Гниение

Эта ночь сулила быть славной. Начиная с того, что это была пятница и заканчивая тем, что пришел он сюда без тех одногруппников и просто знакомых, с которыми они в глаза привыкли называть друг друга друзьями. Мысль была эгоистична, что, в принципе, было под стать всему его существованию. Никто сегодня не отнимет внимания, принадлежащего ему одному. Сам-то он не сказать, что вышел ростом или даже симпатичным лицом, зато давно уже брал все, что пожелает, наглостью и природной харизмой. Сегодня он точно уедет домой в обнимку с красивенькой первокурсницей, что толпами ломились в этот клуб, возможно, даже с первокурсником, но этот вариант был ему менее предпочтителен в этот день и в этом настроении. Сам он уже перешел на третий, но пара лет разницы роли не играли и законом наказуемы не были. Только что высушенные, выкрашенные в черный заместо мышино-белесого, волосы обрамляли худое нахально-улыбчивое лицо, а синие джинсы обтягивали слишком уж тощие для мужчины ноги. С этим он сделать ничего не мог, с детства не удавалось отложить ни грамма лишнего веса, а на место спортивного зала он всегда находил себе занятие поинтереснее. Впрочем, как и вместо большинства пар в университете. Только этим утром отец оборвал трубку, жалуясь на то, как ему надоело платить не только за обучение, но и за зачеты с экзаменами. Добило парня, когда в пример ему поставили, в очередной раз, младшую сестру. "Девочка, которая еще в куклы играет и взрослый человек со своей жизнью. Конечно, блин, с ней приятнее и лучше. Она ж даже слова поперек тебе не скажет." — крутил он в своей голове на выходе из такси. "Да и с универом вообще не ко мне вопрос. Сами хотели, чтобы у меня корка была, хоть какая. Не позориться, мол." — он сплюнул на асфальт на подходе к зданию. От фейс-контроля в этом месте было одно название, собственно, поэтому сюда так часто и пробирались малолетние подростки. Однако, даже если бы проверка и была посерьезнее, его тут все равно уже давно знали и знали, что ему просто не повезло выглядеть младше своих лет. "Писюх особенно много сегодня, — едко подумал он, оглядывая ярко накрашенных девушек, которым даже с макияжем на вид было не больше четырнадцати-пятнадцати, — перед тем, как поеду, нужно будет паспорт спросить." Когда он зашел внутрь, в нос сразу же ударил спиртовый запах низкосортного алкоголя и дыма дешевых сигарет, что все курили без остановки. Он встал у барной стойки, все стулья были уже заняты как, собственно, и столы. Сегодня выступление давала какая-то местная панк-группа, мало интересующая его самого. За свой виски со льдом он расплатился картой, на которую отец регулярно слал деньги после того, как парень пригрозил ему, что пойдет зарабатывать менее чем достойно, если его снимут с обеспечения. — Буду лежать и стонать под такими же жирными потными боровами вроде тебя! — кричал он тогда, топая грязными кедами по только что вычищенному матерью белому ковру. Впрочем, лежать и стонать под людьми, менее чем симпатичными с его точки зрения, это ему не помешало. Просто в эти разы он делал это, скорее, из протеста, а не из нужды. Он поджег сигарету, стоя прямо за стойкой, и медленно, с удовольствием, затянулся. В легких разрослось облако горького дыма с холодком ментола. Когда он в очередной раз пришел домой под утро, оставив на коврике для ног лужу рвоты и напугав сестру пьяными воплями, его, словно в ссылку, отправили жить в бывшую бабушкину, теперь уже его собственную, квартиру. "Будто наказали." — мысленно усмехнулся он, вспоминая. Тогда, напоследок, мать только сказала: — Возьмись за ум, пожалуйста, — она смотрела на него своими блестящими от слез серыми глазами, точь-в-точь такими же, как у него, — для тебя это всего лишь игры, но я не хочу, чтобы ты погибал. Слова женщины были, по сути, забыты сразу же как он с чемоданом вышел за порог их четырехкомнатной квартиры. Он знал, что умрет еще в молодости. Если не от цирроза печени и не от рака легких, вызванного едкими ментоловыми сигаретами, то хотя бы от передозировки таблеток, которые он обязательно раздобудет, если появится нужда. Смысла доживать даже до того