Twice Claimed

2 января 1999 года «Приют» — Естественно. Римус издал звериный стон, скользя взглядом по её обнажённому телу. Гермиона, стоявшая перед ним и предлагавшая себя, была самим совершенством. Не безупречное — в конце концов, она прошла через войну и доказала это боевыми шрамами, — но всё же совершенство. И она была его. Когда его взгляд снова поднялся к её лицу, она слегка ухмылялась и выглядела весьма довольной собой. Он прищурился. — Это несправедливо, знаешь ли, — сказал он, указывая на её наготу. Она кивнула. — Я знаю. — Это была идея Сириуса? — Вообще‑то нет, — ответила Гермиона, слегка раздражённая тем, что он, похоже, решил, будто ей нужна помощь Сириуса, чтобы его соблазнить. — Сириус предложил надеть бельё гриффиндорских цветов… Римус фыркнул. Конечно, так и было. — …Но я думала, тебе понравится более прямой и откровенный подход, — закончила она, понизив голос. — Да неужели? Гермиона кивнула, но, когда он по‑прежнему не шевелился, заговорила снова: — Конечно, если я ошибаюсь и ты предпочитаешь нижнее бельё, я надену его. Я всё равно его купила, на всякий случай. Она повернулась, чтобы уйти, но Римус оказался быстрее. Схватив её за запястье, он притянул её к себе и обнял за талию, когда она упала ему на грудь. Она подняла голову, и на её лице отразилась смесь желания и дерзости. — Я этого не говорил, — сказал он ей. — Ты почти ничего не сказал, — возразила она. — Прошу прощения, — съязвил Римус. — Я немного теряюсь, когда вижу обнажённую женщину. Она сочла маленькой победой то, что он не назвал её девочкой. — И что ты собираешься с этим делать? — пробормотала Гермиона, расстёгивая пуговицы на его кардигане. Римус наклонился так, что их губы почти соприкоснулись. — Можно тебя поцеловать? — прошептал он. — Да, — выдохнула она. Мир накренился на своей оси, когда губы Римуса коснулись её губ. Это было так невероятно правильно, и Лунатик взвыл в его голове, но ему нужно было кое‑что узнать. — Гермиона? — прошептал он, касаясь её губ. — М‑м‑м? — А как же Сириус? Гермиона замерла в его объятиях. Римус немного отстранился, чтобы посмотреть на неё, и она неохотно встретилась с ним взглядом. В её глазах читались вина и тревога. — Ты ведь не собиралась мне об этом рассказывать, да? — Собиралась, — ответила она. — Собиралась! Просто… — Просто что? — Просто… не сейчас, — призналась она со вздохом. — Сириус тебе рассказал? Римус покачал головой. — Ему и не нужно было. Я почувствовал запах из коридора, когда проходил мимо твоей спальни. Тебе стоило постирать простыни. — Он отошёл от неё и засунул руки в карманы. Глаза Гермионы вспыхнули. — Почему? Я не стыжусь того, что сделала с Сириусом, — сказала она немного холодно. — Мы с тобой ещё не начали наши отношения. — Если тебе не стыдно, то почему ты мне не сказала? — возразил Римус. Полная луна начала действовать на него, и он стал спорить по любому поводу. — Ты права, мы не скрепили нашу связь, но обязательство сделать это уже было дано. И, надо сказать, это начала ты. — Римус, это связь оборотней, а не помолвка, — отрезала Гермиона. — Да неужели? Значит, ты не против, если у меня будет роман? Может, с Тонкс? Она всегда была ко мне неравнодушна. Гермиона зарычала, а потом яростно покраснела, осознав, что только что произошло. Она отвернулась от него и поджала губы. — Это не было интрижкой. — Тогда что же это было? — Римус наблюдал, как она переминается с ноги на ногу, и её раздражение сменилось неловкостью. — Гермиона? — Это была… тренировка, — пробормотала она. Римус удивлённо поднял брови. — Это была что?! — в ужасе спросил он. — Что ты имеешь в виду, тренировка? Гермиона, вы с Роном наверняка…? — Да! — прошипела она, топая к его кровати и с раздражением