Аномальное сияние

Они проходят по протоптанной тропе в сторону небольших холмов, мимо развалин, в которых когда-то кипела жизнь. А сейчас лишь груда деревяшек, кирпича и металла. Джисон всё не может выбросить из головы упавший самолёт. Он не может поверить, что человеку так просто затеряться в горах и лесу, что никто не станет искать. Что если он и Минхо были первыми, кто обнаружил этих погибших мужчин? Ищут ли их родственники? Под кожей будто пробегает холодок, потому что Джисон задумывается: как скоро его родные спохватятся, если он попадёт в беду? В последний раз он связывался с родителями несколько недель назад. Те живут в Корее, у них всё хорошо, только дедушка стал слабее, и мама попросила Джисона весной приехать и навестить его. Ему хочется верить, что через пару недель он сможет вернуться домой, взять отпуск и поехать к родным. Он скучает по ним, по маминой домашней еде и по рассказам дедушки о его молодости. А пока он вынужден пробираться сквозь канадские леса и холода на пути к своей цели. Мысли снова возвращаются к бортовому журналу. Те записи, сделанные в последние секунды перед крушением, отзываются в сердце Джисона зудящим страхом и тревогой за будущее. Вся эта аномальная активность магнитного поля, способная вывести из строя мир, построенный на электронике и живущий за счёт неё, пугает. Было бы чудом, если бы аномалия продлилась недолго. Но даже она способна вызвать перебои. Его машина отказала — он попал в аварию. Разбился самолёт — погибли люди. Сколько ещё таких случаев ожидает впереди? Можно ли как-то предупредить об этом людей и правительство? Есть вероятность, что пострадает логистика, авиасообщение, встанут поезда. Многие люди останутся отрезанными от больших городов, а значит — и без снабжения. Пострадают спутники, электросети, система навигации. И это только в лучшем случае. Джисон вздыхает и смотрит в спину Минхо, уверенно идущего вперёд. У Минхо есть навыки выживания. Такие, как он, в этой местности смогут выжить. Но вопрос в другом: как магнитная активность может повлиять на здоровье в целом? Джисон протяжно выдыхает через нос. Снег под ногами чуть поскрипывает. На лицо падают мелкие снежинки, небо затягивает молочная пелена облаков. — Птицы замолкли, — Минхо осматривается по сторонам, прислушивается. Действительно, очень тихо вокруг. — Скоро опять начнётся метель. — Нам долго ещё? — Джисону хочется поскорее добраться, снять с себя этот груз, в том числе и эмоциональный, и просто расслабиться в тепле, в окружении людей, которые, возможно, дадут ответы на его вопросы. — По моим расчётам, если не будем делать привалов, дойдём к закату. Джисон шумно выдыхает в воротник куртки, пряди, торчащие из-под шапки, подёргиваются. Ладно, уже почти на финишной прямой. Позади целых два дня пути, осталось совсем немного. В голове уже рисуется картинка: наверняка это не очень большое здание из нескольких блоков. Внутри куча техники для отслеживания погодных изменений и магнитной активности. На форуме можно было найти несколько фотографий учёных, работающих там, но трудно представить, как же всё выглядит на самом деле. Джисон погружается в свои фантазии, как вдруг что-то позади рассекает воздух. Он слышит топот и громкое рычание прямо за спиной. Не успевает оглянуться, как левое бедро пронзает острая боль, ткань рвётся и кожу тянет. — Минхо…! Джисон успевает только закричать и моментально падает на спину. Глаза жмурятся от боли. Рычание не прекращается, звук рвущейся ткани пугает, будто рвётся кожа и мышцы. Глаза чуть приоткрываются, и Джисон видит: волк рвёт его штаны, морда в крови, глаза мутные. Слышится свист, затем глухой удар и зверь замирает, разжимает челюсти и с глухим ударом падает рядом с ним. Бедро