возраста, в котором сейчас находились родители, не было никакого. Он повеселится, вдоволь насладится этой жизнью, возможно, даже заразится чем-то, о чем потом будет стыдно рассказывать даже врачу, и уйдет. Уйдет на пике своей молодости. Не будет заводить женщину и детей, чтобы потом лишить их мужа и отца-пьяницы. Не будет болеть, чтобы это ложилось на плечи семьи, которые, почему-то искренне верили, что ему до них нет никакого дела. Не будет стареть, обременяя тем самым государство и пенсионный фонд. Непослушная прядь еще более сухих после покраски волос выбилась из общей массы и упала на лицо, прикрывая глаза. Тонкие пальцы с ногтями, покрашенными в такой же черный цвет, ловко смахнули волосы с лица. За экзистенциальными размышлениями он и не заметил, как сзади кто-то подошел. Он скептично осмотрел девушку. Очки, делающие глаза чуть больше, крупноватый нос, портящий общую картину лица, высыпания на щеках. — Привет, — с улыбкой почти крикнула она, стараясь перекричать гул музыки и чужих голосов, — я Саша, а ты? Он улыбнулся в ответ, но эта улыбка напомнила, скорее, оскал. — Сразу мимо, Саша, — он игриво наклонил голову вбок, рукой делая жест прощания, — я именами не интересуюсь и свое не называю. Даже в полумраке клуба было видно, как девушка покраснела. — Ах ты урод! — кинула она напоследок, удаляясь в сторону шумной компании за одним из столов. — И тебе хорошего вечера! — крикнул он ей вслед, расхохотавшись. Он заплатил за еще один стакан, взяв его в руку и отправившись самостоятельно осматриваться. "Что ж, раз нормальные не идут, то пойду к ним я." Потенциальная цель обнаружилась сразу. Девушка, разодетая в черное платье, едва прикрывавшее то, что следовало бы прикрыть, сидела абсолютно одна и, казалось, никого не ждала. — Ну здравствуй, — казавшимся ему самому томным, голосом поздоровался он. — Привет, — она улыбнулась, подняла вверх левую руку и помахала ему кончиками пальцев. — Тебя угостить? — начал он без прелюдии. — Тут, в общем такое дело… Она не успела закончить. За его спиной, непонятно откуда, вырос молодой человек минимум на голову выше его самого. Тот стоял с двумя коктейлями. На не обремененном интеллектом лице уже успела вздуться синяя жилка. — Э-э, ты че? — спросил его молодой парень, ставя коктейли на столик и тут же толкая нового соперника в щуплую грудь. — Да так, — он отшатнулся от воздействия, но ухмыляться не перестал, — подошел спросить, сколько берет. Вижу, вижу, уже забронировано, — он поднял ладони вверх, — без проблем, развлекайтесь. Он уже развернулся, чтобы уйти, как тут его внезапно крепко схватили за воротник рубашки. — Э-э, ты че сказал? — зарычал на него бритоголовый амбал, по всей видимости, кавалер незнакомки. — О, так ты знаешь еще какие-то слова кроме "э-э, ты че?", — съязвил молодой человек, все еще находясь в крепкой чужой хватке, — признаюсь, я в восхищении. — Заткнись или я из тебя всю твою дурь выбью! — А если нет? — он ухмыльнулся и облизал губу, — красавчик, — последнее слово он сказал томным шепотом, едва шевеля ртом. — Ах ты! — амбал в одно мгновение замахнулся и ударил его в лицо здоровым кулаком. Во рту почувствовался вкус крови. Она шла из носа и из рассеченной нижней губы. Рубашка промокла и была, скорее всего, безнадежно испорчена из-за пролитого на нее виски. — Эй! Ты что творишь? — послышался чей-то, звонкий и молодой, голос из глубины зала. Парень, кудрявый такой, оказался в гуще событий за несколько мгновений. Теперь уже он возвышался над обеими сторонами конфликта. Самому ему на вид было явно не больше восемнадцати. "Как тебя мамка-то такого огромного рожала?" — пронеслось в голове, от чего третьекурсник усмехнулся сам себе. — А ты что ржешь? — он обратился уже к "жертве", на что тот только невинно вскинул брови и улыбнулся. — Не поверишь, посттравматический шок, — он вновь звонко засмеялся, выбираясь из хватки застывшего в растерянности защитника дамской чести, — еще, надеюсь, увидимся, — на прощание он помахал шокированной девушке, чувствуя как по разбитому лицу расползается отек. Они отошли на добрые десять шагов от пары, шли они, почему-то, вместе. Ни один из