Аномальное сияние

Он не знает, сколько точно проспал. Когда сознание выплывает наверх, а глаза выхватывают тёплый свет, разливающийся на деревянном потолке, Джисон промаргивается и ощущает пустоту в области желудка. Он голоден. Но важнее понять, где оказался. Чуть приподняв голову, открывается вид на комнату: на стенах потрескавшиеся голубые обои в мелкий цветочек, возле двери громоздкий комод с резным орнаментом на ящиках, слева от кровати, на которой лежит Джисон, — ящик с баночками и чем-то белым, похожим на бинты. На стенах полки с книгами, и на одной из них — резная фигурка белки. Справа на стене картина с зимним пейзажем и фотография в рамке. Из полумрака, в котором единственным источником света служат пара свечей на комоде, не разглядеть, кто изображён на фото. Видно только две фигуры — взрослого и кого-то пониже, возможно подростка. Разглядывание комнаты прерывает скрип откуда-то за пределами комнаты. Будто кто-то крадётся. Руки стискивают синее клетчатое одеяло и подтягивают его к подбородку, сердце начинает учащаться и сжиматься, когда в проёме появляется силуэт. Горло сдавливает будто невидимая рука, не позволяя выдохнуть. Первое, что различает Джисон, — поднос с тарелкой. А потом уже видит знакомое лицо человека, который вытащил его из машины. — Живой? — Да, — шепчет Джисон. Хозяин дома проходит к кровати, садится с краю и оставляет поднос с тарелкой на стоящем рядом стуле. Джисон поворачивает голову и замечает на спинке висящий его рюкзак. — Поешь. Мужчина кивает в сторону тарелки. На нём сейчас нет волчьей шапки. Лоб обрамляют чёрные волосы, на правой стороне красуется длинный шрам от челюсти до виска. Сейчас на нём коричневый свитер с изображением снежинок. Хозяин выглядит чуть старше Джисона. — Что это? — Суп из оленьего бульона и немного овощей. Тебе нужны силы. — Спасибо, — Джисон чуть подтягивается, опираясь на матрас. Незнакомец двигается ближе и тянет руки, чем пугает Джисона и заставляет замереть. — Я только положу повыше подушку для удобства. Он тянет подушку кверху, Джисон прислоняется, затем в его руки подают тарелку, ложка звенит, ударяясь о фарфор, потом посуда опускается на одеяло. Суп не очень густой — больше воды, чем ингредиентов, плавает крупно нарезанный картофель и кусочки мяса. На вкус освежающе — самое то для утоления сильного голода. Ощущается привкус дыма. Соли достаточно. Бульон согревает изнутри. Но Джисон никогда не пробовал суп из оленьего мяса. Тем не менее, это довольно вкусно. Хозяин внимательно наблюдает за тем, как Джисон ест. — Болит что-то? Внезапный вопрос заставляет Джисона остановить ложку на полпути ко рту. — Немного в области рёбер, — он продолжает есть. — У тебя там сильный ушиб. Я намазал мазью. На затылке тоже была ссадина, — только сейчас Джисон чувствует, как горит рана на голове, — пара глубоких ран на бёдрах. Похоже, из-за разбитого стекла. Я вытащил осколки и обработал антисептиком. Зашить нет возможности, поэтому надёжно зафиксировал повязками. Я их пропитал мазью, которая помогает ранам быстрее зарубцеваться. — Я ничего не помню… — глаза бегают по рисунку одеяла, когда Джисон пытается вспомнить, как его латали и залечивали раны. — Ты крепко спал. Состояние шока, такое бывает. Я сам уложил тебя сюда, снял одежду, всё обработал и оставил спать дальше. Мысль о том, как незнакомец раздевает его и осматривает, не нравится Джисону, но с другой стороны, без этого он бы умер от потери крови или заражения. — Спасибо, — всё же произносится в ответ. Тарелка ставится обратно на стул, после чего одеяло стягивается, и Джисон видит: на нём свободная рубашка и такие же свободные брюки, которые не давят на раны, как давили бы зимние штаны. Глупо было бы полагать, что этот мужчина оставит Джисона полуголым, когда в комнате заметно прохладно. — Можешь отдыхать дальше. Скоро утро, мне тоже нужно поспать. Хозяин встаёт с кровати, хватает тарелку со стула, ложка гремит. — Я даже не познакомился с вами, — говорит вслед Джисон, когда мужчина уже почти вышел из комнаты, но тот останавливается и медлит буквально секунду, после чего, немного повернув голову, произносит: — Минхо. — Я Джисон. — Знаю. Это застаёт врасплох. Откуда хозяин мог знать имя Джисона? Но потом доходит: в рюкзаке есть прозрачный карман, где лежит айди Джисона с его именем и номером. Значит, Минхо изучал его вещи. — Ещё раз спасибо. Мужчина кивает в ответ и растворяется в темноте. Слышится только скрип деревянных ступеней, когда Минхо спускается вниз. Джисон расслабляется, аккуратно сдвигаясь по кровати и снова натягивая одеяло до подбородка. Тени от свечи танцуют на стенах. Он глубоко вздыхает, и ноющая боль пронзает область грудной клетки. Нужно восстановиться и продолжить путь к станции, но машина наверняка не подлежит восстановлению. Возможно, она уже сгорела. Сознание снова плывёт, как и картинка перед глазами. Еда разморила Джисона, и сон снова утягивает его в свои лапы. А о том, как быть дальше, он решает подумать на свежую голову утром.

