Twice Claimed

2 января 1999 года «Приют» Сириус услышал тихий шорох приближающихся шагов, но не открыл глаза, почти надеясь, что она решит, будто он спит, и поднимется обратно наверх. Когда она подошла ближе, его нос дёрнулся от запаха секса, Римуса и её собственной мускусной амброзии — этот запах был ему слишком хорошо знаком, — и от этого запаха у него закружилась голова сильнее, чем от огневиски в руке. Он открыл глаза, но тут же снова их зажмурил. — Гермиона, — заскулил он, — почему ты голая? — Потому что я подумала, что это самый простой способ тебя соблазнить. — Соблазнить меня?! — взвизгнул Сириус. — Котёнок, у тебя наверху оборотень, который вот‑вот войдёт в полную силу. Я тебе не нужен! — Но я хочу тебя. Сириус не смог удержаться и посмотрел на неё, жадно скользя взглядом по её телу: от этих прелестных ступней, пальцы на которых он любил посасывать, — по стройным ногам к промежности, которая выглядела немного влажной, а затем чуть выше — к отметине, оставленной Сивым. Он почти ощущал вкус её кожи на животе и слышал её смех, когда проводил языком по щекотливому местечку чуть ниже левой груди. А эти груди… Полные и прекрасные… Идеальные груди с тёмными сосками, как вишенка на торте. Он вспомнил, как покусывал её ключицу и как она вздыхала от удовольствия. Но тут его взгляд упал на метку на её плече — метку Римуса. Метку, которая говорила о том, что она больше не принадлежит ему. И это была не единственная метка на её теле: она выглядела так, будто её хорошенько оттрахали, и он с трудом сдерживал ревность. Он с трудом сглотнул. — Я не понимаю, в какую игру ты играешь, Гермиона… — Кажется, это называется «триада», — перебила она. Он резко повернулся к ней. — Откуда ты знаешь о триадах? — недоверчиво спросил он. Триады — это древняя магия, известная только чистокровным семьям, и знания о них передавались скорее устно, чем в книгах. Она пожала плечами. — У меня свои методы, — просто сказала она, и Сириус прищурился. — Гермиона, это несправедливо и совсем не весело. — В Министерстве есть библиотека, — сказала она, забирая у Сириуса огневиски и делая глоток. — Там есть самые разные интересные книги на самые разные интересные темы. — Как триады? Гермиона кивнула. — Да. Я изучала их. — С каких пор? — С тех пор, как ты занялся со мной любовью на прошлой неделе. Сириус отвернулся от неё. Он понимал, что его эмоции были слишком близки к поверхности, но ничего не мог с собой поделать. Надо было догадаться, что это обернётся против него. Всё хорошее в его жизни рано или поздно заканчивалось. — Это был не просто секс, Сириус. Для нас обоих. Даже я это понимаю. — Теперь ты принадлежишь Римусу, котёнок, — мягко сказал он. — Об этом говорит метка на твоём плече. Римус любит тебя. И я думаю, что ты тоже можешь его любить. — Люблю, — призналась Гермиона. — Но не больше, чем тебя. У него перехватило дыхание. — Гермиона, — начал он, с грустью глядя на неё, — если ты изучала триады, то знаешь, что они очень редко срабатывают. А когда они распадаются, магия всех троих нарушается. Она кивнула. — Да, я это читала. А ещё я читала, что, если они созданы из искренней любви, они усиливают магию всех трёх стихий. Я люблю тебя, Сириус. Я готова рискнуть. — А как же Римус? — Если бы в мире был кто‑то, с кем я мог бы поделиться, — сказал человек, о котором шла речь, появившись в дверях и заставив Сириуса подпрыгнуть от неожиданности, — то это был бы ты, Бродяга. — Римус вошёл в комнату, взял у Гермионы стакан с огневиски, который принадлежал Сириусу, и допил его до дна. — Ты с нами, Лунатик? — спросил Сириус. Римус хмыкнул. — Я готов попробовать. Гермиона бывает весьма убедительна, когда берётся за дело. Если честно, это немного нервирует. — Это