Вне зоны видимости

Оставшуюся часть ночи Оскар не сомкнул глаз. Он сидел на кровати, слушая тиканье часов и мерное дыхание Ландо за стеной. Мысли роились, как растревоженные осы. «Я схожу с ума», -констатировал он, глядя в одну точку. В 6:50 он снова разбудил Ландо. Завтрак прошел в спешке, почти безвкусно. -Давай вызовем такси? - предложил Ландо, потирая заспанные глаза. -Нет, я хочу прогуляться, - резко ответил Оскар. Ему нужен был холодный воздух, чтобы хоть немного протрезветь от ночного кошмара близости. Они шли по улице молча. Пиастри боялся проронить хоть слово, боясь, что голос его выдаст. Ему казалось, что Ландо теперь знает о нем слишком много - он видел его спящим, он видел его в панике, он заполнил его дом собой. Эта прозрачность пугала Оскара до тошноты. На лекциях Оскар окончательно «поплыл». Он смотрел в тетрадь, но вместо конспектов видел схему расположения Ландо на своем диване. Понимая, что больше не может держать это в себе, на большой перемене он поймал Шарля. - Пойдем на улицу. Нужно подышать, - голос Пиастри был хриплым. Шарль молча кивнул. Они вышли в сквер за университетом. Воздух был пропитан сыростью и запахом прелой листвы. Оскар шел по гравийной дорожке, едва передвигая ноги. Его плечи были неестественно напряжены, а пальцы беспрестанно теребили край рукава худи. Шарль шел рядом, сохраняя дистанцию, но его взгляд - внимательный, почти сканирующий - не отрывался от профиля друга. - Здесь достаточно тихо, - произнес Леклер, останавливаясь у старой чугунной скамьи, скрытой ветвями пожелтевших кленов. - Говори, Оск. Ты не спал всю ночь, ты не записал ни одного слова на лекции, и ты вздрагиваешь каждый раз, когда открывается дверь. Что происходит? Оскар замер. Он посмотрел на свои руки - они мелко дрожали. Он попытался сделать глубокий вдох, но легкие словно заполнились колючей проволокой. - Всё вышло из-под контроля, Шарль, - голос Оскара надломился на первом же слове.-Этот... этот «эксперимент». Мой дневник. Всё это было попыткой удержать дистанцию, понимаешь? Я хотел изучать его как... как энтомолог изучает бабочку. Под стеклом. В безопасности. Шарль прищурился, сложив руки на груди. - А бабочка решила вылететь из-под стекла? - Она не просто вылетела, - Оскар горько усмехнулся, и в этом звуке было больше отчаяния, чем веселья. - Ландо... он живет у меня, Шарль. Уже вторую ночь. Он заполнил мой холодильник едой, он спит на моем диване, он пользуется моим полотенцем. И самое страшное... я сам его впустил. Я предложил ему остаться, потому что увидел, как ему одиноко. Я, человек, который презирает нелогичные импульсы, совершил самый глупый поступок в своей жизни. Шарль молчал, давая Оскару выплеснуть всё, что копилось неделями. Пиастри начал мерить шагами пятачок перед скамьей, его слова полились лавиной: - Он пишет мне каждые полчаса. Он рассказывает мне то, чего не знает никто из его миллионов фанатов. О своей семье, о пустоте внутри. И я... я ловлю каждое его слово. Но не для анализа! Я ловлю их, потому что мне нужно их слышать. Я скрывал это от тебя, потому что мне было стыдно. Мне было стыдно, что я променял нашу тишину на его хаос. Шарль, я схожу с ума. Я анализирую время, когда он засыпает, и при этом чувствую невыносимое желание просто накрыть его пледом и никогда не отпускать. Оскар остановился, тяжело дыша. Его лицо, обычно бледное и непроницаемое, сейчас горело лихорадочным румянцем. Леклер медленно подошел к нему. Он не стал смеяться, не стал упрекать в скрытности. Он просто посмотрел Оскару в глаза - спокойно и очень серьезно. - Оскар, послушай меня внимательно, - Шарль понизил голос. - Ты психолог, и ты ищешь сложные термины для простых вещей. «Диффузия ролей», «когнитивное искажение», «нарушение дистанции»... Но забудь на минуту про учебники. Шарль сделал паузу, и ветер зашуршал листьями в кронах. - Ты влюблен в него. До смерти, до дрожи в коленях, до панических атак. Ты влюблен в Ландо Норриса. Эти слова прозвучали как приговор. Оскар покачнулся, словно от физического удара. Услышать это от самого себя было страшно, но услышать это от Шарля - человека, который был его эталоном логики - было невыносимо. - Нет... это не может быть так... - прошептал Оскар, закрывая лицо руками. - Это же просто... данные. Я просто слишком глубоко погрузился в объект... - Оскар, хватит врать хотя бы мне, - мягко, но твердо перебил его Леклер. - Ты не «погрузился в объект». Ты нашел человека, который заставил тебя чувствовать себя живым, а не просто наблюдателем. Да, это пугает. Да, он полная твоя противоположность. Но посмотри на себя - ты впервые за три года говоришь о чем-то, кроме гонок и теории. Шарль подошел еще ближе и положил руку на плечо Оскара. - Я не злюсь на тебя за то, что ты скрывал это. Я переживал, что он тебя сломает. Но сейчас я вижу... ты уже изменился. Просто перестань бороться с этим,Оск.