное зелье, которое протянул ей Сириус. — Не рановато ли? — спросила она. — Студенты ещё даже не сели в поезд. — Да, но Минерва хочет, чтобы все учителя были на месте пораньше, — ответил ей Римус. — Она хочет, чтобы всё было готово к приезду студентов. Война закончилась всего несколько месяцев назад, и в суматохе первого сентября Минерва связалась по совиной почте со всеми профессорами, попросив их прийти раньше обычного, чтобы всё прошло как можно более гладко. — Я так рада, что ты снова преподаёшь, Римус, — улыбнулась ему Гермиона. — Жаль, что я не вернусь в прошлое, чтобы снова оказаться на твоём уроке. Римус слегка покраснел. — Это действительно высокая оценка, Гермиона. Она встала на цыпочки и обняла его. — Удачи, — сказала она. Он отстранился, и Сириус протянул ему портфель. — Ты ведь вернёшься к полнолунию? — спросил анимаг. Римус кивнул, ещё раз улыбнулся Гермионе, пожал руки мужчинам и исчез во вспышке зелёного пламени. — Кажется, я понял, почему у нас с Гермионой ничего не вышло, — внезапно сказал Рон, нарушив молчание, воцарившееся после ухода Римуса. — Всё потому, что я не профессор, да? — спросил он, ухмыляясь. Глаза Гермионы расширились, а затем сузились, когда Гарри и Сириус рассмеялись. — Мне всегда нравился Римус. — Да, я помню, что тебе также нравился Локанс, — вставил Гарри. Сириус издал рвотный звук, и Гермиона покраснела. — Мне было двенадцать! — Тринадцать. — Я не знала ничего лучшего! — Но ты сделала это год спустя, когда мы встретили Римуса? Волосы Гермионы вспыхнули. — Да! — прошипела она. Рон рассмеялся и, проигнорировав её хмурый взгляд, чмокнул её в щёку по пути к камину. Подначивать её никогда не надоест. — Эй, вы куда собрались? — спросил Сириус, когда Гарри тоже собрался уходить. — У нас тренировка, Сириус, — ответил Гарри. — Мы просто заехали попрощаться с Римусом. — О, спасибо! — И тебя заодно, — добавил он, качая головой на надутые губы Сириуса. Сириус фыркнул. — Врунишка, — сказал он. — И я был возмущён от имени Гермионы. Не смей так обижать чувства моего котёнка. — Он погрозил им пальцем. — Будьте осторожны! — крикнул он им, когда они исчезли. Сириус обернулся, и его надутые губы растянулись в улыбке, что насторожило Гермиону. — Что? — подозрительно спросила она. — Иди обувайся, котёнок, — сказал он, обнимая её за плечи и направляя из кухни к лестнице. — Мы выходим на прогулку. — Почему у меня такое чувство, что ты точно знаешь, куда мы направляемся, но просто отказываешься мне говорить? — спросила Гермиона, пока Сириус умело вёл их по городу. — Потому что ты от природы подозрительная? — предположил он, бросив на неё косой взгляд. — А! Кажется, это хорошее место. Давай зайдём! Гермиона подняла голову, и у неё отвисла челюсть. Они стояли перед мастерской с вывеской «Мастерская Сэма: ремонт импортных и отечественных мотоциклов». Она была так возмущена, что едва заметила, как Сириус затащил её внутрь. — О, Сириус Блэк, ты ещё об этом пожалеешь, когда мы вернёмся домой! — прошипела она и резко обернулась, услышав позади себя смешок. — По‑моему, она не шутит, приятель, — сказал невысокий мужчина средних лет в комбинезоне, испачканном, как показалось Гермионе, машинным маслом. Сириус хохотнул. — Не шутит, Сэм. Ты уже подготовил мою леди? — О, да, — ухмыльнулся Сэм. — Она тоже была в восторге. Я уже много лет не работал с Vincent. — Он повёл их в заднюю часть магазина, где под навесом стоял мотоцикл. — До сих пор не понимаю, как ты выжил в той аварии, Сириус. — Мне повезло, — с придыханием ответил Сириус. Он смотрел на накрытую машину, как собака смотрит на мяч, который вот‑вот бросят. — Ну что ж, — сказал он. — Давай посмотрим на неё. Сэм ослабил завязки, затем с торжественным видом стянул чехол, и Гермиона услышала, как у Сириуса перехватило дыхание. Она не могла его винить. Даже Гермиона не могла не восхититься красотой, представшей перед ней. Рама была выполнена в виде плавных линий и чувственных изгибов, а чёрная с хромом краска блестела так ярко, что она почти услышала «дзинь!» из дурацкой рекламы моющего средства для посуды. Даже кожа блестела как новая, и они с Сэмом переглянулись, глядя, как Сириус пялится на мотоцикл. В конце концов