усаживаясь на неё. — Да, я спала с Роном, нет, он не был моим первым, и я имею в виду именно это… Сириус был тренировкой. — Но… — начал Римус, почёсывая затылок, — что это значит, Гермиона? Для чего тренировка? Что, чёрт возьми, ты думаешь, я с тобой сделаю?! — возмущённо воскликнул он. — Дело было не в тебе! — крикнула она в ответ. — Ну, отчасти да, но в основном дело было во мне! Я попросила Сириуса научить меня получать от этого удовольствие, и он научил! Оказалось, он на удивление хороший учитель — особенно когда речь идёт о наслаждении. У Римуса голова шла кругом. Всё это не имело смысла. — Но… — Римус, пожалуйста, — умоляла Гермиона, отчаянно пытаясь вернуть вечер в прежнее русло. — Послушай, я тебе всё расскажу, обещаю, только не сейчас. Я здесь. Я готова. — Она встала и подошла к нему. — Пора скрепить эту связь, — сказала она, протянув руку и проведя ею по его груди, отчего он удовлетворенно заурчал. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Римус, я разрешаю тебе делать со мной всё, что ты хочешь, в том числе установить со мной связь. Устроит ли тебя такое разрешение? — Я… э‑э… думаю, да, — запинаясь, ответил Римус, не сводя с неё глаз. Он вытащил руки из карманов и обхватил её лицо ладонями. Гермиона на мгновение прижалась к его ладоням, а затем внезапно опустилась на колени и прижалась лицом к его ширинке. Римус никогда бы не попросил её об этом, но не смог сдержать умоляющий стон. Он попятился, пока не упёрся в стену, и прислонился к ней, а она снова ухмыльнулась и сделала шаг вперёд, чтобы компенсировать его движение. — Гермиона, тебе не нужно… о… — его слова оборвались, когда она смело обхватила его член через брюки. — Римус? — Да? — Заткнись. — Хорошо. Гермиона торжествующе улыбнулась. — Серьёзно? — не удержалась она от вопроса. Римус пожал плечами. — Обычно не стоит спорить с женщиной, когда она так близко к твоим причиндалам, — сказал он, заставив её хихикнуть. Гермиона наклонилась и потёрлась лицом о его брюки, и Римус тут же схватил её за волосы. — О, милая, не дразни меня, — взмолился он. — Только не сегодня. В любое другое время месяца мы можем поиграть, но не сегодня, хорошо? Она улыбнулась ему. — Хорошо, — сказала она. Он ожидал, что она встанет и пойдёт к кровати, но она этого не сделала. Вместо этого она быстро расстегнула его ремень и брюки. Она просунула руку внутрь, и он застонал, когда она вытащила его болезненно напряжённый член, который так и не опал за время их ссоры. — Римус? — Да! Что?! — выдохнул он, глядя на неё сверху вниз. Она снова посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя, — сказала она и взяла его член в рот. Римус вскрикнул, почувствовав, как его головка врезалась ей в горло. — О боже, Гермиона, — простонал он, одной рукой вцепившись в её волосы, а другой упираясь в стену, чтобы не упасть. Она отстранилась от него. — Ну, ты же сам сказал не дразнить. Он быстро замотал головой, но Гермиона не обратила на него внимания и продолжила работу. — Не уверен, что сейчас это лучшая идея… Ах, ах… Я слишком… М‑м‑м… Слишком близко… Гермиона… Близко… Он почти до боли вцепился пальцами в её волосы, пытаясь отстранить её, но Гермиона одной рукой схватила его за бедро, а другой накрыла его руку, чтобы он не смог её оттолкнуть. Наконец он сдался, и его движения сменились лёгким надавливанием, пока он с прерывистым стоном запульсировал у неё во рту. Обессиленный, Римус прислонился к стене. — Чёрт, — пробормотал он, опустив глаза, и тут Гермиона рассмеялась. — Что? — Не думаю, что когда‑либо слышала, чтобы ты ругался, — сказала она, наконец поднявшись. — Прости, — автоматически извинился он. — Не за что. Я не говорила, что мне это не нравится. — Гермиона