Аномальное сияние

К вечеру второго дня путешествия они доходят до небольшого озера, спрятанного среди холмов. Мимо пролегает заброшенная железная дорога. В некоторых местах шпалы прогнили, где-то отсутствуют крепления, а где-то болты всё так же крепко сидят. Дорога уходит вдаль, а справа открывается вид на ледовое полотно. Озеро заметено снегом, но местами прослеживается поверхность голубого льда. Джисон останавливается и носком ботинка расчищает снег. Под ним неровная поверхность замёрзшей воды с трещинками и пузырями воздуха. Он присаживается и вглядывается. Лёд кажется достаточно плотным и толстым. — Мы не провалимся. Не переживай, — Джисон поднимает голову и видит Минхо. Тот стоит, слегка повернув голову, и смотрит на него. — Я не боюсь, — Джисон мотает головой, хотя идти вот так прямо по льду волнительно. По озеру разбросаны рыбацкие домики, выкрашенные в зелёный цвет. Минхо идёт прямо туда, объясняя, что в них можно укрыться от метели, если та начнётся, а также в домиках есть небольшие печки-буржуйки, чтобы согреться и вскипятить воду. Солнце прячется за высокий холм, усыпанный елями, кончики которых покачиваются от ветра. Джисон чувствует усталость и тяжесть в ногах, словно их обмотали цепями и повесили груз. Несколько часов ходьбы по глубокому снегу и возвышенностям дали о себе знать. Спина тоже ноет и тянет в пояснице от тяжести рюкзака. По мере приближения к одному из домиков они слышат, как где-то вдалеке кружат вороны. — Скорее всего, здесь где-то труп, — осматривается Минхо. — Труп? — голос Джисона чуть дрожит от холода и усталости, а ещё от лёгкого удивления. — Оленя, вероятно. А если так, то здесь бродят волки или медведь. Поэтому постарайся не выходить из домика. Джисон кивает и кусает губы, которые и так трескаются от холода. Во рту чувствуется привкус железа. Домик оказывается без двери и совсем небольшой, но два человека вполне помещаются рядом с печкой. Пол устлан досками. Они чуть скрипят, когда парни заходят внутрь. Рюкзаки и вещи складываются в угол, Минхо проверяет печь, очищая варочную панель от снега. — Я дойду до берега и соберу немного дров, а ты не выходи. Даже не думай. — А если ты задержишься? — Я всё равно вернусь. Джисон кивает и тяжело сглатывает. Ему не нравится каждый раз оставаться одному в этом бескрайнем море снега, морозов и в окружении диких голодных зверей. Но и с Минхо идти сил нет. Ноги ноют, грудь давит от холодного воздуха и усталости. Минхо берёт колчан, лук и небольшой топорик и оставляет Джисона. Тот раскладывает одеяло, затем спальник и усаживается поверх, разминая мышцы ног. Вороны всё так же кружат, вдалеке слышится волчий вой, и он непроизвольно жмётся ближе к стене, подтягивая колени к себе. Он понятия не имеет, что будет делать, если где-то поблизости окажется зверь, пока Минхо отошёл. Он выдыхает и всматривается в очертания графитовых туч. Судя по всему, скоро начнётся метель. Верхушки деревьев всё больше наклоняются в левую сторону, куда и плывут тучи. Глаза закрываются, голова падает на колени. Джисон и представить не мог, что поездка, о которой он мечтал, обернётся такими трудностями. Он остался без машины, получил травмы, почти погиб, рисковал попасть в пасть диким животным. На секунду он ловит себя на мысли, что его увлечение может стоить ему жизни. Сожалеет ли он, что оказался здесь? Не хотелось бы. В душе всё ещё теплится надежда, что весь этот путь проделан не зря. Что он доберётся до станции. И он, и Минхо будут невредимы. Джисон вздыхает. Он вспоминает себя в детстве — мальчика, увлечённого погодными явлениями. Куча дневников, где он вёл записи наблюдений. Особенный интерес представляли грозы и торнадо, пока в подростковом возрасте он впервые не увидел Аврору и не понял, что нет ничего красивее в этом мире. Когда они с семьёй из-за работы отца поехали в Черчилл, в одну из ночей Джисон увидел северное