***

Под ногами скрипят деревянные ступени, потрескавшиеся от времени. Спускаясь вниз по лестнице, взору открывается комната с небольшой кухней и маленькой гостиной, где в камине трещат поленья. С окон падает холодный свет. Комнату наполняет аромат неизвестной травы. В этой части дома чуть холоднее, ощущается лёгкий сквозняк со стороны входной двери. Она чуть дергается на петлях при сильном порыве ветра. Взгляд падает на Минхо, стоящего возле кухонной тумбы. Рукава свитера засучены, в одной руке нож, в другой — тушка птицы. На столешнице стоит ведро с перьями, а в миске рядом — куски мяса. — Уже можешь ходить? — мужчина не оборачивается, продолжая возиться с разделкой. — Да, хотя чувствую жжение в ранах при движении. Джисон опускается с последней ступеньки в тёплых носках, которые обнаружил на стуле, когда проснулся. Он останавливается у холодильника, который не издаёт ни звука, и прислоняется к нему плечом. — Вы добыли птицу? — Куропатка. И можно на ты. — Хорошо, — губы чуть поджимаются. Непривычно так сразу с незнакомцем переходить на неформальное общение. Но раз Минхо сказал. — Мне нужно добраться до метеостанции Ренгстон, — начинает Джисон, когда Минхо откладывает нож и тушку, опирается ладонями на столешницу и выдыхает через нос. — Это очень сложно. Я бы сказал, невозможно. Услышанное тяжело оседает на сердце. Что-то внутри надрывается — крошечное, но острое, на секунду воруя возможность сделать вдох. — Почему? — липкий страх прокрадывается за грудину, щекочет и будто насмехается. — Единственная дорога перекрыта. Она пролегает через туннель, но из-за недавнего землетрясения он обрушился. — Другого пути нет? — Как бы сказать… Поленья трещат в камине, а вместе с ними трещит и хрупкая надежда добраться до станции. К этой поездке и работе пришлось готовиться долго: откладывать деньги, закрывать старые проекты, тратить средства, чтобы обновить приборы до последних моделей. Минхо вытирает руки о полотенце, разворачивается и идёт к камину. Взяв кочергу, он поправляет поленья — те снова издают треск, искры взлетают вверх и гаснут в воздухе. Джисон проходит к дивану и медленно, держась за правый бок, где ушиб, присаживается. Минхо выпрямляется, откладывает кочергу в сторону и опускается в кресло, стоящее перпендикулярно дивану. Обивка шуршит. — Я знаю, где находится метеостанция. Но путь до неё займёт сутки, а из-за метелей или морозов придётся искать укрытие. В лесу бродят дикие звери. — Но мне нужно добраться. Это то, ради чего я проделал такой долгий путь. Джисон слышит глубокий вздох Минхо. Тот отрицательно качает головой и откидывается на спинку кресла. — Я не хочу брать ответственность за тебя. В воздухе повисает тишина. Кажется, что и камин на секунду замирает. Брови съезжаются к переносице, на лбу выступают капли пота — то ли от клубка чувств и усталости, то ли от тепла, исходящего от огня. — Тебе не нужно брать за меня ответственность. Просто сопроводи меня, — голос Джисона дрожит, но он старается придать ему настойчивости и показать, что этот путь важно проделать. Пальцы проходят по лбу, стирая капли, которые щекочут кожу. — Ты не готов к таким суровым морозам. — Я сам решу, готов ли. Внутри поднимается раздражение, в виске начинает стучать — мелко, но неприятно. Джисон понимает, что один не доберётся до станции. Но у него нет выбора. Он даже не сможет вернуться домой. А Минхо всё усложняет. Ветер за окном продолжает завывать, дрова трещат. Тепло наполняет комнату. А внутри всё сжимается от неприятного холода подступающего страха. — Ты всё ещё ранен. Если на нас нападут звери, ты можешь пострадать ещё сильнее. — Хорошо, тогда мы отправимся, когда мне станет легче, но я не могу тянуть, — Джисон говорит твёрдо и складывает руки в замок. Минхо не смотрит на него. Он поглядывает на камин, где танцуют языки пламени. — Посмотрим. Эта короткая фраза снова зажигает искру надежды. Джисон настроен — насколько это возможно в его силах — выздороветь, окрепнуть и быть готовым к, пожалуй, самому тяжёлому путешествию в его жизни. Минхо отталкивается от колен, поднимается и возвращается к кухонной стойке. Раздаётся звук разрыва кожи и режущий скрип по сухожилиям птицы. Джисон всматривается в спину хозяина, пока тот умело работает с ножом.