улыбнулась ему. Римус погладил её по волосам, ощущая мягкость локонов. — Где ты научилась так делать минет? Она широко улыбнулась. — Ты правда хочешь знать? Он ухмыльнулся в ответ. — Нет, — покачал он головой. Проведя рукой по её шее, он притянул её к себе и поцеловал. Жёстко. Гермиона вздохнула и начала стягивать с него одежду. Римус помог, и к тому времени, как он подвёл её к кровати, кардиган уже лежал на полу вместе с его рубашкой. Римус остановился и встал перед ней в одной майке, слегка склонив голову, словно ожидая, что она его осудит. В каком‑то смысле так оно и было. Шрамы, покрывавшие большую часть его тела, стали реальностью, а не чем‑то абстрактным, и он до сих пор не мог поверить, что для неё это не имеет значения. Однако последнее беспокойство развеялось, когда Гермиона просунула руки ему под майку и положила их на обнажённую кожу. Римус резко вдохнул, когда она подняла руки, потянув за собой майку, побуждая его снять её. Он так и сделал, а когда опустил руки, то обхватил ими её спину, пока она нежно целовала его в грудь, стягивала с него брюки и нижнее бельё, а он тем временем снимал обувь и носки. Убрав последние преграды между ними, он жестом показал Гермионе, чтобы она легла на кровать. Римус быстро последовал за ней, пополз вверх по её телу, останавливаясь, чтобы поцеловать и лизнуть её. Он нашёл место чуть выше тазовой кости, от прикосновения к которому её тело вздрагивало, и стал покусывать его, а когда она потянула его за волосы, зарычал. — Порычи ещё, Римус, — умоляла она. — Пожалуйста. Мне нравится, когда ты рычишь. Не сдерживайся. — Не сдерживайся, — повторил он, глядя на неё. — Ты хоть понимаешь, о чём просишь, милая? Гермиона медленно покачала головой. — Покажи мне. — Я покажу, — пообещал он. — Тебе нравится, когда на тебя рычат, да? Ещё один урок от Сириуса? — Да. — Она не видела смысла отрицать. Римус лишь промычал что‑то в ответ. Время для заигрываний прошло. Снова опустив голову, он поцеловал её в грудь, лаская языком каждую по очереди, и устроился между её ног. Гермиона опустила руку и обхватила его вновь возбуждённый член, медленно двигая рукой вверх‑вниз. Его бёдра двигались сами по себе, и Римус тяжело дышал ей в плечо. — Хватит, хватит, — процедил он, накрыв её руку своей, чтобы она остановилась. Его собственная рука дрожала, когда он пристраивался к ней, и он молча вопросительно посмотрел ей в глаза: «Готова?» Она кивнула, и Римус медленно вошёл в неё, ощущая её влажное тепло. Гермиона ахнула, широко раскрыв глаза, а Римус часто заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд. Магия была настолько мощной, что казалась почти осязаемой; он чувствовал, как она кружится вокруг них, касается его кожи, почти лаская. Он никогда не испытывал ничего подобного, и, судя по выражению шока на лице Гермионы, она тоже. Римус отстранился, а затем снова прижался к ней, и Гермиона выдохнула его имя. Он опустил голову ей на плечо, и она слегка напряглась, когда он, не задумываясь, прикусил нежную кожу. — Пока нет, любимая, — выдохнул он ей в ухо. — Пока мы не кончим. Вместе, помнишь? Она кивнула и расслабилась, обхватив его руками за спину и позволив своим рукам блуждать по его телу. Гермиона уже несколько месяцев мечтала о том, чтобы исследовать Римуса, составила довольно подробное представление о том, как он выглядит и какой он на ощупь, и теперь с удовольствием сравнивала реальность с воображаемым образом, приятно удивляясь собственной точности. Гермиона расслабилась, сосредоточившись на теле и движениях Римуса. Она позволила своему миру сузиться до них двоих, подавив неуверенность в себе осознанием того, что Римус явно наслаждается ею не меньше, чем она им. Боги, он такой