действительно нервирует, — согласился Сириус. — Кто бы мог подумать, что у неё слизеринские замашки? Гермиона нахмурилась, услышав, как два волшебника обсуждают её так, будто её нет в комнате и она не стоит перед ними обнажённая. — Кхм, — многозначительно кашлянула она. — Да, милая? — мягко спросил Римус. Она посмотрела на него, потом на Сириуса. — Вы двое доставите много хлопот, не так ли? — О, да. — Скорее всего. — Много. — Ты действительно не продумала это, не так ли, Гермиона? — поддразнил Римус. — Может, у нас и осталось несколько лет позади, котёнок, — вмешался Сириус, — но мы всё ещё Мародёры. Гермиона фыркнула и вздёрнула подбородок. — Я бы не хотела, чтобы ты был другим, — заявила она, оседлав Сириуса. Его руки естественным образом легли ей на бёдра, и она расслабилась от этого привычного прикосновения. — Я люблю тебя, Сириус. Я хочу тебя, — сказала она, обвивая его шею руками. — Не хочешь, чтобы нас было трое? Глаза Сириуса потемнели, дыхание участилось. — Это опасно, Гермиона, — сказал он. — Что за жизнь без небольшого риска? — возразила она. Он фыркнул. — Не используй мои же слова против меня! Что я вообще о чём‑либо знаю? — Вообще‑то, это хороший довод… — Заткнись, Римус. — Вы оба заткнитесь! — приказала Гермиона. — И поцелуй меня, — сказала она Сириусу, наклоняясь. Застонав, он сократил расстояние и завладел ее ртом. В конце концов, он был всего лишь из плоти и крови, и его кровь бурлила. Сильно. Гермиона тут же прижалась к нему всем телом. Сириус целовал ее так, словно от этого зависела его жизнь, и она отвечала ему взаимностью, обхватив его шею руками, когда он отстранился, чтобы перевести дух. Он тихо зарычал, когда она прикусила его пульсирующую жилку, как он любил. — О боги, котенок, — выдохнул он, запустив одну руку в ее кудри, а другой схватив за задницу. Подняв глаза, он увидел, что Римус облизывает губы и потирает ширинку, которая низко висела на его бедрах. Оборотень даже не удосужился надеть рубашку. — Не думал, что ты вуайерист, Лунатик. Глаза Римуса сверкнули, когда он пожал плечами. — Смог бы ты удержаться и не посмотреть на нее? — спросил он. — Нет, — вздохнул Сириус, пока Гермиона спускалась поцелуями по его груди, расстегивая пуговицы на рубашке и по пути облизывая языком татуировки. — Нет, не смог бы. — Он потянул ее за волосы и поднял ее голову. — Ты уверена, любовь моя? Мы сделаем это… и все. Ты наша. Полностью. — И ты мой. Вы оба. Полностью, — ответила она, и в ее глазах зажегся тот дерзкий огонек, который так любил Сириус. — И вы оба мои, — низким голосом произнес Римус. Гермиона оглянулась на него и увидела, что его глаза снова стали золотыми, хотя он смотрел не на неё. Его взгляд был прикован к Сириусу, и, судя по тому, как он сверлил его глазами, она удивилась, что Сириус до сих пор не загорелся. — Вставай, котенок, — тихо велел Сириус, приподнимая ее и усаживая рядом с собой. Он тоже встал и сделал шаг в сторону Римуса. Мужчины долго смотрели друг на друга, прежде чем одновременно потянулись друг к другу, и Гермиона вспомнила документальные фильмы о природе, которые любил смотреть ее отец. В их поцелуе была агрессия, в том, как они впивались друг другу в губы и царапали друг друга, чувствовалась борьба за доминирование, но было и что-то более глубокое, и вдруг до нее дошло, что это происходит не в первый раз. Внезапно почувствовав слабость в коленях, она опустилась на освободившееся кресло Сириуса и стала наблюдать за происходящим. Она знала, что Римус победит, — вопрос был только в том, сколько сопротивления окажет Сириус. Ответ последовал меньше чем через минуту, когда Римус оторвался от губ Сириуса и, зарычав, вцепился ему в шею, прямо в то место, которое Гермиона укусила