Аномальное сияние

Проснувшись, Джисон чувствует тяжесть, которая давит чуть ниже колен. Сквозь пелену перед глазами и утренний голубоватый свет виднеется чёрная макушка растрёпанных волос. Чужая голова лежит на подушке, которая как раз и слегка давит на ноги. Зрение чуть проясняется, и виднеется острый нос и приоткрытые пухлые губы. Минхо мирно спит, сидя на стуле, но корпусом на кровати Джисона. Внутри расцветает маленькое желание протянуть руку и пригладить вороньи волосы. Джисон не спешит будить Минхо. Он не знает, как тот спал ночью, давно ли он здесь. Чуть приподняв подбородок, взгляд падает на лучи света, проникающие сквозь стёкла. Кажется, за окном нет солнца, а погода стоит пасмурная, но достаточно светлая, чтобы освещать комнату и крошечные пылинки, летающие в воздухе. Прислушавшись к ощущениям в теле, чувствуется едва лёгкая ноющая боль в бедре. Но следов от тех жгучих ощущений совсем не осталось. Переведя взгляд на стены комнаты, в глаза бросается потрескавшаяся голубая краска, потолок в пятнах и местами в трещинах. Висит пустой электрический патрон на проводе. Слух улавливает едва заметный шум из коридора и звон посуды. Вероятно, Кристофер собирается завтракать или уже позавтракал и наводит порядок. От мыслей о еде в желудке урчит, на языке появляется неприятная горечь. Грудь наполняется воздухом, и Джисон шумно выдыхает. Из-за этого голова, лежащая на подушке в ногах, дёргается. Опухшие глаза находят лицо Джисона. У Минхо помятое лицо в тонких красных отпечатках от ткани наволочки, пряди забавно торчат как антенны. — Давно не спишь? — Минхо выпрямляется, чуть потягивая спину, которая где-то щёлкает в позвонке, и он морщится от ощущений. — Пару минут как проснулся, — голос Джисона хриплый, в горле сохнет от жажды. — Надо было меня разбудить. Ты проспал завтрак, соня, — слышится мягкий упрёк. — Мы с Крисом уже поели, оставили тебе немного пюре и овощной поджарки. Будешь? Джисон согласно кивает, поправляет подушку, подкладывая её выше, и подтягивается наверх, чтобы было удобнее есть. Он знает, что Минхо сейчас всё принесёт, как делал в первые несколько дней после аварии. Как так получается, что Минхо всё ещё приходится заботиться о Джисоне? От этой мысли не по себе. Джисон чувствует себя абсолютно бесполезным, да ещё и бременем для мужчины, у которого и так несладкая судьба. А тут на его плечи сваливается ещё один взрослый человек, о котором приходится беспокоиться. Хотелось бы отблагодарить Минхо, вернуть долг. Но пока нет никаких идей, как это можно сделать. По сути, Джисон чувствует себя обязанным целой жизнью, так как Минхо спас его от смерти буквально два раза. Если бы не он, Джисон уже, вероятно, был бы похоронен в своей же машине или попытался найти помощь и попался бы медведю. Или даже если бы Минхо не донёс его до Нортона… По телу резко пробегают мурашки, а под рёбрами разливается неприятное чувство страха от мыслей, какие последствия ожидали бы Джисона, если бы не удалось добраться до врача и получить помощь. Кстати, о Кристофере… Ему стоит сказать спасибо, как минимум. Минхо приносит горячий завтрак прямо в постель, и это было бы, может, даже романтично, не окажись они в таких обстоятельствах. Джисон отмахивается от этой дурацкой мысли и принимается за поедание пюре. Оно идеальное, без комочков, как готовила его мама, когда он был маленьким. Пока Джисон ест, Минхо сидит на своей кровати и медленно пьёт чай, пахнущий мятой и чабрецом. — Кристофер что-нибудь рассказал? — наконец спрашивает Джисон, которого распирает любопытство. Не терпится узнать, что произошло в посёлке с жителями. Минхо мотает головой. — Сказал, что как ты будешь готов, мы все втроём поговорим об этом. — Я готов, — Джисон дёргает плечом, убирает тарелку на стоящий рядом стол и расправляет складки на одеяле, настраиваясь на предстоящий разговор. Минхо говорит, что позовёт врача и, забрав посуду, уходит за ним. Джисон настраивается услышать что-то, что ему очень не понравится. Вспомнив данные, которые показывали его приборы, в голове смутно соединяются точки, что эти смерти могут быть связаны с тем, что происходит с магнитным полем и радиационным фоном. Но пока такие выводы делать рано. Нужно услышать мнение врача и, желательно, коллег со станции. Если, конечно, они всё ещё там, а не закончили так же, как те