Аномальное сияние

Минхо упорно готовится почти весь следующий день. Сначала они с Джисоном составляют список необходимых вещей, которые потребуются в походе. Обязательно тёплые вещи. Минхо даёт Джисону ещё один тёплый свитер из собачьей шерсти, а также подштанники. Дополнительные варежки из оленьей кожи, чтобы надеть поверх тех, что уже есть у Джисона. Тёплый поношенный вязаный шарф. Минхо объясняет: та одежда, которая сейчас на Джисоне, может недостаточно греть, если придётся спать в лесу под открытым небом. Удивляет то, что у Минхо есть спальный мешок. Профессиональный, хотя и потрёпанный, заштопанный несколько раз. А ещё огромный походный рюкзак и штормовой фонарь, который заправляется топливом. Джисон не стал спрашивать, откуда всё это, просто принял факт, что эти вещи есть у Минхо и тот откуда-то их добыл. Для еды Минхо отбирает несколько свёртков вяленого оленьего и кроличьего мяса, пару небольших картофелин, сушёную рыбу, соль и травы. — Ты выращиваешь картофель? — спрашивает Джисон, когда видит холщовый мешок, наполовину заполненный картошкой. — Вымениваю. — Здесь есть у кого? Минхо заворачивает картофель в тканевый мешочек, затем отряхивает ладони от пыли и поворачивается к Джисону, опершись бедром о столешницу. — Летом и осенью у жителей ближайших поселений можно обменять что-то нужное. Овощи, одежду, инструменты. Иногда те, кто сюда приезжает, привозят и лекарства. — В таком климате выращивают овощи? — Если повезёт. Не каждый год, но иногда урожай относительно богатый. В том году довольно много было картофеля, но почти не было плодов с деревьев. Поздней весной ударили морозы. — Понятно, — Джисон чешет затылок. — А что ты отдаёшь взамен? — В основном шкуры животных. Они очень ценны. И многие боятся идти на охоту, потому что в последние годы поведение диких зверей странным образом меняется. Они становятся непредсказуемыми. — Каков шанс, что на нас нападут? — Джисон хмурит брови. — Всегда большой. Каждая вылазка из дома — это риск. Но я постараюсь защитить нас, — Минхо кивает. Джисон улавливает во взгляде хозяина всю серьёзность этого обещания. Ему хочется верить. И он верит. Ведь Минхо прожил здесь достаточно долго. Так кажется. И хочется спросить, как Минхо здесь оказался. Почему остался? А может, он здесь родился и вырос? Мысли крутятся и проносятся вихрем в голове, но пока нет желания беспокоить Минхо своим любопытством. Джисон понимает, что Минхо расскажет сам, если захочет. Тот в принципе говорит о себе довольно мало, только какие-то бытовые вещи. Они оба доходят до сбора аптечки. В рюкзаке Джисона уже есть небольшая аптечка. Он показывает содержимое Минхо, и тот фыркает. — Если на тебя нападёт медведь и откусит руку, эти маленькие бинты не остановят кровотечение. Джисон сжимает губы и протяжно выдыхает. Слова про медведя пошатнули надежду на безопасное путешествие. — В моём рюкзаке будут дополнительно лежать мази, которые я заготовил. Тканевые бинты, в два раза больше твоих, — Минхо открывает один карман и показывает содержимое Джисону. Тот кивает. Хозяин рассказывает, как обрабатывать раны и применять мазь. — Я надеюсь, что мне не придётся это применять. — Никогда не знаешь, Джисон. Если на меня нападут волки, ты будешь вынужден применить всё это. Джисон почти замечает, как Минхо вскидывает брови. Возможно, он даже улавливает небольшую нотку недоверия в его голосе. — Я никогда никого не спасал от укуса волка. — Всё бывает в первый раз.