ранее. — Ааа… черт, Лунатик, — простонал Сириус, наконец сдавшись. Римус отстранился, немного отодвинулся и облизал оставленную им метку. Он не надавил достаточно сильно, чтобы проколоть кожу, но позже там останется красивый фиолетовый синяк. — Так и должно быть? — спросил его Сириус. Римус неуверенно кивнул. — Думаю, да, Бродяга. Уголок рта Сириуса приподнялся в ухмылке. — Ну ладно, тогда хорошо, — сказал он. — Правда? — спросил Римус, вглядываясь в лицо друга. Сириус кивнул. — Да, думаю, что да. Римус покачал головой. — Нет, не думаю. Это навсегда, Сириус. Эксклюзивно. Тебе нужно знать. Сириус долго смотрел на него. — В таком случае я знаю это наверняка, — наконец сказал он. Он повернулся к Гермионе. — Хорошо проводишь время, котенок? — спросил он, но она не смотрела на него. Вместо этого она хмуро смотрела на Римуса. — Ты на меня разозлился за то, что я не рассказала тебе о моем времени, проведенном с Сириусом, — обвинила она, и Римус смутился. — Я правильно понимаю, что это… — она указала на них, — уже случалось раньше? Римус отпустил Сириуса. — Я бы тебе рассказал. Просто… — Просто что? — Просто не сейчас, — признался он, вздыхая и повторяя ее слова, сказанные ему несколько часов назад. Сириус расхохотался. — Дружище! Вы еще и дня не провели вместе, а уже поссорились?! — Заткнись, Сириус. — Невероятно, — сказал Сириус, качая головой, а затем посмотрел на Гермиону. — Это случилось всего дважды, Гермиона. Один раз в школе, а второй — летом, после того как мы встретились в Визжащей хижине. — Нам было любопытно, как это будет, когда мы были подростками, — уточнил Римус, — а после того, как я уволился с преподавательской должности, мы снова оказались вместе после стольких лет… — Это просто случилось, — закончил Сириус. — Мы не искали глубоких и значимых смыслов, это просто случилось, — объяснил он, но Гермиона продолжала хмуриться. — Всё в порядке, Гермиона, — сказал Римус. — Я чувствовал то же самое, когда ты целовалась с Сириусом. Гермиона моргнула и покраснела, и Сириус понял, что её внезапная смена настроения вызвана ревностью из-за связи. Как бы ей ни хотелось, чтобы они стали триадой, Сириус официально ещё не был частью их, и поэтому новая магия, пронизывающая её, воспринимала его как чужака, а не как участника. — Итак… как нам это сделать? — спросил он. Римус вздохнул и провел рукой по волосам. — Я… я не совсем уверен, — сказал он, взглянув на часы на каминной полке, которые показывали, что уже начало второго, — но, наверное, нам стоит поторопиться. — Связь… была бы крепче, если бы… мы сделали это… так, как сделали. Разве нет? — запинаясь, спросила Гермиона, глядя на Римуса в поисках поддержки. Мужчина пожал плечами. — Это ты у нас начиталась о триадах, милая. Вот и расскажи нам. — Осторожнее, — посоветовал Сириус Римусу. — Ей нравится командовать в постели. — Да, я уже заметил. — Правда? — М-м-м. Гермиона прищурилась и решила взять ситуацию под свой контроль. Встав, она подошла к Римусу, схватила его за затылок и притянула к себе. Когда он зарычал в знак протеста, она смягчилась и прижалась к нему. Они отстранились друг от друга, и она склонила голову набок, подставив ему свое укушенное плечо, чтобы показать, что не собирается отнимать у него власть. Пока он ласкал языком ее метку, она расстегнула его брюки и спустила их, обхватив его член рукой. — Садись на диван, — сказала она ему между делом. Римус вопросительно поднял бровь, но сделал, как она велела. Гермиона последовала его примеру, опустилась на колени рядом с ним и снова потянулась к его члену. Когда он встал, она наклонилась, выгнув спину. Встретившись взглядом с Сириусом, она кивнула, без слов предлагая ему свой зад. Мужчины понимающе переглянулись, а затем глаза Римуса закрылись, когда