Один за всех, и все на одного

«Ну чего, ты хочешь меня на хер послать? Милости просим, сука, давай. Я тебя тогда тоже нахер пошлю. Ну и чего? Обнимемся, вместе пойдем, да?» (с) The Witcher III: Wild Hunt (Ведьмак III: Дикая Охота)

Приходить в себя, когда тебя пинают три Тёмных Лорда, – испытание не для слабонервных. В отличие от забытого на надгробии Гарри Поттера, Питер Петтигрю не мог прикинуться незаметным фикусом, чтобы его не трогали. – Взбодри его Круцио, – приказал коротышка из шрама. – Ты мне тут приказы ещё посмел раздавать? – основной Волдеморт замер, перестав пинать Петтигрю. – Заткнитесь оба, голова от вас болит, – Волдеморт из Нагайны отошёл к раненой змее и шептал ей слова утешения. Нагайна ослабла настолько, что не реагировала ни на что.          «Слава Мерлину, что здесь Нагайна», – подумал Питер, боясь открыть глаза, но наслаждаясь передышкой. Волдеморт из шрама с сомнением посмотрел на змею. – И как ты ей поможешь? Сообразим на троих целительную магию?  Тёмный Лорд от досады хотел сжать переносицу, но вспомнил, что её нет. Тогда он отпихнул в сторону Волдеморта-коротышку, за что получил невербальное Секо в бедро. – Ещё раз меня тронешь… И тут каждого из Волдемортов пронзил импульс. Что-то явно происходило.   – Вы чувствуете? – спросил основной Волдеморт. Он кое-как залечил царапину. Когда-то ему лучше удавались целительные заклинания, но тёмная магия отразилась на нём так же, как и на его двойниках. – Да. Интересно, что это? – Скоро узнаем, не так ли, – небрежно бросил Волдеморт из Нагайны. Пока троица Волдемортов прислушивалась к ощущениям, ослабевшая змея костерила себя за то, что когда-то связалась с Томом Реддлом. Если бы Нагайна вернула себе человеческий облик, то собрала бы остатки сил и отправила себя в Мунго. Висевший на надгробии Гарри Поттер отгонял от себя свежее воспоминание о том, что из него вылезла частичка Волдеморта. Его шрам не болел, а значит, он перестал ощущать то же, что и Тёмный Лорд. Единственное, что заметил Гарри, – в воздухе запахло озоном, как после грозы.  В глубине банковской ячейки Беллатрисы Лестрейндж раздался стук упавшего предмета. Золотая чаша с барсуком свалилась с высокой полки в груду золотых монет и драгоценностей, и из неё повалил дым. Едва он сгустился в фигуру Волдеморта, как монеты и украшения стали множиться из-за заклятия. Чертыхнувшись, Волдеморт из чаши вышиб дверь невербальной Бомбардой. Из монет, колец и браслетов он выплавил что-то вроде золотой тоги, прикрыл наготу и с невозмутимым видом выбрался наружу. Не обращая внимания на гоблинов, он аппарировал. Проходившие мимо гоблины на мгновение оторопели от золотого Волдеморта, но быстро очнулись, чтобы подсчитать убытки. – Миссис Лестрейндж подставила Гринготтс. Всё, что ещё осталось в её ячейке, уйдёт на возмещение ущерба банку, – распорядился Самый Главный Гоблин, когда ему доложили о случившемся.    Лачуга Гонтов повидала всякое на своём веку, но такого прежде не видела даже она. Кусок потомка древнего рода дымом вылетел из кольца, оформился в синюшного лысого юношу в поношенной мантии и закашлялся из-за висевшей в воздухе вони от дохлых крыс и их экскрементов. Он скривился, едва осмотревшись, и исчез. Кричер с причитаниями слонялся по гостиной дома Блэков. Хозяйка Вальбурга редко удостаивала его беседой. В глубине души Кричер порадовался бы и беспутному хозяину Сириусу, но больше всего на свете он тосковал по сгинувшему хозяину Регулусу. Он так не смог выполнить приказ хозяина и уничтожить ненавистный медальон. И, кажется, пришло время расплаты: медальон раскрылся, выпустив из себя густое чёрное облако. Кричер попятился и упал, в выпученных глазах застыл ужас. – Хм… Волдеморт из медальона скользнул по домовику безразличным взглядом, оценивая обстановку. Подойдя к платяному шкафу, он взмахнул рукой и поймал прилетевшую к нему мантию. Мантия была слежавшаяся, но Волдеморт очистил её заклинанием и аппарировал, оставив застывшего от ужаса домовика.       