сияние, которое очень впечатлило юное сердце и изменило траекторию всей жизни. И вот Джисон оказался здесь. Потерянный среди канадских лесов, гор и небольших поселений. Минхо нет уже долгое время, а Джисон начинает замерзать. Температура существенно снижается к ночи. Капюшон куртки натягивается ниже, почти закрывая лоб, когда слышится эхо шагов по скрипучему снегу. В голове зарождается неприятная мысль, что это вполне может быть дикий зверь, но тут же в проёме показывается знакомое лицо. Минхо со стоном выдыхает, присаживается и кладёт рядом с печкой несколько дров и кусок мяса. Брови Джисона взлетают, когда он видит на рукавах Минхо следы крови. — Ты убил оленя? — Кролика. Шуршал в кустах, пока собирал дрова. Подстрелил и разделал. — Бедный кролик, — Джисон чуть выпячивает губы и вздыхает. — Кролика жалко, но нам нужно перекусить. Я растоплю печь, ты можешь подремать, а я пока приготовлю мясо. Через несколько минут в домике становится теплее, трещат дрова, и Минхо ставит котелок на варочную поверхность, чтобы растопить снег и вскипятить. Джисон упирается в рюкзаки, и веки становятся тяжелее. Ему одновременно хочется понаблюдать, как Минхо возится с мясом, но сон всё больше затягивает в своё царство. Становится совсем тепло, даже жарко, и Джисон приоткрывает глаза. Минхо сидит рядом на спальнике и наливает в чашку бульон с кусочками мяса. — Ты как раз проснулся. Надо поесть. Джисон благодарит, снимает обе пары варежек и чувствует тепло от посуды, когда берёт её обеими руками. Бульон получается вкусным, в меру солёным, с кусочками свежего кроличьего мяса и сушёным укропом. Это не самый лучший ужин, но в таких условиях, когда за стеной опускается холод и бродят дикие звери, в этом домике тепло, слышен треск дров в печи, а на стенах танцуют тени от силуэта Минхо. Он тоже прихлёбывает бульон и жуёт мясо. — Спасибо тебе, — почти бормочет Джисон, сознание которого всё ещё выплывает из остаточного сна. — Я сделал, что должен был, — Минхо дёргает плечом и смотрит на огонь в печи. — Не должен был. Я тебя потащил в такую даль, тебе приходится обо мне заботиться, кормить меня и оберегать. А мы знакомы с тобой пару дней, — пальцы чуть сжимают посуду, отчего она чуть больше обжигает. — Ну, ты бы просто погиб, если бы пошёл один. А ты бы пошёл, да? — он дёргает уголком губ, и взгляд падает на лицо Джисона. Тот тоже хмыкает. — Не знаю, стал бы я так рисковать, но очень сожалел бы потом, что так и не добрался до Ренгстона. Может, этот риск стоит того… Я не знаю. — Я каждый день рискую, когда выхожу из дома, — вздыхает Минхо и откладывает чашку, в которой кроме остатков бульона больше ничего не осталось. — Но этот риск нужен мне, чтобы я мог продолжать существовать. Это даёт мне возможность жить. Возможно, то, чем ты рискуешь, направляясь к своей цели, тоже откроет перед тобой новые возможности и изменит твою жизнь. — Ты прав. В домике повисает тишина, только щёлкает дерево в языках пламени. — А ты… — Джисон откашливается и на секунду сожалеет, что решил спросить. — Не думал уехать отсюда? — Может быть, пару раз, — Минхо будто спрашивает сам себя и дёргает плечами. — Но так и не решился. Эти края стали мне домом… — он отворачивается и смотрит на ночное небо, затянутое тучами, сквозь которые лунный свет проникает совсем мало, из-за чего темнота гуще, чем в ясные ночи. — Пора тебе спать, — внезапная смена темы слегка озадачивает Джисона. Ощущение, что Минхо весь из брони, которая вроде бы и трескается, но всё так же защищает сердце. Уже не в первый раз мужчина меняет тему, когда разговор заходит о его жизни. Джисон просто кивает и ещё раз благодарит за ужин. Минхо выливает остатки бульона из чашек, ополаскивает их и убирает в свой рюкзак. — Поспи. Я посижу пару часов, потом поменяемся. Джисон залезает в спальник, удобно устраивается, и под звук костра сознание снова погружается в сон.