Гермиона принялась ласкать его языком. Сириус сбросил расстегнутую рубашку, стянул джинсы и встал позади нее. Он склонил голову набок и ухмыльнулся, наслаждаясь видом. Ему никогда не надоест смотреть на нее. Зная, что она, скорее всего, ждет его член, Сириус опустился на колени, оказавшись лицом к лицу с ее влажным лоном, и провел руками по ее приподнятой попке. Она уже говорила ему, что ей нравится делать минет, но видеть, как она возбуждается, — это совсем другое дело. С нее буквально капало. Гермиона приглушенно вскрикнула, почувствовав прикосновение языка, и Римус застонал в ответ. Сириус наслаждался происходящим еще минуту, после чего Римус нетерпеливо фыркнул. — Давай уже, Сириус! — рявкнул он грубым голосом. Гермиона почувствовала, как Сириус усмехнулся, прижался к ней и еще раз страстно поцеловал, прежде чем исчезнуть. На какое-то ужасное мгновение она почувствовала себя брошенной, но затем сильные руки снова обхватили ее бедра, и Сириус прижался к ней. — Черт! — выругался Римус, когда Гермиона заскулила. Он был близко. Просунув руку между ними, он нащупал набухший клитор. Все трое застонали от эротического ощущения, когда Римус потерся о то место, где соединялись они с Сириусом. Он чувствовал, как черноволосый волшебник двигается в ней, и Сириус получил дополнительную стимуляцию, когда его член коснулся пальцев Римуса. Сириус склонился над Гермионой, придвинувшись как можно ближе к Римусу, когда тот запрокинул голову от удовольствия. — Не. Забывай. Обо. Мне. Лунатик, — прохрипел он в такт своим движениям. — Просто скажи, когда, — простонал Римус. Сириус ускорился, его пальцы впились в талию Гермионы, и, почувствовав, что она сбилась с ритма, он начал ослабевать хватку. — Сейчас! Сейчас! Сейчас! — крикнул он, и рука Римуса метнулась к его волосам и притянула его к себе. Острые зубы вонзились в его шею, и Сириус закричал, когда его магическое ядро набухло и загудело от новой связи. Он даже не понял, что все закончилось и он рухнул прямо на Гермиону, пока она не ткнула его локтем в бок. — Прости, любимая, — выдохнул Сириус, отстранился от нее и упал на дальний край дивана. Гермиона легла на спину, положив голову на колени Римуса, а ноги — на колени Сириуса. — Ты в порядке? — спросил он. Она кивнула и улыбнулась ему. — Я в порядке. А ты? — Я в полном порядке, котенок, — ухмыльнулся он. — Я ведь только что был в тебе, да? Гермиона фыркнула и игриво пнула его по бедру. — Римус, а ты как? Ты в порядке? Оборотень не ответил, и Гермиона, подняв глаза, увидела, что он лежит, обмякнув, положив голову на спинку дивана, с широко открытым ртом, и единственным признаком жизни было медленное поднятие и опускание его груди. Она встревожилась, но тут он громко захрапел, и они с Сириусом расхохотались, разбудив его. Римус рыкнул, недовольный тем, что его потревожили, но вздохнул, когда Гермиона провела рукой по его груди. — Простите, — хрипло извинился он. — Не хотел задремать. — Думаю, тебе лучше вернуться в постель, — сказала она. — До приема последней дозы аконита у тебя еще пара часов. Я тебя разбужу. Он устало кивнул. — Хорошо. Пойдешь со мной? Мы поставим будильники на палочках, чтобы не проспать. — Ладно, — ответила Гермиона, улыбнувшись ему. — Ты идешь, Сириус? Анимаг зевнул и потянулся, прежде чем ответить. — Чуть позже. Я умираю с голоду. Сначала пойду за карри. — Ой, только не карри, — заныл Римус. Сириус нахмурился. — А что не так с карри? — Ты имеешь в виду, кроме того, что желудок Бродяги этого не выдержит и если ты съешь это сейчас, то всю ночь будешь пукать мне в лицо? Кроме этого, ничего! Гермиона рассмеялась, а Сириус нахмурился, встал, сбросил с себя ноги Гермионы и потянулся за джинсами. — За это я возьму