люди в здании почты. Кристофер заходит в комнату вслед за Минхо. Минхо возвращается на свою кровать, усаживаясь на неё, а врач выдвигает со скрипом стул и ставит между кроватями. На Кристофере всё та же одежда, под глазами пролегли тени, взгляд уставший, будто тот не спал всю ночь. — Ну, как себя чувствуешь? — он поправляет очки и расслабляется, откинувшись на спинку стула. — Как новенький. Я правда благодарен, — врач один раз кивает на это. — Забудь, что я сказал, что ненавижу тебя. Кристофер по-доброму усмехается. — Отлично, — вздыхает мужчина, — тогда нам стоит поговорить. Для начала я расскажу о себе, затем мы обсудим ситуацию в посёлке. У вас, наверняка, куча вопросов. Минхо и Джисон одновременно кивают. — Как я уже сказал, я военный врач. Служил в горячих точках, после чего ушёл в отставку, получил образование по психиатрии и какое-то время работал в Квебеке в больнице, в отделении психиатрии. Но два месяца назад мы получили первое сообщение с севера: кто-то связался с нами и сообщил о вспышке неизвестного вируса. Мужчина рассказал, что в Нортоне, ну то есть здесь, — Джисон в ответ кивает, — у людей странные проявления заболевания, и местный фельдшер понятия не имеет, как это лечить. — Странные проявления? — Минхо хмурится, скрестив руки на груди. — По записям в журнале фельдшера я узнал, что несколько месяцев назад у первых заболевших появилась бессонница. Затем у некоторых это перешло в сомнамбулизм, у других стали проявляться симптомы мании и агрессии. Всё стало хуже, когда один из жителей повесился в своём собственном доме, но перед этим выбил все окна голыми руками, отчего его руки превратились в месиво. — Что за чёрт… — не сдерживается Джисон. Всё куда хуже, чем он предполагал. — Это был не последний случай самоубийства. По сути, почти все те люди, что вы видели на почте, погибли по своей воле. Ну, если это можно так называть. Симптомы усилились настолько, что психика не выдерживала. И только двое погибли не своей смертью — женщина, которая в приступе сомнамбулизма ушла в лес и замёрзла там, и фельдшер — инфаркт. — Ты проводил вскрытие? — спрашивает Джисон и чувствует мелкую дрожь в руках, которые прячет под одеялом. — Да. Я понимаю, что сердце фельдшера просто не выдержало. Он не знал, как помочь всем этим людям, а видеть, как жители становятся беспомощными и буквально сходят с ума на твоих глазах… Ну… — Сомнительное удовольствие, — продолжает Минхо. — Так это не вирус, верно? Потому что у меня есть догадки… — Джисон неуверенно жуёт щёку. Утверждать он ничего не может, но то, что предполагает, вполне может быть правдой. — Это определённо не вирус, — соглашается Крис. — Никаких физических симптомов у погибших не было. Вскрытие не показало поражений тканей органов. Это не вирус, но тем не менее что-то привело к массовым самоубийствам. — Не думал, что такое бывает, — Минхо потирает шею. Врач качает головой. — Получается, что что-то здесь вызывает эту… — поджимает губы, — болезнь? — Это не совсем болезнь, — объясняет Кристофер. — Это последствия влияния чего-то извне… — Магнитное поле, — перебивает Джисон. — Ты в этом разбираешься? — врач переключает на него внимание и чуть округляет глаза. — Я метеоролог. То, какие были симптомы у погибших, очень похоже на то, что на них повлияло магнитное поле, которое в последнее время само сходит с ума. Я как раз приехал сюда, чтобы добраться до станции и выяснить, что происходит на севере. — Так ты не местный? Джисон в ответ мотает головой и дёргает подбородком в сторону Минхо. — А он да. — Тогда, — Крис разворачивается в сторону Минхо, — у тебя тоже должны быть симптомы. Взгляд Минхо бегает между двумя другими мужчинами. Тишина повисает в воздухе, слышно, как щёлкают поленья в одном из помещений дальше по коридору. — Минхо? — Джисон мягко обращается, почти на выдохе произнося имя. Тот продолжает молчать и водить языком по зубам. — Они были, — наконец говорит Минхо. Такой ответ абсолютно не нравится Джисону. Минхо ведь шутит? Он ничего такого за ним не замечал, пока они были рядом все эти дни. — Почему ты ничего не говорил? — Джисон чуть подрывается и впивается взглядом в Минхо. Тот смотрит с виноватым взглядом. — Потому что не считал, что это важно. Я же не знал, с чем это связано. И что я должен был сказать? — Так что у тебя было? — снова