горит. Сердце вот-вот разорвёт грудную клетку. Джисон дышит быстро, хватается за Минхо, который тут же наклоняется. На его лице ужас, глаза расширены и бегают по ноге Джисона. — Джисон… Джисон… Дыши. Сейчас… Я… — Мне больно… Помоги… Он откидывается на спину, корчась на огромном рюкзаке. Перед глазами всё мелькает и плывёт. Минхо суетится, шарит в своём рюкзаке. Затем слышится щелчок, что-то открывается, и кожу снова обжигает. — Джисон, терпи. Я обрабатываю. Постарайся дышать ровно. Джисон слушается. Закидывает голову, старается сосредоточиться на дыхании. Смотрит на стволы елей, тянущихся высоко вверх. Чужие руки приподнимают бедро, подкладывают что-то, рвут ткань. — Я обработал. Сейчас наложу тугие бинты… Но крови много. Ты меня слышишь? — Минхо приподнимается, наклоняется к Джисону, вглядывается в его лицо. — Ты в сознании? — Да… Да. Я слышу. Это очень больно, — зубы впиваются в нижнюю губу и Джисон продолжает резко выдыхать через нос. Взгляд падает на лежащую тушу. Сбоку от черепа волка торчит стрела. Минхо попал прямо в голову. Снег пропитывается алыми каплями. Непонятно, чьими именно. Под ногой снег тоже испачкан кровью. Нос щекочет кисло-металлический запах. — Послушай. Мы меняем маршрут, — голос Минхо чуть сбивается, он смотрит то на бедро Джисона, то прямо в глаза. — Что? Нет! Станция же совсем рядом? — Джисон! — он переходит на крик, затем зажмуривается и выдыхает. — Нападение волка — не шутка. Нам нужен врач… Тебе нужен врач. Недалеко есть посёлок Нортон. Я знаю там фельдшера. Тебе как минимум нужно обработать рану и поставить вакцину. — Мы потеряем время, — пытается возразить Джисон, чуть приподнимаясь. Руки тянутся к предплечью куртки Минхо и сжимают ткань. — Если ты умрёшь от заражения крови или заразишься бешенством, никакая станция тебе уже не нужна будет, — чеканит Минхо. Слово бешенство отрезвляет разум. — Ладно… Ладно, — Джисон видит, как лицо Минхо расслабляется. — Но… — Минхо замолкает на секунду. — Нам придётся сократить путь через шахту. Тогда до Нортона доберёмся быстрее. Он медленно набирает воздух, закрывает глаза, кусает губы и снова смотрит на перевязанную ногу Джисона. — Что-то не так? — кажется, что Минхо борется с чем-то внутри. — Нет. Просто я давно не был в шахтах. — Ты боишься? — Нет! — он почти рявкает, но тут же сжимает челюсти и отводит взгляд. После чего встаёт и переодевает рюкзак на грудь. — Ты возьмёшь колчан и лук, а я понесу тебя на спине.

***

Сознание Джисона несколько раз уплывает в темноту, пока они идут по шахте. Потолки низкие, и местами Минхо приходится наклоняться, чтобы протиснуться в проходе и чтобы Джисон не ударился головой о каменный свод. Пахнет углём и сыростью. По пути иногда встречаются остатки шпал. По ним, возможно, когда-то перевозили уголь в тележках. Спереди на рюкзаке Минхо висит зажжённый штормовой фонарь, освещая путь. Шахта петляет, иногда встречаются развилки, и Минхо пару раз заходит в тупики. В одном из них они натыкаются на останки разложившегося трупа животного, возможно, оленя. Спина Минхо крепкая, сильные руки аккуратно поддерживают Джисона за бёдра, но на левом бедре хватка мягче, чем на правом. Несколько раз они останавливаются на перерыв, и Минхо протягивает Джисону флягу с водой. В горле сохнет от угольной пыли, которая поднимается и кружится в воздухе с каждым шагом. Рана на бедре болит и от каждого движения жжётся. Голову неприятно покалывает, а в моменты, когда сознание уплывает, перед глазами всплывает грязная шерсть и мутные глаза, в ушах будто снова слышится рычание и рвущаяся ткань. Джисон несколько раз вздрагивает на спине Минхо, и тот останавливается, проверяя его состояние. Спустя время они наконец доходят до выхода из