***

Следующие два дня проходят в относительном спокойствии. Джисон в основном отдыхает, иногда спускается вниз и читает одну из книг, что находит на полках шкафа, стоящего возле камина. Минхо часто не бывает дома. А когда возвращается, то приносит какую-нибудь дичь — кролика, куропатку или рыбу. В свободное время он занят починкой одежды, используя для этого довольно старый швейный набор в деревянном корпусе, из-за чего тот выглядит раритетным. Он не подбирает цвет ниток — просто берёт ту, что попадётся первой. Иногда он уходит в свою комнату, закрывает дверь и пропадает на пару часов. Вероятно, отдыхает. Джисона удивляет, что Минхо почти ничего не спрашивает, кроме вопросов о самочувствии и голоде. Он готовит для Джисона еду, приносит либо в комнату, пока тот в кровати, либо оставляет на столе. Они почти никогда не едят одновременно. Это вызывает рой вопросов в голове Джисона. Почему хозяин избегает его? Или он просто не любит гостей? Бывают ли у него вообще гости или Джисон — первый, кто нарушил покой Минхо? Джисон боится что-либо спрашивать и говорить вслух, потому что есть риск, что Минхо с посмотрим перейдёт на я не буду тебя сопровождать. Кажется, хозяин всё ещё в раздумьях. Он часто хмурит брови или сосредотачивается на бытовых вещах так, что не замечает Джисона. Джисон проверяет приборы на работоспособность, но те никак не включаются. Вероятно, они вышли из строя, как и машина, из-за чего он и съехал с дороги. Телефон превратился просто в чёрный кирпич. Он тоже не включается и теперь бесполезен. Нет возможности выйти на форум или связаться с коллегами. Раны постепенно затягиваются, синяк на боку грудной клетки сходит, окрашиваясь в жёлто-зелёный цвет. Мелкие ссадины заживают. Минхо говорит, что динамика выздоровления хорошая и, самое главное, отсутствие температуры и озноба. Значит, инфекция не просочилась в организм.