сильный, — подумала она, проводя руками по рельефным мышцам его спины. Еда в Хогвартсе явно пошла ему на пользу: за те несколько месяцев, что он снова преподавал, он заметно поправился. Он не стал «качком», но и не был таким худым, как в конце войны. Увеличение количества пищи и снижение стресса пошли ему на пользу… Римус посмеялся бы над её блуждающими руками, если бы у него ещё оставались силы. Но ему оставалось лишь стонать от удовольствия, когда он приподнял её бедро, прижав к своему бедру, и она сжалась вокруг него, когда он попал в то самое место. Она вскрикнула, он зарычал, она дёрнулась, он выругался. И так снова и снова. — Чёрт! — вырвалось у него непроизвольно, что, в свою очередь, заставило её вскрикнуть и запустило процесс заново. — Мерлин, Гермиона, — простонал он. — Римус, — прерывисто воскликнула она. — О, вот так… — Да‑а‑а… Да, вот так. Красивая девочка. Да, сожми меня. Вот так… Да… Его внутренний монолог резко оборвался, когда Гермиона резко дёрнулась и с её губ сорвался сдавленный стон. Время пришло. Ускорив движения, Римус уткнулся носом в её шею. Его внутренний волк одобрительно заурчал, когда она инстинктивно наклонила голову в сторону, подставляя ему плечо. Римус обхватил её за поясницу, прижимая к себе ещё теснее. Острые короткие ногти впились ему в спину, а стоны Гермионы, подбадривающие его, превратились в мольбу никогда не останавливаться. Теперь он и правда рычал — низкий рокот, который начинался в его груди и эхом разносился вокруг них, — и скалил зубы… В тот момент, когда Гермиона почувствовала его зубы на своей коже, она не выдержала. Её спина выгнулась, бёдра сжались вокруг его бёдер, а тело напряглось от нахлынувшего оргазма. Она почувствовала, как он укусил её, прокусил кожу, и вошёл в неё с такой силой, что стало больно, но боль лишь усилила её наслаждение. Волны магии захлестнули её, и она буквально почувствовала, как сработала печать связи, словно недостающий фрагмент внезапно встал на своё место. Римус ещё никогда в жизни не кончал с такой силой. Ему казалось, что все его нервные окончания одновременно взрываются, разрушая остатки самоконтроля. В ту же секунду, как он почувствовал вкус её крови, его тело излилось в неё, и ощущения в паху были почти болезненными. Однако любой дискомфорт быстро прошёл, когда его охватила магия Связи. Она промчалась по его телу, словно адреналин, затуманив разум и поработив чувства. Придя в себя, он смутно ощутил, как Гермиона слабо толкает его в плечо, и понял, что рухнул прямо на неё. Надеясь, что не придавил её слишком сильно, он откатился в сторону и зашипел от боли, когда она выскользнула из‑под него. Она тоже разочарованно вздохнула, когда они разъединились, но тут же прижалась к нему и положила голову ему на грудь. Они молчали, пока не отдышались, и это было к лучшему, потому что Римус не был уверен, что способен что‑то сказать. Вместо этого он гладил Гермиону по волосам, убирая влажные пряди со лба, а она осторожно касалась его вспотевшей груди и живота. — Гермиона, — сказал он через некоторое время, привлекая её внимание, — дай посмотреть. Он почувствовал, как она кивнула, приподнялась, откинула волосы в сторону и показала ему результаты его работы. Римус протянул руку и нежно провёл по метке, наблюдая, как она вздрагивает. — Больно? Она покачала головой. — Немного щиплет, но не больно. Римус хмыкнул и провёл рукой по её груди. Её сосок красиво затвердел, и он не удержался, чтобы не потрогать его. Гермиона весело фыркнула, и Римус бросил на неё свой самый невинный взгляд. Ухмыльнувшись, он поманил её пальцем, и она снова устроилась у него на груди, наклонилась и поцеловала его — раз, два, три. — Давай примем ванну, — сказала