шахты. Дверь больше похожа на решётку. Минхо аккуратно опускает Джисона на землю и открывает дверь, та неприятно скрипит, отчего в голове пронзает острая боль и Джисон жмурится. Он, ковыляя, выходит первым. В лицо сразу бьёт ветер с мелким снегом. Минхо выходит следом и закрывает скрипучую дверь. Перед ними открывается вид на дорогу, виднеются линии проводов и столбы. По обе стороны от дороги растут деревья, вдалеке среди них угадываются покатые крыши. — Почти на месте, — Минхо чуть разминается, потягивает спину и выдыхает. Его лицо бледное и уставшее. — Минхо, — тот в ответ вопросительно мычит. — Спасибо тебе. Чтобы я делал без тебя? — Джисон слегка улыбается. Он правда благодарен. Минхо столько времени тащил его на спине, не жаловался и не ныл. — Минимум два раза бы уже умер, — посмеивается Минхо. — Ладно. Нам надо добраться до дома фельдшера. Он снова подходит к Джисону и кивает, чтобы тот взбирался на спину. Дорога местами заметена снегом, где-то перекрыта поваленными деревьями. Джисон прислоняется к голове Минхо, потому что очень хочется спать, но любопытство берёт верх, и он рассматривает горизонт. По пути они проходят мимо кладбища с покосившимися надгробиями, рядом стоит каменная церковь, чуть дальше небольшое здание, похожее на магазин, и ещё несколько строений. — Странно, — слышится голос Минхо. — Что? Что странно? — Джисон приподнимает голову и смотрит на макушку Минхо. — Слишком тихо. Обычно можно встретить пару человек. Я здесь редко бываю, но почти всегда с кем-то да пересекался. Минхо останавливается и осматривает здание почты слева от себя. — Я дойду сам, — Джисон несколько раз хлопает Минхо по плечу. Тот кивает и аккуратно опускает его. Взгляд Джисона следует туда, куда смотрит Минхо. — Что не так? — Дверь открыта, но почта уже давно не работает. — Ну, может, кто-то из жителей открыл её? — Нет, — Минхо мотает головой. — Дверь всегда была закрыта, и на ней висела цепь. Ты сможешь подождать совсем немного? Я только гляну, может, кто-то есть там. — Да, конечно, — Джисон кивает и опирается на стоящий рядом фонарный столб, чтобы ослабить нагрузку на раненую ногу. Минхо оставляет рюкзак рядом с Джисоном, пересекает дорогу и заходит в здание. Вокруг тихо. Не слышно ни птиц, ни лая собак, ни волчьего воя. Только скрип досок и шелест металла на крышах. По телу разливается усталость, прокушенная кожа на бедре жжётся, боль стала более тупой. Картинка перед глазами немного плывёт, во рту чувствуется привкус желчи. Только бы не тошнота. С каждой минутой, пока Минхо нет, стоять на одной ноге всё сложнее. Слабость постепенно одолевает. Ещё немного, и Джисон просто рухнет. Минхо наконец появляется в дверях. Он выходит медленно, чуть согнувшись, и заходится в кашле. Затем скрывается за углом здания, слышно, как его рвёт. От этих звуков Джисону становится не по себе, желудок неприятно сжимается на языке разливается горькая слюна, из-за чего он пару раз сглатывает. Спустя минуты две, опираясь на стену, Минхо выходит из-за угла, смотрит на Джисона мгновение и идёт в его сторону. — Ты в порядке? — Джисон забывает о раненой ноге и вскакивает, тут же цепляясь рукой за столб, чуть не падая. Минхо подходит ближе. На нём лица нет. Он морщится, выдыхает пар и снова прокашливается. — Фельдшер там, — голос хриплый после рвоты. — О, он… — Мёртв. Это слово будто что-то режет в душе Джисона. — Тогда… Кто… — неужели они зря сюда шли? — Не только он. Там в пакетах почти все жители. Человек пятнадцать, и все они мертвы. — В пакетах? Подожди, но, значит, их кто-то туда положил? Кто-то ещё остался, да? Минхо дёргает плечом, и в его взгляде скользят страх и сожаление. Джисон улавливает их. — Давай доберемся до больницы. Может, там кто-то есть.