***

Это случается под вечер третьего дня, когда Джисон готовится ко сну. Внезапный треск раздаётся из его сумки, где лежат приборы. Руки, поправлявшие наволочку на подушке, замирают. Секунда — и Джисон хватает сумку. Когда он вглядывается в содержимое, то видит, как несколько приборов включаются, стрелки двигаются, а кнопки загораются. Он не может в это поверить! Приборы будто сошли с ума. Джисон хватает парку, спускаясь по лестнице, натягивает её сначала на одну руку, потом на вторую и поправляет капюшон. Ноги влетают в ботинки, дверь распахивается, и глаза режет яркий зелёный свет с фиолетовыми и розовыми всполохами. Сумка кидается на сугроб, из неё вытаскивается магнитометр. Джисон даже не нажимает кнопку — цифры уже показывают значение. 65 400 нТл. Через секунду 45 000… 56 130… 68 800… — Это невозможно! — вскрикивает он слишком громко. Откладывая прибор на скамейку под окном, Джисон снова тянется в сумку, и теперь в его руках дозиметр. Тот издаёт сплошной треск, детектор захлёбывается импульсами, экран мигает и показывает пугающую цифру — 487 мкЗв/ч. В тысячи раз выше нормы. Джисон переключает прибор в режим Dose. Сердце вот-вот раздробит рёбра и разорвёт грудную клетку. Он тяжело и быстро дышит, оглядывая обстановку вокруг. Возвышающиеся гигантские ели, деревья, сугробы. Ближайшие горы в нескольких десятках километров от дома Минхо. Темнота на горизонте бездонная, только яркие цвета переливаются на ночном небе. Дозиметр не должен показывать такие значения. Здесь нет источника радиации. При таких показаниях вблизи должен находиться как минимум ядерный реактор. Но ничего подобного в этой местности нет, а значит — радиация идёт с неба. При облучении должна появиться тошнота, слабость и привкус металла во рту. Джисон облизывает губы, но никаких новых ощущений, кроме жжения в старых ранах и ушиба в области грудной клетки, нет. Но он понимает: если подобная радиация продлится несколько часов, а он останется на поверхности без какого-либо укрытия, последствия для его здоровья будут трагичны. Дверь со скрипом распахивается, и слышится: — Ты с ума сошёл? Джисон не успевает посмотреть на Минхо, как тот хватает его за талию и затаскивает в дом, закрывая дверь. Оба дышат быстро. — Что ты там делал? Почему вышел один? — Минхо почти рычит. Он крепко держит Джисона за предплечья, сжимая синюю ткань. — Мои приборы… Они… — Никогда не выходи один на улицу! Ты мог получить обморожение или попасть в пасть зверю. Джисон дрожит. Только сейчас он понимает, как продрог. Кожу всё ещё режет остаточный холод, который успел пробраться под тонкий слой одежды. Минхо тянет его к креслу, усаживает, отбирает приборы и почти швыряет их на журнальный столик. Джисон наблюдает, как хозяин подбрасывает несколько дров в камин, после чего убегает наверх и через пару секунд возвращается с одеялом. Он молча укрывает ноги и руки Джисона, присаживается перед ним на колени и поправляет одеяло. — Это очень глупо, Джисон! На улице почти минус тридцать. Ты мог схватить обморожение. На тебя могли напасть волки. Да что угодно! — голос Минхо уже тише, но всё ещё с твёрдыми нотками. Он отчитывает Джисона. Джисон сухо сглатывает. Постепенно режущая боль от холода сменяется теплом, сердце успокаивается. Руки Минхо лежат на коленях Джисона. Взгляд мужчины бегает по лицу гостя. — Извини, что напугал. Мои приборы, — Джисон переводит взгляд на дозиметр, который уже погас. — Они внезапно все разом заработали, поэтому я выбежал на улицу проверить показания. Минхо, что-то здесь не так… Он слышит протяжный выдох. Руки соскальзывают с его колен, и Минхо опускается на диван, передвигаясь к краю, чуть ближе к гостю. — Расскажи мне так, чтобы я понял. Что именно не так? — Хорошо, — Джисон прочищает горло и стягивает одеяло, потому что становится жарковато. — Магнитометр. Он считывает магнитное поле Земли. Значения могут быть разными в течение дня, но они никогда не прыгают резко. Я уже во второй раз сталкиваюсь с тем, что значения скачут на внушительные цифры за пару секунд. Это невозможно! Это нарушает известные законы физики. — Он жестикулирует и чуть повышает голос. Минхо смотрит на него внимательно и медленно кивает. — Далее, я успел использовать дозиметр. Он измеряет радиацию. — Это та штука, из-за которой люди заболевают раком? — уточняет Минхо, приподняв бровь. — Верно. Так вот, прибор помогает измерить радиационный фон на местности. Если рядом нет ничего, что излучает мощный поток радиации, то норма — 0.05–0.20 микрозиверт в час. Но сейчас показало 487 микрозиверт. Как я понял, такое возникло из-за Авроры. Если бы она продлилась сутки, все, кто живёт в этой местности, получили бы острую лучевую болезнь. Эти цифры гигантские, Минхо… — Хорошо. Есть мысли, почему так? Джисон задумывается, перебирает в голове варианты, но ничего логичного не приходит. Ничего, что могло бы быть правдой. Или того, во что он боится поверить. Он покусывает нижнюю губу, почти ощущая привкус крови. Отрицательно мотает головой, и его плечи опадают. — Я не знаю… Радиационный и магнитный фон сходят с ума. Я ничего подобного не встречал раньше. Ни о чём таком не читал в научных трудах и исследованиях. — Так ты учёный? — Метеоролог. — Вот как, — Минхо кивает и потирает ладони о чёрную ткань брюк. — Поэтому ты так рвёшься на станцию? — Да. На форуме учёных, работающих там, стало появляться всё больше тревожных сообщений. Что-то происходит. И это что-то очень пугает нас. Поэтому мне нужно попасть на станцию. Джисон смотрит на Минхо. Он ждёт реакции и какого-то ответа. Хозяин проводит рукой по лицу, с шумом выдыхая. — Дай мне сутки, чтобы я всё подготовил к походу.