Вне зоны видимости

Оскар открыл глаза. Первое, что он почувствовал-ледяной холод кафеля, впившийся в его щеку, и острую боль в затекшей шее. Свет в ванной всё еще горел, безжалостно обнажая каждую деталь. Он с трудом поднялся, его пошатывало. В зеркале отразилось нечто пугающее: всклокоченные волосы, красные глаза и мертвенная бледность. Сознание было затуманено остатками панической атаки. В голове билась только одна мысль: «Мне нужно к нему. Мне нужно почувствовать, что он настоящий». В этом тумане Оскар просто вышел из ванной, оставив черный дневник лежать на полу у подножия ванны. Его мозг, перегруженный стрессом, просто стер этот факт, вытеснил его, как инородное тело. Он вернулся в спальню, где в полумраке спал Ландо. Оскар осторожно лег рядом, стараясь не разбудить его. Он чувствовал невыносимый стыд за свою ложь, за свою слабость, за то, что он прикасается к этому человеку, зная, какой секрет хранит. Но усталость взяла свое, и он провалился в тяжелый, безвкусный сон. Утро было обманчиво ярким. Солнечные лучи пробивались сквозь кухонное окно, подсвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Ландо, напевая какой-то привязчивый поп-хит, доедал хлопья, болтая ногами. Оскар сидел напротив, сжимая чашку с остывшим кофе. Его лицо было привычно беспристрастным, но внутри всё дрожало от остаточного стыда за ночной срыв. - Ну что, Пиастри, - Ландо спрыгнул со стула и похлопал Оскара по плечу. - Хватит косплеить статую. Сегодня великий день битвы с грязью! Разделяй и властвуй. Оскар заставил себя сосредоточиться на плане. - Ладно. Я возьму на себя кухню, прихожую и спальню. Тебе... - он на мгновение запнулся, и его сердце пропустило удар, но мозг услужливо заблокировал опасное воспоминание. - Тебе достанется зал и ванная. Там больше всего пыли от твоих вещей. - Есть, шеф! - Ландо шутливо отсалютовал и вытащил из рюкзака портативную колонку. Через минуту квартиру заполнили бодрые ритмы. Ландо вооружился чистящим средством и тряпками, пританцовывая по пути в ванную. Оскар начал методично разгребать завалы на кухне. Он слышал, как Ландо за стеной открывает шкафчики, как льется вода, как он вскрикивает, когда роняет мыльницу. Оскар протирал полки, механически расставляя банки. На мгновение ему стало так спокойно. Ландо здесь, он шутит, он поет... Но это спокойствие было фатальной ошибкой. Оскар совсем забыл, что ванная комната сейчас была не просто комнатой, а местом преступления, где на полу лежал приговор всей его жизни. В ванной было влажно и пахло мятой. Ландо закончил с зеркалом и решил протереть плитку под самой ванной - он хотел сделать всё идеально, чтобы Оскар его похвалил. Он опустился на колени, и тут его взгляд зацепился за черный предмет, задвинутый почти к самой стене. - Оск, ты серьезно? Хранить тетради под ванной - это новый вид хранения данных? - крикнул он, но музыка заглушила его голос. Ландо вытянул тетрадь. Тяжелая, в кожаном переплете. Он подумал, что это учебник или дневник наблюдений по практике - Оскар всегда был помешан на учебе. С легкой улыбкой, ожидая увидеть там заумные графики про поведение крыс или теорию Фрейда.Ландо открыл первую страницу. Улыбка сползла с его лица мгновенно. С первой страницы на него смотрела его собственная фотография. Зернистая, сделанная издалека, через стекло кафе. Дата стояла за несколько месяцев до того, как они впервые заговорили. Ландо почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он перевернул страницу. «Запись №1. Объект L.N. Уровень тревожности в реальности — 7/10. Публичный образ — 2/10. ...». Пальцы Ландо задрожали. Он листал страницу за страницей, и мир вокруг него рушился. Там было всё. Время, когда он приходил в университет. Список его любимых напитков. Анализ его отношений с родителями. Подробное описание того, как Ландо кусает губы, когда волнуется. Это не был дневник влюбленного. Это был холодный, бездушный отчет патологоанатома, препарирующего еще живое существо. Ландо наткнулся на описание их первой совместной прогулки: «Встреча