***

Небо постепенно окрашивается в черничный цвет. Снег похрустывает под ногами и ветер подгоняет в спину. По улице стоят дома, какие-то заколочены и давно закрыты, другие — полуразрушенные. Где-то во дворах даже стоят будки для собак, можно заметить и качели со скрипящими от ветра цепями. Можно представить, как когда-то в этом посёлке кипела жизнь: жители ходили друг к другу в гости, дети играли и бегали по улочкам, а собаки охраняли свои участки. А сейчас дома забытые, краска на фасадах потрескалась, крыши проржавели и заборы покосились. Наглядный пример того, как вымирают целые посёлки. Неужели это только начало и скоро всё больше будет брошенных деревень, селений и, Джисон боится думать об этом, городов? Они идут медленно, корпусом он опирается на Минхо, а тот придерживает его за талию, принимая большую часть веса на себя. На одной из развилок они поворачивают налево. Там виднеется закрытый магазин с потрескавшейся вывеской и разбитыми окнами, а дальше стоит больница из серого кирпича. На крыше развивается флаг с красным крестом. Из трубы, возвышающейся над крышей, идёт дым и устремляется вверх. В одном из окон едва виднеется тёплый свет. Минхо смотрит на окна, затем на Джисона и одобрительно кивает. Значит, кто-то здесь есть живой и, вероятно, сможет оказать помощь. Поднявшись по крыльцу, Минхо стучит в дверь. Затем слышатся шаги и скрипят петли. Дверь открывается медленно, на небольшую щель. В ней появляется лицо человека в очках, и в глаза сразу бросаются торчащие в разные стороны белые кудри с отросшими чёрными корнями. — Простите за беспокойство, — Минхо подходит ближе, — нам нужен фельдшер или врач. Дверь закрывается, что-то щёлкает и открывается снова. На пороге появляется мужчина в чёрном вязаном свитере, серых штанах карго, очки сидят низко на переносице, кудри взлетают от ветра. — Конечно, проходите. Он чуть отходит в сторону, пропуская Джисона, которого Минхо всё так же поддерживает за талию. Чувствуется тепло, в воздухе пахнет кофе. — Что же, добро пожаловать, — мужчина закрывает дверь и поворачивается к ребятам. Его взгляд сразу падает на окровавленную ткань на бедре Джисона. — Волк? — Да, — опережает Минхо, пока Джисон скачет на одной ноге и снимает рюкзак. — По коридору налево, вторая дверь. Пусть садится на кушетку, а я пока подготовлю всё необходимое. Мужчина исчезает в другом кабинете, а Минхо, поддерживая Джисона, направляется в нужную сторону. Зайдя в светлое помещение, в нос ударяет запах спирта и медикаментов. На стеллажах стоят бутылёчки, коробки и контейнеры. На рабочем столе какие-то журналы, рядом лежат карандаши и несколько книг. Комнату освещает тёплый свет нескольких керосиновых ламп. Джисон с помощью Минхо опускается на стоящую у стены кушетку и вытягивает левую ногу. Минхо помогает ему снять верхний слой одежды, шапку и убирает на рядом стоящую скамью. Затем и сам снимает лишнее, оставив только нижний слой штанов и свитер. В комнате достаточно тепло, кажется, слышится треск дров откуда-то из соседней комнаты. Возможно, есть котельная, которая отапливает всё здание. Джисон облокачивается левым плечом на холодную стену с наклеенными на ней обоями в мелкий узор. — Больно? — голос Минхо тихий, брови чуть нахмурены, он изучает выражение лица Джисона. — Уже не так. Просто устал. Всё это время слышится копошение в соседнем кабинете, и через несколько минут мужчина возвращается, держа в руках металлический контейнер. — Итак, могу я узнать ваши имена и что конкретно случилось? — Я Минхо, а это Джисон. На него напал волк, я смог продезинфицировать и перевязать, чтобы остановить кровотечение. Мужчина кивает, надевает перчатки и берёт из контейнера металлические ножницы. Джисон напрягается, поджимая плечи, и кусает губы, следя за действиями незнакомца. — Понял. Вы всё сделали верно, Минхо. Сейчас я снова обработаю рану и посмотрю, нужно ли накладывать швы. Ножницы разрезают пропитанную алыми пятнами ткань, всё отбрасывается в ведро, стоящее рядом с кушеткой. Когда пальцы касаются кожи вокруг раны, Джисон шипит от жгучей