она. — Ванну? Гермиона кивнула и слезла с кровати. — Что, это следующий пункт в списке «Как ухаживать за стареющим оборотнем»? — саркастически спросил Римус. — Уложить его в постель, а потом искупать? Гермиона посмотрела на него через плечо с невинным выражением лица. — Откуда ты узнал, как называется этот список? Ты что, рылся в моих бумагах? Римус зарычал, но больше спорить не стал. У него не было сил. После двух взрывных оргазмов за относительно короткий промежуток времени он был совершенно измотан… По крайней мере, ему так казалось, пока Гермиона не вошла в ванную и не наклонилась, чтобы открыть краны. Когда до него донёсся аромат эвкалипта, он сдался. Мысленно пообещав себе отругать Сириуса за то, что тот выдал его секреты, Римус встал и последовал за своей ведьмой в ванную. Он смотрел, как она высыпает в бурлящую воду ровно столько соли для ванн, сколько нужно, и улыбался, глядя, с какой осторожностью она ставит хрупкую бутылочку на полку. Подойдя к ней сзади, он притянул её к себе и просто обнял. Гермиона вздохнула и расслабилась в его объятиях, провела руками по его плечам и склонила голову набок, подставляя ему укушенное плечо. Римус уткнулся в след от укуса и нежно поцеловал его, а Лунатик довольно замурлыкал, когда Гермиона вздрогнула. — Давай, забирайся, — сказала она, хватая его за руку, которая тянулась вниз. — В ванну, — уточнила она, повторяя его ухмылку. Римус фыркнул, но отпустил её, чтобы она смогла погрузиться в восхитительно горячую воду. Он не смог сдержать довольного стона, когда тепло начало проникать в его тело, и его грудь удовлетворенно заурчала, когда Гермиона забралась к нему и устроилась сверху, так что вода едва доходила ей до груди. Они полежали так несколько минут, просто наслаждаясь водой, а потом Гермиона заговорила: — Ты ужасно спокойный. Римус хмыкнул. — В отличие от…? — Ну, обычно перед полнолунием ты немного беспокойный и… Ну, ты понимаешь. — Вспыльчивый, — закончил он за неё. Она кивнула. — Отчасти дело в Связи, но секс всегда был хорошим способом немного прийти в себя. Не то чтобы я относился ко всему этому легкомысленно, Гермиона, — поспешно добавил он. — Просто… Трудно быть раздражительным и расхаживать по комнате, когда ты измотан. Вот что я имел в виду. Гермиона поцеловала его в подбородок. — Я знаю, ты не относишься к этому легкомысленно. Затем она кое‑что вспомнила: — Откуда ты знаешь, что Сириус рычит во время секса? Римус застонал. — Сириус печально известен своей забывчивостью, когда дело касается заглушающих чар. По крайней мере, так было раньше. Либо так, либо ему просто плевать на приличия, — сказал он, рассмешив её. Это была не вся правда, но сойдёт и так. — Думаю, и то, и другое, — сказала она с ухмылкой. — Но со мной он никогда не забывал об этом. — Что ж, ты особенная, не так ли? Гермиона пожала плечами. — Возможно, но я скорее думаю, что он просто боялся, что Гарри неожиданно зайдёт, что‑нибудь услышит и решит проверить. — Да, это было бы неловко, правда? — ухмыльнувшись, Римус откинулся на бортик ванны и закрыл глаза. — Но это наводит на мысль, что нам нужно кое‑что обсудить, — немного нервно сказала Гермиона. — Я знаю, — вздохнул он, не замечая, как расширились её глаза, — но не могли бы мы обсудить, как завтра сообщить об этом Гарри? Я не уверен, что сейчас способен на такой разговор. — Эм… Да. Да, конечно, — ответила Гермиона. — Но я имела в виду… Э‑э… Не это, — запнулась она. Римус открыл глаза и вопросительно посмотрел на неё. — Римус, я люблю тебя, — сказала она. Он мягко улыбнулся ей и провёл костяшками пальцев по её щеке. — Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Почему мне кажется, что сейчас будет «но»? Гермиона нервно поёжилась. — Я… Я