Диадема Ровены Рейвенкло смотрелась чужеродно среди хлама Выручай-комнаты. Из неё взметнулось дымное облако, лишь усилив это впечатление. Волдеморт из диадемы нетерпеливо дёргался, пока все его конечности не обрели форму. Его тянуло прочь, но длинные пальцы успели ухватиться за драное полотнище одного из флагов Хогвартса. Трансфигурированная пыльная мантия повисла на Волдеморте мешком, но времени на её улучшение не было.  Оказавшись в коридоре, он замер – это Хогвартс! Пробегавший мимо него по странно опустевшему коридору первокурсник с Хаффлпаффа, сжимавший в руке потрёпанную метлу, чуть не врезался в него. Но стоило мальчику поднять на Волдеморта глаза, он заорал, выронив метлу, развернулся и убежал, не прекращая орать. Тёмный Лорд попытался аппарировать, но ничего не вышло. «В Хогвартсе аппарация запрещена, Том», – всплыла в голове реплика профессора Слизнорта.  Волдеморт посмотрел на метлу, а метла на него. Он настолько не любил летать на мётлах, что в двадцать лет освоил левитацию, лишь бы не упираться в твёрдое древко нежными частями тела. И снова, как на первом курсе, их было двое – он и метла. Волдеморт вытянул руку, раздражённо крикнул «Вверх!», вскочил на метлу и с яростью вылетел в окно, оставив дыру в витраже. На кладбище раздались оглушительные хлопки аппарации. Волдеморты отвлеклись от Нагайны, когда увидели ещё четверых двойников. Основной Волдеморт застонал от досады, с яростью царапая лысый череп длинными острыми ногтями. Не нужно быть математиком, чтобы сосчитать воплотившиеся крестражи. – Твою мать, – выдохнул Волдеморт из Нагайны. – Не трогай мать! – тут же вспылил коротышка из шрама. Лысый юноша подбежал и схватил Волдеморта из Нагайны за грудки. – Да! Какое право ты имеешь её задевать? – Это и моя мать! – процедил Волдеморт из медальона. Золотой Волдеморт расцепил пальцы лысого юноши, отпихнув Волдеморта из Нагайны. Он обвёл присутствующих надменным взглядом, но особо ни на ком не задержал внимания. – Мать наша. Вопрос в другом: почему нас всех собрали в одном месте? Это явное отклонение от плана. В едином порыве все Волдеморты повернулись к основному, и ему на мгновение стало не по себе. Утихшая злость вспыхнула снова. В красных глазах сверкнула ярость. Основной Волдеморт расправил плечи, чтобы казаться выше, чем есть. – Случилось то, что случилось, – отрезал он. – Уже не важно. Так как я вас всех создал, вы принадлежите и подчиняетесь мне. Так вот… – Что, прости? Я не ослышался? – на лице подавшего голос Волдеморта из медальона застыл оскал. – С каких таких пор ты главный? И споры разгорелись с удвоенной силой. Тёмные Лорды то кричали, то шипели друг на друга, перейдя на парселтанг. Никто из них не признавал власти над собой, особенно когда этот кто-то – он сам. Гарри открыл рот и смотрел, не моргая, как потасовка набирает обороты, переходя в откровенный мордобой. Нагайна впала в забытьё. Питер лежал и не пытался пошевелиться даже тогда, когда кто-то из Тёмных Лордов отдавил ему ногу. – Живо дай руку, Хвост! – основной Волдеморт, отшвырнув от себя Золотого и коротышку, дёрнул избитого Петтигрю за руку и приложил палочку к чёрной метке. – Вы пожалеете, что не послушались меня! Он захохотал высоким ледяным смехом. Пожиратели Смерти скоро явятся на зов. И его копиям не останется ничего другого, кроме как безоговорочно подчиниться ему как их создателю и господину.