***

К вечеру они заканчивают упаковывать рюкзаки и ужинают. После этого Минхо помогает Джисону с обработкой ран и сообщает, что в целом они заживают быстро. Джисон говорит, что мазь Минхо, наверное, волшебная. Тот усмехается и объясняет, что в составе мази несколько видов трав, которые помогают ранам быстрее затягиваться и снижают риск инфекции. Синяк на боку живота почти сошёл и не болит при прикосновении. Джисон растягивается на диване и наблюдает, как Минхо притаскивает кожаный колчан со стрелами и точильный камень. Он вытаскивает стрелы и раскладывает их на журнальном столике. Затем раздаётся скрежет металла о камень. Это почти убаюкивает Джисона, несмотря на то, что звук не тихий. Рукава Минхо закатаны до локтей, на тыльной стороне ладоней проступают вены. Пальцы в небольших мозолях. Джисон совсем немного любуется и думает о том, что Минхо в хорошей форме — ведь он много двигается, таскает туши животных с охоты, сдирает шкуры, рубит дрова и вычищает снег вокруг дома. Джисон насчитывает шесть стрел и рассматривает их, пока Минхо проверяет состояние древка и перьев на каждой. Перья чёрные. — Во́рона, — говорит Минхо, замечая любопытный взгляд Джисона. — Ты сам их изготовил? — Да. Один охотник из посёлка научил меня изготавливать стрелы и лук. Джисон сдерживает себя от вопроса о родителях Минхо. Он вспоминает фото на стене в старой раме, которое висит в комнате, где он ночует. Он успел несколько раз рассмотреть фотографию, но так и не решился спросить, кто на ней. На фото мужчина и подросток. Возможно ли, что подросток — это Минхо? Внешне вполне похожи. А мужчина — его родственник? Ему очень хочется спросить, но Минхо сам ничего больше не рассказывает и продолжает возиться со стрелами, затем переходит на лук, лежащий рядом с креслом. Он проверяет состояние тетивы и удовлетворённо кивает. Свет от огня падает на точеное лицо мужчины, подсвечивая волосы цвета вороньего пера и кожу, потрескавшуюся от постоянного холода. Линия шрама тоже переливается. — Как ты получил шрам? Вопрос вырывается сам собой. Джисон ойкает. — Ты можешь не рассказывать, если не хочешь, — быстро добавляет он. Минхо откладывает лук и поудобнее устраивается в кресле, глядя на огонь в камине. — Цапнул волк, когда я впервые с ним столкнулся. Волк был один, что довольно странно… — Почему? — Обычно волки ходят стаями, и в стае они свирепее и смелее. А этот был один. Поэтому он только успел цапнуть когтем, рычал и удрал, как только я закричал. — Повезло? — Джисон не уверен, что подобрал правильное слово. Минхо поворачивается и слегка кивает. — Можно и так сказать. Это самая приятная встреча с волками. — Они нападали на тебя? — Пару раз. — Ты выжил? — Джисон спрашивает так серьёзно, что Минхо опешивает и моргает два раза, а потом хихикает, чуть выдыхая сквозь зубы. Его глаза становятся щёлочками, на щеках проступает лёгкий румянец. В груди Джисона разливается тепло от того, какой мягкий и приятный смех Минхо, тем более он слышит его впервые. — К счастью, да. Один раз прокусили ногу, и я несколько недель лежал в госпитале в соседнем посёлке. — Я бы не смог так, — Джисон не представляет, как можно сознательно выходить в лес, охотиться и находиться в окружении диких зверей. — Как? — Жить здесь. — Человек адаптируется и привыкает ко всему. Раньше волки были спокойнее — не нападали в одиночку и не подходили так близко к людям. Но в последний год… — Что изменилось? — Не знаю, — Минхо меняет положение и опирается плечом о спинку кресла, полностью развернувшись к Джисону. — Что-то заставляет волков разделяться и бродить поодиночке. Они стали агрессивнее. Особенно накануне или во время сияния. — Авроры? — Да. Их поведение непредсказуемо. Мне повезло, когда я успел добраться до дома. Началась Аврора, и я лицом к лицу столкнулся с волком. Он не боялся зажжённого факела, не боялся свистка. Он продолжал рычать и пятиться на меня. Я не поворачивался к нему спиной. Пару раз он бросался, но я продолжал смотреть ему в глаза. Это спасло меня. Пришлось так несколько километров пройти, чтобы добраться до дома. Я забежал, захлопнул дверь, а волк рычал за ней. Только когда Аврора закончилась, рычание прекратилось и он ушёл. — Ты связываешь это с Авророй? — Больше не с чем. Джисон подтягивает колени к себе и закусывает губу, погружаясь в размышления. Мало того, что Аврора заставляет приборы сходить с ума, так ещё, возможно, влияет и на поведение животных. Но как она влияет на людей?