Ты не можешь проводить психологический тест на человеке, которого хочешь обнять. Это так не работает. Пиастри медленно опустил руки. Его взгляд прояснился. Стена, которую он выстраивал между собой и Шарлем последние несколько дней, рассыпалась в пыль. Ему больше не нужно было притворяться холодным аналитиком перед единственным другом. -Что мне делать, Шарль?- спросил он почти по-детски. -Иди домой, - улыбнулся Шарль, и в этой улыбке была легкая грусть. - Иди к нему. И перестань прятаться за своим черным блокнотом. Жизнь-это не эксперимент, Оскар. Это то, что происходит прямо сейчас в твоей гостиной. Они постояли еще пару минут в тишине. Шарль чувствовал, как напряжение уходит из тела Оскара, сменяясь тихой, сосредоточенной решимостью. Когда они возвращались в университет, Пиастри шел уже тверже. Он всё еще боялся, но теперь этот страх был осязаемым. Леклер больше не ревновал и не злился. Он понял: Оскар нашел то, чего им обоим так не хватало в их стерильном мире - живую, обжигающую и настоящую боль. И радость. -Спасибо, Шарль, - тихо сказал Оскар у дверей корпуса. -Не за что, - ответил Леклер. - Просто постарайся не упасть в обморок, когда он снова скажет тебе «привет». Оскар слабо улыбнулся. Это был первый раз за неделю, когда его улыбка предназначалась не объекту исследования, а другу. После разговора с Шарлем Оскар чувствовал себя оголенным проводом. Каждое случайное касание прохожих в коридоре отдавалось в теле электрическим разрядом. Когда Ландо встретил его у выхода, Пиастри едва мог смотреть ему в глаза. -Ну что, идем в наше убежище? - Ландо подмигнул, и эта фраза -«наше убежище» - больно кольнула Оскара. Это была ЕГО квартира, его стерильная зона, а теперь он делил её с тем, кто разрушил все его барьеры. Дома Ландо привычно скинул куртку и начал что-то рассказывать про неудачную шутку Джорджа на лекции. Его голос заполнял пространство, не оставляя Оскару места для мыслей. -Мне нужно... в душ, - перебил его Оскар. - Я замерз. Он заперся в ванной и включил воду на максимум. Горячий пар мгновенно заполнил тесную комнату. Оскар стоял под струями, зажмурившись. Он тер кожу мочалкой так сильно, что она покраснела. Ему хотелось «отмыться» - не от грязи, а от навязчивого ощущения присутствия Норриса под кожей. 10 минут. 20 минут. 30 минут. Пар стал таким густым, что дышать стало трудно. Сердце Оскара заколотилось в неровном, бешеном ритме. Перед глазами поплыли черные пятна. Стены ванной начали крениться. Он потянулся к крану, чтобы выключить воду, но рука соскользнула. Глухой удар о кафель - и тишина, нарушаемая только шипением воды. -Оск? Эй, ты там живой? - голос Ландо доносился словно из-под толщи воды. Ландо постучал, сначала осторожно, потом сильнее. Тишина в ответ напугала его до дрожи. Он рванул дверь - старый замок не выдержал. Когда Пиастри пришел в себя, он лежал на диване. Над ним нависло бледное, испуганное лицо Ландо. Волосы Норриса были влажными от пара, руки дрожали, когда он прикладывал мокрое полотенце к лобби Оскара. -Господи, Оск, ты меня до инфаркта доведешь... -прошептал Ландо. Его голос срывался. -Я вызвал врача. Частного. Он скоро будет. Через полчаса приехал пожилой доктор в строгом костюме. Он долго слушал сердце Оскара, измерял давление и светил фонариком в зрачки. Ландо стоял в дверях, вцепившись пальцами в косяк так, что костяшки побелели. -Острое истощение,- вынес вердикт врач. - Нервное и физическое. Молодой человек, вы вообще едите? Спите? У вас показатели как после марафона в пустыне. Глюкоза на нуле, уровень стресса зашкаливает. Если не сбавите обороты - сердце просто скажет «хватит». Ландо проводил врача, и когда вернулся, его взгляд был тяжелым и решительным. Оскар никогда не видел его таким взрослым и серьезным. Наступил вечер. Ландо сам приготовил ужин -простую пасту, аромат которой заполнил квартиру. Он буквально заставил Оскара сесть за стол. Пиастри сидел неподвижно, глядя на тарелку. Тишина была такой густой, что её можно было резать ножом. Он чувствовал на себе взгляд Ландо - изучающий, полный боли и скрытой надежды. Каждая секунда этого молчания была пыткой. - Оск... - Ландо отложил вилку. Звук металла о керамику заставил Оскара вздрогнуть. — Посмотри на меня. Пожалуйста. Оскар медленно поднял голову. В свете кухонной лампы лицо Ландо казалось беззащитным. - Я же вижу, - тихо продолжал Норрис.