что-нибудь поострее, — пригрозил он, застегнул ширинку, схватил рубашку и вышел из комнаты. — Это правда? — спросила Гермиона Римуса, все еще смеясь. — К сожалению, да, — ответил Римус. — «Грязный пес». Ну же, я хочу прилечь. — Пока нет, — ответил Сириус, возвращаясь с тарелкой. — Тебе тоже нужно поесть, мистер «меня стошнит в носки, если я приму зелье на голодный желудок». Он поставил тарелку с очень редким стейком на кофейный столик и посмотрел на Гермиону. — Котенок, проследи, чтобы он доел, хорошо? — Конечно, — сказала она. Сириус подмигнул ей, и через несколько мгновений они услышали, как открылась и закрылась входная дверь. Римус поморщился от запаха еды, но знал, что Сириус прав, поэтому позволил Гермионе суетиться вокруг него, пока он не съел все до последней крошки. К тому времени, как он закончил, Сириус вернулся с карри, и они с Гермионой разделили его на двоих, пока Римус зевал, терпеливо ожидая, когда они закончат. Когда со стола было убрано, он встал, собираясь подняться наверх, но пошатнулся и схватился за подлокотник дивана, чтобы не упасть. — Римус? — встревоженно спросила Гермиона. — Все в порядке, милая. Просто немного кружится голова, вот и все. Сириус, не мог бы ты помочь? — Конечно, дружище, — сказал Сириус, подходя к Римусу и обнимая его за плечи. — Может, аппарируем тебя? — спросила Гермиона. — Нет, — ответил Сириус, а Римус покачал головой. — От этого его просто стошнит. Он сейчас очень ослаблен, так что мы просто медленно и осторожно поднимемся по лестнице и уложим его в постель. Медленно, но верно, — подумала Гермиона, поднимая с пола брюки Римуса и следуя за двумя мужчинами. Им пришлось несколько раз останавливаться, чтобы Римус мог отдышаться, прежде чем подняться еще на пару ступенек и снова остановиться. Ей никогда не позволяли приближаться к нему так близко, поэтому она с жадностью следила за каждым его движением: от пепельного оттенка его кожи до золота, постепенно проступавшего в его глазах, от усталости, которая, казалось, возникла из ниоткуда, до хромоты — последствия перелома ноги, полученного в последней битве. Все это она сложила в мысленную картотеку и начала делать заметки о лечении и профилактике. Возможно, она не сможет вылечить ликантропию — хотя, черт возьми, она попытается, хотя Римусу пока не обязательно об этом знать, — но она могла бы сделать его превращения чуть более терпимыми. Наконец они добрались до спальни, и Сириус осторожно помог Римусу лечь. Гермиона забралась в постель и позволила Римусу притянуть ее к себе, прижав к груди и заботливо укрыв. Сириус настроил волшебную палочку так, чтобы она подала сигнал, когда Римусу понадобится зелье, затем забрался в постель за Гермионой, и все трое уснули. Вскоре их разбудил звук волшебной палочки Сириуса. Анимаг принес дымящееся зелье, и Римус, ворча, выпил его, после чего положил голову на живот Гермионы. Она запустила пальцы в его волосы, почесала его за ухом и вскрикнула, когда он внезапно сдвинулся ниже, намереваясь заменить вкус аконита на языке чем-то гораздо более приятным… 3 января 1999 года «Приют» На следующее утро Сириус снова помогал Римусу подняться по лестнице, но на этот раз в постели их ждала обнаженная ведьма. Гермиона еще не успела принять душ, и Римус, ложась рядом с ней, глубоко вдохнул. Аромат ее кожи успокаивал его ноющие мышцы и суставы. Сириус укрыл их одеялом и собрался уходить. Римус бросил на него вопросительный взгляд. — Вы двое, отдыхайте. Я пойду приму душ и приготовлю что-нибудь на ужин. Сегодня воскресенье, помните? Тебе не нужно возвращаться в Хогвартс до вечера. Римус устало кивнул и одними губами произнес: «Хорошо». Сириус взял палочку и вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Он