***

После плотного завтрака Минхо наводит небольшой порядок на кухне, убирает продукты в холодный погреб, тушит свечи и камин, проверяет окна и закрывает ставни на случай сильной метели. Они дожидаются, когда солнце поднимется чуть выше, чтобы мороз спал и погода потеплела. По градуснику сейчас минус десять — довольно комфортно и даже чуть жарковато для одежды, которая на них надета. Рюкзаки тяжёлые и объёмные. Минхо вдобавок тащит спальник, прикреплённый поверх рюкзака, сбоку — колчан со стрелами и луком, и котелок. Минхо идёт впереди, по тропинке, которой постоянно пользуется, когда выходит на охоту или за дровами. Джисон тащится позади. Груз рюкзака, одежды и припасов тяжеловат и непривычен для не такого крепкого тела, как у Минхо, но Джисон старается не жаловаться. Это из-за него они сейчас идут по густому лесу. Лёгкий мороз щекочет кожу, когда время подходит к обеду и температура постепенно начинает падать. Ноги еле передвигаются от усталости, и в какой-то момент в старых ранах вспыхивает колющая боль. Джисон взвизгивает и падает на колени. Минхо тут же разворачивается и бежит к нему. — Ты в порядке? Что случилось? — скидывает рюкзак в сторону и присаживается, осматривая Джисона. — Больно. Там, где раны… — шипит Джисон. — Давай сделаем привал. Джисон кивает. Минхо помогает ему встать, надевает рюкзак, берёт Джисона под плечо, и они двигаются к небольшой поляне под раскидистыми ветвями елей. К стволу одной из елей он кидает развёрнутый спальник, сверху расстилает одеяло, и Джисон аккуратно опускается. Из своей дорожной аптечки парень достаёт обезболивающее и глотает. Минхо оставляет вещи рядом с Джисоном, вытаскивает топорик и свёрток со мхом для розжига. Из бокового кармана рюкзака достаёт огниво. — Отдохни, а я соберу немного палок и разожгу костёр, чтобы погреться и согреть воду. Джисон кивает и прислоняется к стволу, выравнивая дыхание и ожидая, когда боль в ранах начнёт стихать. Глаза то закрываются, то снова открываются, выцепляя фигуру Минхо, который кружит между деревьями, собирая хворост. Через несколько минут он возвращается и складывает еловые дрова пирамидкой, подкладывает снизу кусочек высушенного мха и щёлкает огнивом. Спустя какое-то время дрова трещат, и вверх тянется серый дым. На Джисона накатывает дремота. Минхо растапливает воду. — К вечеру может начаться сильный мороз. — Ты прав. Воздух слишком сухой, у меня губы сохнут и в носу, — Джисон шмыгает и чувствует едва заметную режущую боль в носоглотке и стягивание на нижней губе. — И дым от костра, — говорит Минхо, — он тянется вверх. Они отдыхают какое-то время и на двоих съедают вяленое кроличье мясо. Пока едят, Минхо рассказывает, как готовить такое мясо и о преимуществах долгого хранения. Джисон чувствует, как боль в ранах уходит и появляются силы двигаться дальше. Выпив тёплой воды и сняв сухость и привкус соли с языка, парни выдвигаются. Путь извилистый. Им приходится то подниматься на холм, то проходить по замёрзшему пруду, а то и по деревянному мосту — к счастью, под ним не такая высокая пропасть. Мост старый, перекладины подгнившие, канаты под ладонями жухлые, но Минхо ступает уверенно, поэтому Джисон старается себя успокаивать. Всё не так страшно. Наверное. К вечеру солнце заливает горизонт красным. Воздух становится значительно холоднее, и снег не просто скрипит под ногами — он издаёт свист, если прислушаться. Где-то вдалеке слышен вой волка. Джисон замирает и оборачивается по сторонам. — Нам нужно добраться до пещеры как можно скорее, — объясняет Минхо, ступая по сугробам, проваливаясь по щиколотку. Джисон идёт по его следу. — Ночью лучше быть в пещере, учитывая, что ожидается сильный мороз. — Далеко ещё? — голос охрип от усталости и холода. Ресницы и шапка покрываются инеем. — Ещё несколько километров. Держись ближе, Джисон.