***

Ночь проходит относительно спокойно, несмотря на метель. Но к счастью, ветер дул в закрытую часть домика, поэтому внутри всё ещё тепло. Джисон просыпается от булькающего и шипящего звука. Глаза разлепляются, и тут же чувствуется лёгкая резь в уголках. Рука счищает их, и взгляд падает на Минхо, сидящего возле печки и помешивающего что-то в котелке. В нос ударяет кисло-сладкий запах. — Доброе, — его голос намного ниже утром и слегка сиплый. Минхо смотрит на него и чуть кивает, бормоча доброе. Джисон привстаёт и потягивается. — Чай сейчас будет готов. Я набрал немного клюквы под снегом. — Ты опять уходил? Минхо, кажется, улавливает в голосе Джисона нотки беспокойства. Джисон хмурится. Ему не нравится мысль, что Минхо так часто оставляет его одного. Это страшно. И за себя, и за Минхо. Что если в его отсутствие нападёт дикий зверь или Минхо сам пострадает? Джисон не представляет, чтобы он делал в таком случае. Мысли проносятся в голове, пока в руках не оказывается чашка с кипятком, на поверхности которого плавают ягоды и немного сушёной травы. — Мне пришлось. Нужно заботиться о том, чтобы напоить тебя чаем, а для этого нужны дрова. Он говорит спокойно, поглядывая на Джисона. Метеоролог кивает, отпивает чай из кружки, сразу же морщась от кислоты клюквы. Минхо хихикает, наблюдая за его гримасой. Внутри становится так тепло и комфортно. От чая. Джисон сам себе еле заметно кивает. — Пей, пей. Полезно. Позже они собираются и отправляются дальше. Погода стоит приятная, чуть облачная, но светит утреннее солнце. Лёгкий ветер иногда поднимает снежинки с сугробов, те кружатся и сверкают в лучах солнца. Джисон любуется тем, как всё переливается. В воздухе стоит морозный запах. Температура к утру опустилась, но не настолько, чтобы Джисон замерзал в своей одежде. Только щёки чуть покалывает. Минхо идёт впереди и каждые несколько шагов внимательно осматривается. Джисон особо не смотрит по сторонам. Он боится, что если заметит какую-то живность, его охватит паника. Лучше он будет смотреть в спину Минхо, а тот предупредит в случае чего. Он знает, что в таких случаях делать. Джисон же нет. Но Минхо он доверяет. Они добираются до замерзшей реки, спрятанной среди скал, и идут прямо по ней. Под ногами снова голубой лёд. Он еле заметно трещит. Минхо ступает уверенно, Джисон и здесь ему доверяет, ступая следом. Лёд под ногами становится темнее. Сначала Джисон не понимает. Показалось ли? Снег становится тоньше, подошвы ботинок проскальзывают при каждом шаге. — Минхо… Тот уже стоит на краю, глядя вниз. Джисон подходит ближе и видит, как прямо с края свисают глыбы льда, а по ним течёт вода, падает вниз, бурлит и пенится. — Как такое возможно? — выдыхает Джисон. — Течение сильное, — Минхо опускается на корточки, трогает край льда. — Вода не успевает полностью замёрзнуть. Где-то внизу, подо льдом, что-то грохочет и трещит. — Пойдём. Нам левее, — Минхо поправляет лямку рюкзака и смотрит на Джисона. Тот понимает и следует за ним дальше.