них свой курс не изменил. — И что же я должен своему спасителю? — с кривой после удара улыбкой спросил он. — Вообще-то ничего, но можешь купить мне выпить, если не любишь чувствовать себя в долгу, — только сейчас он увидел сияние зеленых глаз парня. — Эх, скучный ты. Я, думал, может, что поинтереснее придумаешь, — он, почти флиртуя, провел пальцами по груди парня и направился в сторону барной стойки, — что будешь? — Ром с колой, — бросил ему вслед парнишка, слегка растерявшись от столь близкого контакта с незнакомцем. После небольшой потасовки освободилось даже несколько мест, что позволило им обоим сесть. — Я слышал, что ты тогда говорил, — зеленые глаза оглядели его распухающий нос, — в морду ты получил заслуженно. — А что ж тогда вступился? — усмехнулся молодой человек, слизывая с губы сочащуюся красную каплю. — Можешь считать это обостренным чувством справедливости. — Ты куришь? — Ага. — Пошли выйдем, — бросил он, касаясь пальцами большой ладони своего спасителя. — Так тут же можно, — в непонимании посмотрел на него парень. — Пойдем выйдем, — настоял он. Они стояли, облокотившись о кирпичную стену здания, где по ночам проводили чуть ли не самые громкие гуляния в районе, когда слишком уж изящная для мужчины ладонь полезла в сторону ширинки кучерявого юноши. — Тебе восемнадцать есть? — с ухмылкой спросил он. — Есть… стоп! Что ты творишь? — он гневно откинул чужую руку от себя. — Шучу, — в ответ последовала лишь нагловатая ухмылка. — Как ты до сих пор жив с такими-то шутками? — возмутился парень. — Талант иметь надо. Они стояли и курили, теперь уже молча. — Ты пойми… я ничего против не имею, я просто… не из "этих", — через несколько минут сумел выдавить из себя парень. — Да я тоже, — усмешка, — просто в жизни нужно все попробовать. Ну так что? Ко мне? Он не был уверен, что тот согласится. Еще меньше уверенности придавало разбитое и не слишком привлекательное лицо в то время как сам юноша словно сошел с картинок журналов, которыми зачитывалась младшая сестра. — Ну, — поразмыслив, начал он, — точно не ко мне. Поездка в такси прошла достаточно быстро, запинку вызвал лишь один момент. Уже на подъезде к старому дому, где когда-то жила бабушка, парень попытался своими губами коснуться его собственных, разбитых. — Дурак, что ли? — он игриво оттолкнул его и заговорил шепотом, так, чтобы не услышал водитель, — мы же с тобой не из "этих". Кучерявый растерялся и больше поползновений не проявлял до самой квартиры. Молодой и неопытный парень, что лежал сейчас, переводя дух на разложенном диване, не был лучшим его партнером. Не вошел бы даже в тройку лидеров. Но все же что-то в нем было такое, чего не было в остальных. Послышался популярный рингтон телефона. — Черт, мама! — выругался парнишка, пулей вылетая из постели и уходя поговорить в сторону кухни. "Блин, хороший мобильник. Стоит, наверное, целое состояние." — пронеслось в больной после похмелья и удара голове. Не прошло и десяти минут, когда парень снова вернулся в постель, прикрываясь одеялом. — Мне скоро пора будет, — с какой-то ноткой сожаления в голосе сказал он. — Ну как тебе? Понравилось? К "этим" податься не надумал? — ехидно оскалившись спросил молодой человек, глядя в потолок. — Да пошел ты. — Как тебя зовут-то? — спросил он, перевернувшись на живот, все еще прикрывая наготу одеялом, прикуривая толстую сигарету старой "зиппой". — Тебе не нужно ничего кроме моего погоняла, — почти что огрызнулся кучерявый, мокрые от пота темные волосы прилипли к смуглому лицу, — ворон я. Зови так, если еще раз встретимся. Хотя… — он взглянул на него уже протрезвевшим после ночи взглядом, — вряд ли. Последняя реплика ножом полоснула по самолюбию, а то, что он даже не спросил его имени в ответ, честно признаться, разозлило. Однако, он и сам был не из стеснительных. — Ворон, значит? — оскалился он, облизывая пухлые, все еще кровавые, губы и, в очередной раз, затянулся, — гро-о-озный ты, тут не поспоришь, — по-лисьи хитро протянул эти слова и коснулся кончиками мягких тонких пальцев плеча парня, — тогда, если мы еще раз встретимся, что вряд ли, ха, могу побыть твоей маленькой пташкой.