***

Через какое-то время они забираются на пригорок, и Минхо зажигает штормовой фонарь, так как в пещере очень темно. Пройдя чуть вглубь, он ставит фонарь на камень и скидывает вещи. Джисон почти валится на землю. Они достают необходимое, чтобы переждать ночь. Минхо снова расстилает спальник, находит несколько дров под деревьями, раскалывает их топориком помельче и разводит костёр, обкладывая камнями. Джисону доверено почистить картофель, пока Минхо ставит кипятить воду. — Будем спать по очереди, чтобы один отдыхал, а второй сторожил костёр и вход в пещеру, — Минхо выкладывает нарезанный картофель в котелок, добавляет сушёные травы и соль. — Думаешь, кто-то из зверей может зайти? — Джисон сидит на спальнике, укутавшись с головой в одеяло, и отхлёбывает горячую воду, которую вскипятил Минхо в жестяной кружке. Воздух наполняется ароматом трав, постепенно становится теплее под одеялом. — Маловероятно. Но лучше быть на страже. Кстати… — М? — Джисон снова делает глоток и чуть стягивает одеяло, чтобы не вспотеть. — Почему именно метеорология? Вопрос слегка шокирует — это впервые, когда Минхо проявляет интерес. Джисон прочищает горло. — Это началось ещё в детстве. Как-то включил телевизор, а там была передача про торнадо. Меня это очень увлекло, и на компьютере старшего брата я часами искал информацию, затем открыл ещё несколько природных явлений, таких как Аврора. И в целом заинтересовался погодой, явлениями, связанными с погодой. Ты знал, что шаровые молнии до сих пор не изучены? — Я видел их, — спокойно отвечает Минхо и наливает в жестяную тарелку бульон с кусочками картофеля. Протягивает Джисону, который округлил глаза и ждёт продолжения. — Как? Когда? — Пару лет назад. Это было летом, в июле. Я собирал травы, когда услышал гром и засверкали молнии. — Разве гроза не редкое явление в этих краях? — горячий картофельный бульон приятно обжигает гортань, на языке оседает вкус петрушки, укропа и соли. — Да, но всё же бывает. Так вот, я закончил собирать травы и стал возвращаться домой, когда заметил над кустами шиповника белый шар. Он медленно двигался по прямой туда-сюда. Я застыл и ждал, когда он улетит. А он разделился на четыре части, и все четыре разлетелись в разные стороны. К счастью, от меня, а не ко мне. — Как же круто! Я бы хотел однажды увидеть шаровую молнию, но получалось только воссоздать в лабораторных условиях, да и то на какие-то жалкие пару секунд. Но почему ты задал вопрос? — Какой? — Минхо не поднимает голову, смотрит в свою тарелку, разламывая кусок картофеля. — Почему я выбрал метеорологию. — Просто, — он пожимает плечами. — Здорово, когда люди чем-то горят и посвящают этому жизнь. — А ты интересуешься чем-то? — Я… — Минхо поднимает взгляд, что-то ищет на лице Джисона. Взгляд бегает, затем снова опускается в тарелку. — Мне нечем интересоваться, живя здесь. Каждый день — просто вопрос выживания. Но когда-то я хотел быть преподавателем математики. — О-о… — это то, чего Джисон совсем не ожидал. — Ты учился в школе? — Конечно, — уголок рта Минхо дёргается. — Но не закончил. В детстве я много интересовался математикой, и моя бабушка преподавала её. — Хорошо, — Джисон хмыкает и кивает. Он пытается собрать информацию о Минхо воедино. Ему хочется узнать больше, но тот резко ставит тарелку с остатками бульона на камень возле костра, вытирает ладони о штаны и надевает варежки. — Я принесу ещё дров. Доедай, и тебе пора отдыхать. Я разбужу тебя через пару часов, и ты сменишь меня. Минхо немного нервничает и хмурится. Создаётся впечатление, что он жалеет, что рассказал такие подробности о себе. Но эта мысль неприятна Джисону. Ему хочется узнать о жизни Минхо. Послушать его и дать внимание, которого, возможно, так не хватает человеку, живущему в одиночестве. И неизвестно сколько лет. Возможно, довольно давно. Одиночество разрушительно. К нему можно привыкнуть, но оно отнимает вкус жизни и лишает множества эмоций, подменяя внутреннее тепло на холодность и безжизненность. Джисон всегда боялся одиночества. Но оно тоже стало неотъемлемым спутником его жизни. И зная тяжесть этого состояния, мысль, что Минхо одинок, горько оседает в груди.