боли. — Грязи в ране не вижу, но лучше ещё раз обработать. Рана рваная, скорее всего от клыков. Придётся местами подшить, — мужчина внимательно осматривает. — Так вы врач? — интересуется Джисон. Потому что откуда он знает, профессионал ли этот незнакомец? Кажется, тот чувствует изучающий с недоверием взгляд. — Военный врач, — поправляет мужчина и тянется за стеклянной бутылкой и кусочком марли. — В отставке. Работал несколько лет в поле, позже получил образование по психиатрии и оказался здесь, когда жители подали сигнал о помощи. — Кто подал? — раздаётся голос Минхо. Кристофер оборачивается, но ненадолго, после чего снова сосредотачивает внимание на ране Джисона. — Об этом мы поговорим позже. А пока, Джисон? Верно? — голос мужчины спокоен и приятен, на щеках проступают едва заметные ямочки от улыбки. Когда Джисон кивает, Кристофер продолжает: — Будет больно, потерпишь? — Да-а, — выдыхая, отвечает Джисон, он отворачивается и зажмуривается. И тут же шипит, прикусывая нижнюю губу, когда холодная жидкость льётся на рану и стекает по коже. Марля касается ран, кожа вокруг тянется, чтобы раствор попал глубже. Раны горят, кожа вокруг пульсирует. Сердце ускоряется и дыхание становится чуть рваным. — Закончил. Сейчас подготовлю иголку и нити. Но для начала сделаю несколько обезболивающих уколов вокруг раны. Есть аллергия на лидокаин? — Джисон мотает головой. — Отлично. Джисон замечает, как Минхо встаёт и проходит к кушетке чуть ближе, наблюдая за тем, как Кристофер работает над раной. Руки в карманах штанов, челюсти сжаты, а зрачки расширены. — Всё в порядке, — шепчет Джисон. Он не знает, зачем успокаивает Минхо. Тот ловит взгляд и кивает, ноздри чуть расширяются, когда он выдыхает, губы поджаты. Врач готовит три укола с лидокаином и один за другим вводит вокруг раны. Под кожей на месте уколов разливается холод и распирающее чувство. Спустя несколько секунд Джисон перестаёт чувствовать пальцы в латексных перчатках, которые касаются кожи. Следующие несколько минут, пока Джисон смотрит в сторону окна, где уже темно и отражается силуэт стоящего спиной к окну Минхо, врач накладывает швы. — Ну, готово. Осталось самое неприятное, — Кристофер чуть улыбается, но это улыбка подбадривающая. — Нужно сделать ещё два укола: иммуноглобулин — несколько доз, и первую из трёх вакцин, — Кристофер зачем-то переводит взгляд на Минхо. — Иммуноглобулин нужен для введения вокруг раны, чтобы не дать вирусу бешенства попасть в нервную систему на случай, если животное было заразно. — А если не поможет? — Джисон наслышан про вирус бешенства, и это один из его самых больших страхов — заразиться и быть обречённым на мучительную смерть. Он даже боится представить, что если уже поздно и вирус начал распространяться по его организму. — Поможет. Как давно был укус? — Врач снова смотрит на Минхо. — Чуть больше двух часов назад, — Минхо отвечает хриплым голосом. Его лицо серьёзно, между бровей пролегла складка. Кристофер усмехается и тянется за ампулой и шприцем — на этот раз с толстой иглой. По телу Джисона пробегает мелкая дрожь от неприятного предвкушения. — Ну, парень, у тебя высокие шансы встретить смерть в тёплой постели в лет девяносто пять. Не переживай, — Кристофер улыбается, его зубы чуть поблёскивают в свете лампы, глаза следят за шкалой объёма на шприце, пока туда набирается мутноватый раствор. Джисон чуть расслабляется от слов врача, но ненадолго. — Только осталось перетерпеть очень болезненные уколы. К сожалению, анестезия несовместима с иммуноглобулином, и будет очень больно. — Обнадёживает, — усмехается Джисон. — Говорю как есть. Я сделаю несколько уколов вокруг раны. Подготовься, у тебя тридцать секунд. Джисон почему-то поворачивается к Минхо. Может, он хотел бы, чтобы тот стоял чуть ближе. Или держал за руку. Можно ли о таком попросить? Не слишком ли эгоистично? Взгляд снова возвращается к врачу, пока тот открывает баночку со спиртом и смачивает ватку. Джисон слышит, как чужие ботинки шуршат по полу, он оборачивается в тот момент, когда Минхо пододвигает стул и ставит впритык к