была спонтанной. Моя ложь про кран была жалкой, но он поверил, Самое важное: он принял меня за фаната. Это идеальное прикрытие. Пока он думает, что я восхищаюсь его блеском, я могу продолжать изучать его тьму.». Ландо побелел так, что стали видны синяки под глазами. Он оперся спиной о ванну, чувствуя, как ледяной холод плитки прошивает его насквозь. Всё, что он считал искренним - их разговоры, взгляды, вчерашнюю ночь - всё это было лишь пунктами в этом чертовом списке. Он был не человеком. Он был «Объектом L.N.». Оскар закончил с прихожей и зашел в спальню за пылесосом. И тут, словно от удара током, его прошибло. Ванная. Ночь. Дневник. Память вернулась лавиной, сбивая с ног. Он выронил тряпку и бросился к ванной, его сердце колотилось где-то в горле. «Пожалуйста, только не это,только не сейчас», - молил он, хотя знал, что чудес не бывает. Он замер в дверном проеме. Музыка из колонки продолжала играть - какая-то веселая песня о любви, которая теперь звучала как издевательский хохот. Ландо сидел на полу. В его руках был раскрытый дневник. Он не плакал,его лицо было застывшей маской разочарования и ледяной ярости. Когда он поднял взгляд на Оскара, Пиастри захотелось просто исчезнуть, стереться из реальности. В глазах Ландо Оскар увидел приговор. Там больше не было того тепла, которое согревало его последние дни. Там была пустота, смешанная с отвращением. -Это... это я? - голос Ландо был тихим, бесцветным. Он указал на страницу. - «Объект проявляет признаки привязанности»? Это было в тот день, когда я рассказал тебе про семью? Ты сидел рядом, слушал меня и... записывал это как данные для эксперимента? Оскар открыл рот, но не смог произнести ни звука. Любое слово сейчас было бы ложью. Он стоял, парализованный собственным ужасом, глядя на то, как человек, которого он любит, ломается у него на глазах. Ландо медленно поднялся. Его движения были неестественно резкими. Он подошел к Оскару, который так и остался стоять в дверях, не в силах даже пошевелиться. Ландо с силой всунул дневник в руки Оскара. - Ты... -Ландо запнулся, его губы дрогнули. - Ты самый страшный человек из всех, кого я встречал. Всё это время я думал, что нашел кого-то настоящего. А я просто нашел сталкера, которому было скучно. Норрис не кричал. Его тишина была страшнее любого вопля. Он просто отодвинул Оскара плечом, прошел в зал, схватил свою куртку и телефон. Оскар слышал, как хлопнула входная дверь. Этот звук поставил точку во всем. В порыве бессильной ярости на самого себя Пиастри с размаху швырнул дневник об стену. Тетрадь ударилась о кафель, корешок треснул, и несколько страниц вылетело. Но это ничего не изменило. Правда была снаружи. Ландо шел по улице, не видя ничего перед собой. Его трясло. Он чувствовал себя грязным, использованным, словно его выставили голым на площади. Он не дочитал последние страницы, где Оскар писал о своей боли и любви, он захлопнул дневник раньше. В его голове пульсировала только одна мысль: «Я был экспериментом. Я - объект». Придя домой, он не стал включать свет. Он просто упал на кровать прямо в куртке и зарылся лицом в подушку. Слезы пришли не сразу, но когда пришли - это был поток, который невозможно было остановить. Он плакал о потере того Оскара, которого, как он думал, он знал. Оскар в это время лежал на диване в своей квартире. Квартира снова стала стерильной и пустой, несмотря на разбросанные вещи Ландо. Он держал в руках истерзанный дневник, глядя на рваные края страниц. Эмоций не было. Наступило полное оцепенение. Оба проиграли в этой игре. Оскар нашел идеальный объект и, пытаясь изучить его, уничтожил единственное живое, что когда-либо было в его руках. Ландо же полюбил человека, который видел в нем лишь набор клинических симптомов. Оскар посмотрел на зажигалку на столе. -Завтра, - прошептал он сухими губами. - Завтра я сожгу это всё. Но он знал: сколько бы страниц он ни сжег, взгляд Ландо в ванной навсегда останется выжженным на его сетчатке. Это была последняя запись, которую он никогда не занесет в дневник.