Гниение

— Ворон! — его теперь звали так. Школьные приятели с приятельницами, мальчишки со двора да и в принципе все ребята. Птенчику это даже начало нравиться со временем. "Ворон" звучало солиднее, а милым птенчиком он оставался, разве что, для родителей. — Чего? — крикнул он в ответ, отряхивая кудрявую макушку от зацепившегося за волосы репейника. — Мы белку дохлую нашли! — радостно вопил Вовка-сосед, — беги посмотреть! Птенчика поежило. Он не хотел этого видеть. Не хотел видеть пустые, скорее всего, уже выклеванные птицами глаза, порванную шубку и подгнившую плоть. Но и казаться слабаком перед дворовыми пацанами тоже не хотелось. Он и так уже успел заслужить репутацию "трусишки". — Я… — он запнулся, — я сейчас! — все-таки прокричал он, вытягивая последнюю колючку из темных кудрей. — Ворон, скорее! Ее уже мухи жрут! — кричала Ленка, — еще чуть помедлишь и съедят всю, — расхохоталась веснушчатая девочка. Птенчик побежал к ним, модными кроссовками шаркая по гравийной дороге. — Фу-у! — только и смог выдать из себя он, когда увидел доедаемый мухами маленький трупик, однако, в глубине души ему было до слез жалко эту белочку, которую, скорее всего, сгрызла какая-то бродячая собака или кошка. Тут, неожиданно для всех и, возможно, даже для себя самого, Петя, еще один дворовой мальчишка, схватил белку своей рукой, почерневшей от чистки незрелых грецких орехов. — А я сейчас вас всех тут бешенством заражу-у! — завыл он, — будут вам потом по сорок уколов колоть, ха-ха-ха! — Дурак! — выкрикнул птенчик, — тебе первому и всадят все сорок. В живот, — он победоносно скрестил руки на груди. — Ах ты ж! — крикнул Петька, замахнувшись на него рукой, держащей недавно еще живую белочку, — ну, берегись! С этими криками он принялся гонять птенчика по всей площадке. — Сифа! — истошно взвизгнул Петька, и дохлая белка пролетела в воздухе, оставляя за собою шлейф мушиного гула. Птенчик рванул с места так, что гравий под подошвами новехоньких кроссовок взлетел вверх. Одно дело — жалеть несчастную белочку, а совсем другое — получить в лицо ее полуразложившимся летящим на полной скорости трупом. Пустынная дорожка в парке вмиг превратилась в зону боевых действий. Мальчишки разлетелись врассыпную, Ленка спряталась за деревом, а Вовка, не успевший найти укрытие, пригнулся, спасая чистую футболку. — Мимо! — победно закричал птенчик-ворон, на полной скорости уворачиваясь от летящего в него снаряда. Белка с глухим шлепком упала на бетонный парапет. Солнце уже стремительно катилось за крыши панельных домов, окрашивая листву раскидистых тополей в багровые тона. Дохлая игрушка была благополучно забыта как только дворовая банда придумала себе забаву помасштабнее. — Чур, Петька водит! У него ручищи видели какие грязные! Замарашка он, вот кто! Пусть себе у дерева кукует! — авторитетно заявил Вова, рукавом мастерки вытирая потекшие из носа сопли. Петька нехотя поплелся к старому, испещренному трещинами, тополю. Уткнувшись лбом в шершавую кору и прикрыв локтем свои крохотные поросячьи глазки, он монотонно, с нарочитой неохотой затянул старую дворовую считалочку: — Раз… два… три… четыре… пять… Я иду искать! Кто не спрятался — я не виноват! Пацаны и Ленка рванули кто-куда, словно испуганные воробьи. Птенчик убежал дальше всех, вглубь одного из дворов, туда, где за густыми зарослями всего, что только высаживали местные старушки, тянулся, казалось, бесконечный ряд одинаковых облупленно-бордовых гаражей. Банальное укрытие вроде кустов шиповника или раскидистых ветвей ели — не для Ворона, не для его новой роли. Ему нужно было такое убежище, где его ни за что не найдут, даже если игра затянется до самой ночи. Он должен был показать им, кто здесь лучший. Чтобы никому не повадно было больше дразнить его щуплым "трусишкой". Сине-красные кроссовки безжалостно топтали дворовые заросли жгучей крапивы. Ноги, прикрытые