- Я вижу, как ты борешься с собой. Ты пытаешься закрыться, пытаешься сделать вид, что я-просто случайный прохожий. Но ты не можешь скрыть всё. Твои руки дрожат, когда я рядом. Ты перестал смотреть на меня как на экспонат в музее. Оскара пронзило. Это было то, чего он боялся больше всего: Ландо заметил перемену. -Ты не должен бояться меня, - Ландо протянул руку через стол. Его пальцы осторожно, почти невесомо коснулись ладони Оскара. Мурашки пробежали по телу Пиастри, как электрический разряд. Он хотел отдернуть руку, спрятать её в карман, убежать в свою спальню и запереться на все замки. Но он остался. Его пальцы невольно дрогнули навстречу теплу Ландо. -Оскар, слушай... -Ландо сглотнул, его голос стал хриплым. -Я знаю, мы знакомы всего неделю. Знаю, что это звучит безумно. У меня миллионы фанатов, куча людей вокруг... но я никогда не чувствовал себя так спокойно, как здесь, с тобой. Ты стал для меня кем-то... невероятно важным. Больше, чем друг. Ты мне нравишься, Оск. По-настоящему. И мне плевать, что это слишком быстро. Я просто не могу больше молчать. Слова Ландо падали в тишину как камни в глубокий колодец. Оскар чувствовал, как его «научный мир» окончательно рушится. Эксперимент? Нет. Это была жизнь. Неуклюжая, быстрая, неправильная и обжигающая. Пиастри смотрел на Норриса. Удивление в его глазах медленно сменялось чем-то другим. На его губах промелькнула слабая, почти незаметная ухмылка. Это было признание поражения. Он проиграл эту битву самому себе. Он не ответил словами. Вместо этого он подался вперед, сокращая то мизерное расстояние, которое их разделяло. Поцелуй был робким. Первое касание губ-сухое и неловкое, со вкусом чая и легким привкусом соли. Но через секунду всё изменилось. Оскар почувствовал, как Ландо выдохнул прямо ему в губы, его рука переместилась с ладони на щеку Оскара, притягивая ближе. Это было похоже на взрыв. Все панические атаки, все записи в дневнике, все страхи растворились в этом моменте. Оскар впервые за много лет перестал думать. Он просто чувствовал. Горячие губы, запах шампуня, стук собственного сердца, который теперь сливался с ритмом Ландо. Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Ландо смотрел на него с такой нежностью, что Оскару стало физически больно от осознания своей тайны. - Вау... - прошептал Ландо, не выпуская его руки. -Я думал, ты меня ударишь. - Я тоже так думал, - ответил Оскар, и это была чистая правда. Позже они разошлись. Ландо, сияющий и явно окрыленный, остался в зале на диване. Он выглядел так, будто выиграл Гран-при. Оскар ушел в свою спальню. Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной, сползая на пол. Тьма комнаты обняла его. Он вытащил из тайника черный дневник. Руки дрожали так сильно, что ручка едва слушалась. «Запись №9. Сегодня я перестал быть наблюдателем. Я рассказал всё Шарлю, и он подтвердил мой диагноз: влюбленность. Я пытался смыть это чувство в душе, но чуть не смыл собственную жизнь. Ландо спас меня. Снова. Он признался первым. Его слова были искренними до боли. Он видит мою защиту, но не знает, что за ней скрывается не просто страх, а преступление. Первый поцелуй: Анализ невозможен. Все датчики зашкаливают. Потеря контроля 100%. Я поцеловал его, зная, что в этой тетради записана каждая его слабость. Я целую его и лгу ему каждой секундой своего молчания. Эксперимент завершен. Теперь это - хроника моего падения. Я люблю его. И это самое страшное, что я когда-либо записывал на этих страницах». Оскар закрыл дневник и спрятал его под матрас. Он лег в кровать, глядя в потолок. За стеной было тихо. Он знал, что эта тишина - лишь затишье перед бурей, которая начнется, когда Ландо узнает правду. Но сейчас, впервые за неделю, Оскар не чувствовал паники. Только тихую, щемящую грусть.