он не выдержал и шагнул вперёд, осторожно проводя пальцами по переднему крылу, рулю, кожаному сиденью и до самого заднего фонаря. — Она прекрасна, — выдохнул он, лаская каждый сантиметр, до которого мог дотянуться. Эта вещь излучала силу и порочность. Совсем как её хозяин, — подумала Гермиона, ухмыляясь про себя. Внезапно он ухмыльнулся. — Прокатимся, котёнок? — промурлыкал он, глядя на Гермиону. Она широко раскрыла глаза и замотала головой. — Нет? А как ещё ты доберёшься домой? Путь неблизкий, — сказал он, сделав акцент на слове «путь», потому что знал, что она не может говорить об аппарации в присутствии явно маггла Сэма. — Эх, вечно вы, девчонки, трусите, — сказал покупатель, зашедший в магазин, пока Сириус любовался своим мотоциклом. — И зря. Твоя симпатичная маленькая попка смотрелась бы очень неплохо, когда ты села бы на байк. — Он похотливо посмотрел на Гермиону. Гермионе пришлось быстро среагировать, чтобы заслонить Сириуса. Молниеносно обернувшись, анимаг обогнул мотоцикл и бросился на другого мужчину, сверкая глазами. — Сириус! — воскликнула она, положив руку ему на грудь. — Эй! — окликнул его Сэм. — Если ты собираешься вести себя так и дальше, можешь заниматься своим делом в другом месте. Мужчина поднял руки. — Да ладно! Я просто хотел сделать комплимент! — Оставь свои комплименты при себе, если знаешь, что для тебя лучше, — прорычал Сириус. — Ты мне угрожаешь?! — Он имеет на это полное право, потому что кое-кто не следит за своим языком, — сказал Сэм. — Иди подожди у входа в магазин. Я подойду, как только закончу здесь. Простите, Сириус, мисс, — извинился он. Сириус не обратил на него внимания, сосредоточившись на Гермионе. — Почему бы тебе не позволить мне проводить тебя домой? Я сам вернусь за мотоциклом позже, — тихо сказал он. Он стоял так близко, что ей пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. — Ни за что, — сказала она, подавив гнев и секундную панику. — Я думала, ты хочешь прокатиться. — Да, но… — Тогда поехали, — сказала она, вызывающе вздёрнув подбородок, словно бросая ему вызов. — Но мне нужен один из этих шлемов, — заявила она. — Если мы разобьёмся, я не хочу, чтобы им пришлось соскребать мои мозги с асфальта. Уголок его рта приподнялся. — Ты уверена? — спросил он, не в силах скрыть надежду в голосе. — Уверена. Сириус улыбнулся. — Сэм, как думаешь, у тебя найдётся шлем, который подойдёт к таким волосам? Ай! Сэм усмехнулся. — Думаю, да. Принести вам счёт? — Пожалуйста. Гермиона моргнула. — Сириус, как ты собираешься платить?! — прошептала она. — Это же маггловский магазин! — Вот этим, — сказал он, доставая что‑то похожее на кредитную карту маглов. Однако при ближайшем рассмотрении Гермиона увидела в верхнем левом углу золотую эмблему Министерства магии. Её глаза расширились. — Что это такое? Сириус рассмеялся. — Это новинка, — сказал он, когда Сэм вернулся к ним со шлемом в руках. — Я расскажу тебе о ней позже. Закончив дела, Сириус помог Гермионе надеть новый шлем, а затем показал, куда нужно поставить ноги. С трудом сдерживая эмоции, Сириус перекинул ногу через мотоцикл и сел. Он прикусил губу, устанавливая подножку, и его дыхание участилось, когда он завёл мотор. Мотоцикл взревел, и Сириус закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Наконец он посмотрел на Гермиону. — Ну же, котёнок. Гермиона устроилась сзади, обхватив Сириуса руками за торс. — Сириус? — Он повернул к ней голову. — Помедленнее, пожалуйста? — Он рассмеялся и кивнул. Он ехал медленно. На самом деле он вёл машину очень осторожно, и Гермиона знала, что это только потому, что она сидела сзади, но всё равно похвалила его. — Ты уверена, что не хочешь пойти со мной и устроить какой‑нибудь беспредел? — спросил он, когда отвёз её обратно домой. Вопрос был шутливым, ведь он уже знал, что она откажется, а то, что он задумал, было не из тех развлечений, которые он хотел бы ей показать. Она улыбнулась ему. — Я уверена. Иди, хорошо проведи время. Я не буду тебя ждать. — Она повернулась, чтобы уйти, но он поймал её за руку. Сириус притянул её к себе. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что поехала со мной. Прошло… чёрт, слишком много времени с тех пор, как я катал симпатичную девушку на своём мотоцикле, — сказал он ей. — Я скучал по этому. — Я знаю, что скучал, — сказала Гермиона, наклонившись и поцеловав его в щёку. — Постарайся не убиться, ладно? Сириус притворился обиженным. — Я сама осторожность, котёнок. Гермиона фыркнула. Его невозмутимость дала трещину, и он злорадно ухмыльнулся, заводя мотоцикл. Она поднялась по ступенькам к дому и обернулась, чтобы помахать ему, пока он выезжал с подъездной дорожки. Приоткрыв дверь в свою спальню ногой, Гермиона осторожно вошла, поставила на тумбочку чашку с горячим чаем и бережно положила на кровать четыре книги, которые держала в другой руке. «Уроки ликантропии», «Лунная связь», «Внутренняя жизнь оборотней» и «Связанные узами» смотрели на неё в ответ. Это были последние четыре книги о ликантропии в доме, и Гермиона мысленно отметила, что нужно вернуть их на полку до того, как Римус вернётся на полнолуние, которое наступит всего через несколько дней. Достав чернила и пергамент, она принялась за работу. Фразы вроде «оборотень может привязать к себе человека, сделав его своим…», «привязка осуществляется с помощью крови и укуса…», «кровь девственницы создаёт более прочную связь…» заставили её нахмуриться, пока она старательно записывала их для дальнейшего исследования. Первые три книги содержали примерно ту же информацию, что и те, которые она уже прочла, но «Связанные узами» были другими. Несмотря на то, что книга по‑прежнему была предвзятой и уничижительной, автор, по крайней мере, старался опираться на факты, пусть и немного сухо. Она перелистнула последнюю главу — «Претензии». Чтобы скрепить связь между оборотнем и человеком, оборотень — находясь в человеческом обличье — должен укусить Претендента в место соединения шеи и плеча достаточно сильно, чтобы пошла кровь. Это должно выполняться во время полового акта, особенно в момент кульминации. Таким образом, обмен эссенцией будет завершён. Гермиона и не заметила, что перестала делать заметки, пока на пергамент не упала большая клякса, выведя её из оцепенения. Щёлкнув пальцами и беспалочковым заклинанием убрав беспорядок, она отложила перо и провела руками по лицу. Это было что‑то новенькое. И довольно проблематичное. Она опустила голову, задрала рубашку и уставилась на метку на животе. Метку, которую Грейбэк нацарапал на её коже. Метку, которая не заживала и оставалась такой же розовой и воспалённой, как и надпись, вырезанная на её руке. Теперь она знала, что это была проклятая рана, как и шрамы Римуса, которые никогда не заживали. Как и те, что были у Билла. Её внимание привлекла сноска на странице перед ней: После того как метка нанесена и связь установлена, Претендент должен почувствовать притяжение к оборотню и, наоборот, оборотень должен почувствовать притяжение к Претенденту. Это и есть связь. Если оборотень не хочет или не может установить связь, Претендент должен найти другого оборотня и попросить его установить связь. Особенно это касается случаев, когда оборотень умирает до того, как связь будет скреплена. Метка Претендента на какое‑то время затихнет, но ненадолго. Как только Претендент окажется рядом с другим ликантропом, притяжение возобновится. Новый оборотень тоже почувствует связь и захочет её укрепить, но только с разрешения Претендента. Похоже, это часть территориального инстинкта оборотня, но оборотень не станет преследовать Претендента или пытаться установить с ним связь без благословения первого оборотня или, если первый оборотень умер, без разрешения Претендента. Если сделать это без разрешения, связь разорвётся, а в некоторых случаях узурпатор испытает физическую боль. Гермиона отложила книгу, когда до неё дошёл смысл прочитанного. Она смотрела на точку на дальней стене, забыв об остывшем чае, и рассеянно поглаживала пальцами низ живота. Она пришла в себя, только когда почувствовала покалывание защитных чар и услышала, как Сириус, спотыкаясь, идёт в свою комнату. Посмотрев на часы, она увидела, что уже почти три часа ночи. Она вздохнула. Для решения этой проблемы ей нужно было выспаться. Она переоделась и забралась под одеяло, надеясь, что устала настолько, что сможет заставить свой мозг отключиться.