бриджиками лишь по колено, нещадно кололо, но птенчик только упрямо стискивал зубы. Завернув за последний из покосившихся гаражей, он, к своему счастью, обнаружил узкую щель между рельефной железной стеной и глухим кирпичным забором котельной. Пространство было шириной едва ли со среднюю собаку и завалено осколками битого кирпича и сухими ветками. С трудом втянув живот так, что тот, казалось, прилип к позвоночнику, и стесав нежную кожу на руке о ржавый металл, мальчик-таки смог втиснуться в щель. Спина уперлась в холодный кирпич, а грудь касалась железа. "Как же я потом вылезать-то буду?" — задним умом подумал птенчик. Впрочем, сейчас это было не так важно. Главное — нет ни единого шанса, что его хоть кто-то здесь найдет. — Нашел! Нашел Ленку! — донесся издалека петькин победный вопль. Птенчик замер, стараясь дышать через раз. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, но этот страх был даже приятным. Он выигрывал. Время шло, Петька выкрикивал имена одного недоумка за другим, а про Ворона все, казалось, даже забыли. Постепенно звуки игры начали затихать. Приятный страх вперемешку с азартом сменился гадким чувством липкой тишины и покинутости. На ржавую крышу гаража, прямо над его головой, с глухим стуком опустилась настоящая ворона, каркнув громко и противно. Птенчик, в душе он все еще оставался маминым птенчиком, вздрогнул. Ему вдруг показалось, что он замурован в тесном железном гробу. "Кажется, это называется клаустрофобией." — поразительно рационально подумал он, вспоминая любимую школьную забаву — подпереть кому-то дверь в туалете и выключить свет. — Надо вылезать, — прошептал он самому себе. Шепот отразился от железа, становясь чуть громче, — пусть меня даже и застукают, плевать уже. Но не успел он сделать и шага вбок, как с внешней стороны гаражей послышался тяжелый, явно мужской, шаг. Птенчик, не дыша, принялся наблюдать за массивной фигурой. На крупном, амбалистом, мужчине был надет бордовый пиджак. "И не жарко же ему." — пронеслось в голове у мальчика, хотя, он, признаться честно, уже стал замерзать под вечер в одной лишь футболке и бриджах. Мужчина в пиджаке остановился буквально в нескольких метрах от убежища птенчика, послышалось чиркание зажигалкой. Птенчик, до смерти напуганный, сейчас перебирал в голове все плохие слова, о которых раньше клялся даже не думать, и проклинал себя за эту отчаянную попытку казаться смелым и крутым. "Блин, пацаны и Ленка, наверное, давно уже дома сидят да чай со сникерсом пьют. А меня, наверное, уже мама с папой ищут." В нос ударил запах импортных сигарет, вроде тех, что курили мама с папой. Тут мужчина достал из кармана что-то похожее на большую рацию с антенной. — Да, Шеф, — глухо произнес незнакомец и от его низкого, прокуренного голоса по спине у птенчика пробежали ледяные мурашки, — я на месте. Во дворе пусто, пацанва по домам разбежалась. "Так и знал, блин, предатели." — горько подумал птенчик. — Кабан с Лысым тоже подтянулись уже, — продолжал мужчина, — ждем отмашки. Все сделаем чисто, тут и сомневаться не надо. Он бросил окурок на землю перед гаражом и каблуком тяжелой туфли вдавил его в грязь. Птенчик зажал рот обеими руками, стесывая их уже в кровь об ржавую стену. Только минут через десять после ухода мужчины он, на трясущихся ногах, смог выбраться из своего укрытия. На обратном пути, который он пробежал за рекордное для себя время, мальчик наткнулся на одну занимательную сцену. Четверо мужчин… Один из них, почему-то, связанный… Всех их, кроме связанного, он хорошо знал… Он понимал, что папин друг выстрелил в того из пистолетика, у птенчика и у самого был такой же. Только вот звука, почему-то, не последовало, а напарник по играм упал на землю слишком уж натурально. "Актер, наверное" — подумал про себя птенчик, убегая навстречу к маме и теплому чаю, оставляя прятки далеко позади.