также люблю Сириуса. — А… — Он понял, что за этим разговором кроется нечто большее, чем она дала понять ранее, и проклял себя за то, что не настоял на том, чтобы они закончили начатое, но она была обнажена, а он возбуждён… — Ты… Ты ведь понимаешь, что пути назад нет, да? — Я знаю. — Хорошо. Тогда как ты предлагаешь с этим справиться? — тихо спросил он. Прикусив губу, Гермиона опустила голову и посмотрела на него сквозь ресницы. — В последнее время я изучала не только ликантропию, — начала она. — Я также изучала триады. Пальцы Римуса, которые до этого водили невидимые линии по её коже, замерли. Из всего, что она могла ему сказать, к этому он был не готов. — Я… Э‑э, — он откашлялся. — Не уверен, что это сработает в нашей ситуации, — мягко сказал он. — Ну, я нашла случай, — сказала она, лениво перебирая пальцами волосы у него на груди, — когда триада состояла из оборотня, ведьмы и волшебника. Там ничего не говорилось о связи, но они прожили вместе много лет. У них всё получилось. Мшисто‑зелёные глаза прищурились. Она что‑то недоговаривала. — В записях случайно не указано, когда была сформирована эта триада? — В 1728 году, — пробормотала Гермиона. — Гермиона! — Я знаю! Но это был единственный случай, который мне удалось найти! И ты не хуже меня знаешь, что таких случаев, скорее всего, было больше, но никто не удосужился их зафиксировать, или причастные к ним люди никому не рассказывали из‑за предрассудков в отношении оборотней! — возразила она, покраснев. — Я не думаю, что их было больше, — раздражённо возразил Римус. — О, да, знаешь, — парировала Гермиона. — И я сказала «вероятно», а не «точно». Хотя, на мой взгляд, это, скорее всего, точно. — Она упрямо вздёрнула подбородок. Римус невольно фыркнул. — Скорее всего, да, — пробормотал он, качая головой. — Но это спорный вопрос, — продолжила Гермиона. — На самом деле вопрос в том, захочешь ли ты, и примешь ли третьего. — А ещё вопрос в том, захочет ли Сириус, — напомнил ей Римус. Гермиона вспомнила, как неделей ранее Сириус занимался с ней любовью. Они решили, что это будет в последний раз. Они не занимались сексом. Они не трахались. Сириус занимался с ней любовью медленно, нежно, страстно… — Я почти уверена, что смогу его убедить, — сказала она. — Да неужели? — Угу. Римус немного поворчал, но больше не спорил. Вместо этого он снова положил голову на край ванны и попытался решить, сможет ли он стать частью триады. Делиться — не в его характере: в его жизни так мало было по‑настоящему его, что он особенно трепетно относился к тому немногому, что относилось к этой категории. Однако он не был категорически против этой идеи, и Гермиона явно этого хотела. Вопрос был в том, сможет ли Лунатик это вынести. Глубоко вдохнув, Римус позволил своему разуму расслабиться. Это был лучший способ войти в контакт со своим альтер эго. Обратившись к своей волчьей природе, он ухватился за чувства, которые ассоциировались у него с Гермионой: защита, преданность, страсть, любовь. К Сириусу он испытывал совсем другие чувства. Сириус был членом стаи. Сириус был принят и приемлем. Допустимо. Римус медленно открыл глаза. — Думаю, — пробормотал он, — мы могли бы попробовать. Лицо Гермионы просияло. — Правда? — Правда. Но не сейчас. Сейчас я хочу закончить с ванной, — сказал он, потянувшись за мылом, — а потом отведу тебя обратно в постель. А после этого ты можешь пойти поговорить с Сириусом. — Я? — Разве ты не говорила, что сможешь его убедить? — Да, но почему не сейчас? — Гермиона закатила глаза. — Ты хочешь, чтобы от меня пахло тобой, да? Ты не хочешь, чтобы я спускалась туда чистой, ты хочешь, чтобы я немного испачкалась. Римус невозмутимо пожал плечами. — Во всём виноват Лунатик.