кушетке, садясь на него. Одна рука ложится на спину Джисона между лопаток и медленно поглаживает, вторая берёт правую руку. Джисон чувствует тепло от ладони Минхо. — Если будет очень больно, можешь сжимать мою руку. — А если я просто сломаю твои пальцы? — хихикает Джисон. — Ну, значит, у врача появится ещё работа, и ему придётся наложить гипс, — Кристофер на эти слова посмеивается и мотает головой. — Так, ладно, голубки, — глаза Джисона чуть расширяются. Он хочет возразить, но сдерживается. — Готовы? — Я — да, а он, — Минхо кивает в сторону раненого и пожимает плечами, — не знаю. — Ты чего такой? — Джисону искренне интересно, почему Минхо продолжает подшучивать над ним. Это непохоже на него. — Просто пытаюсь тебя успокоить, — он отвечает искренне, прочищает горло и отводит взгляд в сторону на секунду, после чего опять смотрит на Джисона. — Спасибо, — Джисон благодарно кивает. Кристофер наклоняется и протирает ваткой место для первого укола. Толстая игла впивается в кожу и пронзает её, уходя глубже. Сначала боль только от прокола, но затем под кожей разливается жгучая и распирающая боль. Джисон никогда ничего подобного не испытывал. Даже укус волка кажется пустяком по сравнению с тем, что происходит сейчас. Будто кипяток проникает в каждую клетку кожи и сжигает всё на своём пути. Джисон стонет, на глазах выступают слёзы. Подбородок прижимается к груди, дыхание становится более глубоким и частым. Чужая рука сжимает его ладонь. Кристофер водит иглой в разные стороны и выпускает остатки препарата. Боль усиливается и на лбу проступают капельки пота. — Эй, эй, Джисон. Ещё немного, — Минхо мягко шепчет и продолжает поглаживать спину. — Да, Джисон. Ты держишься молодцом. Осталось ещё два укола. — Я тебя уже ненавижу, — шипит Джисон и упирается лбом в плечо Минхо. — Ладно, скажешь спасибо потом, — смеётся Кристофер. — Тебе правда досталось… Джисон дышит глубже и уже морально готовится к следующим двум уколам. Их он переносит чуть легче, потому что уже знает, какая боль последует за ними. Кристофер ставит первую инъекцию в плечо и объясняет, когда нужно сделать следующие. Джисон плохо слышит, что он говорит, потому что под кожей всё ещё разливается остаточная жгучая боль. Он надеется, что Минхо всё запоминает и потом расскажет, что и когда нужно сделать. На рану накладывается стерильная марля, после чего нога перевязывается бинтом. Минхо помогает Джисону переодеться в штаны, которые даёт врач. — А теперь отдыхать, — врач убирает все инструменты и кивает в сторону коридора. — Есть несколько свободных комнат, можете выбрать любую, но советую ту, что ближе к котельной. Там будет теплее. Вы будете спать раздельно? — Раздельно, но в одной комнате, — прокашливается Минхо. Джисон сдерживает смех и тут же морщится от боли. Интересно, что думает о них с Минхо Кристофер? Врач показывает им комнату с двумя кроватями с клетчатыми шерстяными одеялами, между ними стоит письменный стол и стул. А в одном углу — высокий комод с выдвижными ящиками. Минхо помогает Джисону дойти до кровати и укладывает его, перед этим поправив подушку и взбивая её, чтобы стала мягче. Рюкзаки складываются в свободный угол комнаты, и Минхо останавливается посередине, потирая ладони о ткань брюк. — Может, воды? Или я заварю чай? — Чай было бы хорошо, — Джисон подтягивает одеяло на себя и удобнее устраивается на мягком матрасе. Ему не холодно, но он дрожит из-за пережитой боли. Минхо коротко кивает, затем хватает одеяло со своей кровати и накрывает ноги Джисона, после чего покидает комнату, уходя куда-то налево по коридору. Слышно, как тот спрашивает, где можно вскипятить воду, а дальше сознание Джисона уплывает в дремоту. Сил не осталось, в бедре ещё горит остаточная боль, по виску стекает капля пота. Спустя время он слышит приближающиеся шаги и глухой стук слева от себя. А затем чужие пальцы касаются лба, вытирая капли пота и откидывая пряди в сторону. Открыть глаза и посмотреть, кто это, — нет сил. Но Джисон, кажется, не сомневается в том, кто нежно касается его и кто принёс ему что-то пахнущее травами.