***

Поднявшись на холм, они снова спускаются вниз. Но внезапно впереди что-то виднеется. Джисон щурится, чтобы лучше разглядеть, как резко по телу пробегает неприятная волна мурашек. Минхо идёт вперёд и видит то же самое, но его будто это совершенно не смущает. — Самолёт? — неверяще слетает с губ. Самолёт, точнее то, что от него осталось. Корпус разделён на две части. Хвост запутался в двух огромных елях, которые тоже лежат на земле. Передняя часть стоит под углом в сорок пять градусов, внутри виднеются сиденья. Крылья покорежены, металл проржавел в некоторых местах. При приближении самолёт становится всё больше, возвышаясь над двумя мужчинами. — Ты знал о нём? — спрашивает Джисон. — Нет, — Минхо останавливается чуть дальше, не подходит ближе. — Слышал взрыв. Два месяца назад. — И ты не пришёл? Минхо качает головой. — Было темно и ветрено. А наутро подумал, что если кто и выжил, сам бы вышел ко мне. Но никто так не пришёл. Джисон кивает, но и не осуждает. Минхо не обязан был бежать и спасать этих людей. Этим должны были заниматься власти и соответствующие службы. Он подходит к обломкам. Первое тело он замечает у крыла. Человек лежит лицом вниз, наполовину засыпанный снегом. Тёмно-синяя форменная куртка. Пальцы рук сжаты в кулаки. Сердце Джисона начинает стучать где-то в горле. Второе тело находится около хвостовой части. Мужчина откинулся на спину. Лицо застыло в спокойствии, будто человек просто спит. Но мертвенный цвет кожи и потрескавшиеся губы говорят о другом. Третье тело торчит из разлома фюзеляжа. На ногах тяжёлые ботинки, а всё остальное скрыто металлом. — Три человека, — говорит Минхо, подходя ближе. — Самолёт на двадцать мест, — Джисон выдыхает, пар облаком уходит в небо. — Так где остальные? — Следов нет, — Минхо обводит рукой поляну. — Снег всё замел. Или пассажиров было только трое. Тишина повисает между ними. Металл скрипит, вокруг шуршат деревья, и где-то в глубине леса скрипят ветки. Джисон опускается на корточки рядом с первым телом. Взгляд пробегает по серой коже. — Почему об этом ничего не было слышно? — спрашивает он. — Самолёт падает в Канаде. Гибнут люди. По новостям что-то да должны были сообщить. Но я не помню, чтобы были новости об авиакрушении. — Может, власти не знают, — Минхо пожимает плечами. — Место глухое. — Два месяца? — Джисон поднимается. — Не найти обломки два месяца? — Несанкционированный полёт, — предполагает Минхо. — Чартер или частный, поэтому никто и не искал. Джисон хочет возразить, но замирает. В этом есть логика. Если самолёт не подавал сигнал бедствия, если диспетчеры его потеряли, а на борту не было пассажиров с родственниками, которые начали бы бить тревогу… — Я загляну внутрь, — говорит он и лезет в разлом фюзеляжа. Внутри темно, холодно, пахнет металлом и чем-то кислым. Кресла сорваны с креплений, некоторые валяются на потолке. Джисон пробирается вперёд, туда, где когда-то была кабина пилотов. Панель приборов расколота, циферблаты вывернуты. На полу лежит бортовой журнал в кожаном переплёте. Корешок потрескался, обложка чуть заломана в уголках. Джисон вытаскивает его и открывает. Почерк пилота сначала ровный, но потом резко меняется, будто тот писал под неудобным наклоном или торопился. Буквы пляшут, строки волнами уходят вниз по странице. *14 октября. Вылет из Черчилла. Погода нормальная, но на севере что-то странное. Рация работает с перебоями.* В небе свечение. Диспетчер не отвечает. Магнитные показатели… приборы врут. Не понимаю, где верх, где низ. Самолёт не слушается. Мы падаем. Господи, поми… Последняя запись обрывается на полуслове. Джисон медленно закрывает журнал. — Что там? — спрашивает Минхо, заглядывая внутрь. — Аврора, — голос Джисона дрожит. — Пишет про Аврору. Из-за неё самолёт и сбился. Похоже, отключился и просто рухнул. — Как твоя машина? — Именно, — кивает Джисон. — И как тот Боинг, про который говорили на форуме два года назад. Он выбирается наружу, держа журнал в руке. Смотрит на тела, на разломанный самолёт, потом на лес вокруг и взгляд останавливается на Минхо. Тот ждёт, что скажет Джисон дальше. — Восемьдесят лет назад самолёты летали без электроники. Их не могла сбить магнитная буря. А теперь любая техника, даже самая надёжная, становится бесполезной. — Что это значит? — спрашивает Минхо. — Это значит, что электроника выходит из строя. Сияние ломает всю систему навигации и технику, — Джисон суёт журнал во внутренний карман рюкзака. — Это не просто нарушение работы небольших приборов. Это уже влияет на повседневную жизнь. Уже опасно пользоваться транспортом. Если она так влияет на автомобили и даже самолёты, я боюсь представить, что ещё она может вывести из строя. И как это сказывается на здоровье людей. Минхо ничего не говорит. Просто стоит рядом, глядя на обломки. — Нам пора, — говорит он наконец. — Да. Надо скорее добраться до станции.