повернулся, чтобы пройти через холл в свою комнату, но столкнулся лицом к лицу со своим крестником. — Гарри! — воскликнул он, не в силах скрыть удивление. Молодой человек легко улыбнулся ему. — Доброе утро. Римус в порядке? — спросил он, кивнув в сторону закрытой двери. — Как прошло полнолуние? — Хорошо! Полнолуние было… э-э, все прошло хорошо. Римус… он в порядке. Гарри усмехнулся, услышав, как Сириус запинается. — С тобой все в порядке? Сириус виновато ухмыльнулся. — Да. Просто не ожидал тебя увидеть, вот и все. — Понятно, — весело ответил Гарри, но его улыбка померкла, когда он увидел шею Сириуса. — Сириус? Черт, — выругался про себя Сириус. Он надеялся, что волосы скроют след от укуса. Он вздохнул. — Послушай, Гарри, кое-что… э-э… кое-что произошло — но не в этом смысле! — поспешил он успокоить своего крестника, который вдруг забеспокоился. — Я имею в виду, что все хорошо! — он почесал затылок. — Почему бы тебе не пойти заварить чай, а я пока приведу себя в порядок и спущусь к тебе? Пожалуйста? Гарри, казалось, хотел возразить, но кивнул и развернулся, чтобы спуститься вниз. Что ж, могло быть и хуже, — подумал Сириус, потягивая очень крепкий чай и стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в челюсти. Он улыбнулся, когда Гермиона, зевая, вошла на кухню в одной рубашке, которую он оставил в комнате Римуса. Он криво ухмыльнулся, но поморщился, когда она поцеловала его в синяк на щеке. Она тут же отстранилась и нежно провела пальцами по его лицу. — Это случилось прошлой ночью? — Нет, — покачал головой Сириус. — Это случилось несколько минут назад. Гермиона в замешательстве нахмурилась. — Здесь был Гарри, — сказал он ей. Гермиона ахнула и зажала рот руками, резко сев на стул рядом с ним. — И что? — прошептала она. — И… и он знает, — подтвердил Сириус, — но это все, что он натворил, — сказал он, указывая на свое лицо, — так что, думаю, можно с уверенностью сказать, что он справится. — Ты… ты правда так думаешь? — дрожащим голосом спросила она. Сириус успокаивающе погладил ее по колену. — Да, думаю, что так. 4 января 1999 года Большой зал Хогвартса Римус положил салфетку рядом с пустым местом и встал из-за Главного стола. Кивнув Минерве, он прошел между столами факультетов, остановился, чтобы поговорить с парой студентов, и вышел из Большого зала. Однако, когда он подошел к большим двустворчатым дверям, внезапно появился Гарри. Римус едва успел осознать присутствие юноши, как мощный удар справа в челюсть заставил его пошатнуться и рухнуть на мраморный пол. — Мистер Поттер! — взвизгнула Минерва, вскакивая на ноги. Гарри поднял руки. — Все в порядке, директор! Я все сказал. Все круто, — заверил он ее, прежде чем протянуть руку Мародёру, который приподнялся на локтях и покачал головой. Римус с подозрением посмотрел на руку Гарри, но тот улыбнулся, и Римус пожал ее. — Доброе утро, Римус, — весело поздоровался Гарри. — Гарри, — поприветствовал его Римус. — Ну что, теперь все в порядке? — Да. — Хорошо. Э-э… а как же Рон? — спросил Римус. Почему-то от этого Гарри заулыбался еще шире. — Нет, тебе не нужно беспокоиться о Роне, — сказал он. — Он еще не перестал смеяться! Римус, который отряхивался, остановился и уставился на него. — Смеяться? он повторил. Гарри кивнул. — Смеяться. — Ах… — Мистер Поттер! Профессор Люпин! — перебила их Минерва таким тоном, что Гарри и Римус тут же засунули руки в карманы и опустили головы, словно только что обнаружили, насколько интересна их обувь. — В мой кабинет. Сейчас же. Я жду полного объяснения. Она вылетела из зала, даже не оглянувшись, чтобы проверить, идут ли они за ней. Гарри и Римус переглянулись под хихиканье студентов. Гарри пожал плечами, а Римус кивнул. — Да, профессор, — хором ответили они.