спрашивает врач. — Бессонница, но она появляется время от времени. — Как долго? — Примерно, — Минхо хмурится, смотря куда-то вверх, — как раз месяца два? — Только бессонница? — не унимается Крис. — Два раза я просыпался вне дома. — Что? — почти вскрикивает Джисон, он подпрыгивает на месте, и пряди на лбу взлетают вверх. Мысль о том, что состояние Минхо может ухудшаться, закручивается в голове в клубок страха. Кристофер вздыхает и потирает виски, прикрывая ладонью глаза, после чего проводит ею по всему лицу и тяжело выдыхает. Джисон всё ещё смотрит на Минхо, пока взгляд того вперился куда-то в пол. Видимо, и он осознаёт, что его мозг тоже начал страдать. — Ему надо уезжать, — раздаётся твёрдый голос Джисона в повисшей тишине, наполненной напряжением и страхами. — Нам всем надо уезжать или искать другие способы защитить себя, — вздыхает врач. — Я пока в порядке. Мне нужно добраться до станции. Нужно выяснить, будет ли эта аномальная активность магнитного поля ослабевать или нам готовиться к худшему. — Так что происходит с людьми? — внезапно спрашивает Минхо. Он смотрит на врача и ждёт ответа. — Если кратко, то магнитное поле воздействует на нейронные связи, нарушая передачу сигналов между ними. Также магнитное поле влияет на выработку мелатонина — гормона сна, а если происходит нарушение сна, это ведёт к психозу и галлюцинациям. Вот почему у людей появляются мания, агрессия и мысли о причинении вреда себе или кому-то другому. Если кратко, человек сходит с ума. — И радиация к тому же, — добавляет Джисон. — Она повреждает клетки, вызывает отёк мозга и микроинсульты. — Верно, — соглашается Кристофер. — Ты не жалеешь, что приехал сюда? — Нет, — врач мотает головой. — Но я единственный, кто решился сюда добраться. Коллеги трусливо проигнорировали слова мужчины и посчитали, что звонил какой-то псих. Знакомый эпидемиолог связался со мной, мы встретились и обсудили то, что узнали от того мужчины. Мы пришли к выводу, что это не вирус, так как у людей были проявления именно психоэмоциональных отклонений, и что здесь нужен психиатр. Поэтому я собрал вещи, написал заявление на отпуск и отправился сюда. — Ты добрался без приключений? — интересуется Джисон. Потому что кто-кто, а он на свою голову нахватался этих приключений. — Не совсем. Я добрался на самолёте до городка Доунтаун, там арендовал машину. Правда, — врач резко выдыхает через нос, — подъезжая к Нортону, машина заглохла. — Это было ночью? Во время Авроры, да? — Джисон уже знает ответ. — Да, — кивает и на секунду закрывает глаза. — Это очевидно. Со мной случилось так же, только я ещё и съехал с дороги, и машина вдребезги. Благо, Минхо был недалеко, он меня и спас. Иначе мне кранты. Минхо поджимает губы и мельком смотрит на Джисона, пока тот рассказывает подробности спасения. Но в голове, кажется, крутятся свои мысли. — Я не увидел среди трупов одного человека, но он жил здесь, — решившись, он наконец спрашивает. — Трое жителей живы, они находятся в доме вниз по улице. Этвуд с дочкой Эммой и Джереми. Кристофер рассказывает, что, приехав в Нортон, он обыскал каждый дом в поисках живых жителей, но находил только трупы. Смерти были разными: кто на что был горазд. И всё же одном доме он нашёл троих живых: женщину лет пятидесяти и её десятилетнюю дочь, а также парня двадцати трёх лет. Они были не в лучшем состоянии. По их словам, они страдали от продолжительной бессонницы, девочка мучилась от кошмаров, а Джереми — от слуховых галлюцинаций в виде шёпота, особенно по ночам. Симптомы ухудшались в моменты Авроры и продолжались несколько дней после неё. Но из-за участившихся северных сияний симптомы не прекращались повсеместно, и лучше практически не становилось. После того как Кристофер начал давать снотворное всем троим и другие необходимые психолептики, состояние улучшилось. Но во время Авроры не помогает ничего — по крайней мере, симптомы не длятся ещё несколько дней. Проблема в том, что сами препараты имеют побочные эффекты, и длительный приём нежелателен. Кристофер также рассказывает, что они с Джереми обошли все дома, упаковали трупы и решили оставить их в почтовом отделении — там есть стеллажи для хранения и достаточно пространства, чтобы поместились все тела. А ещё они собрали все оставшиеся продукты, консервы, тёплую одежду и необходимые припасы: масло для ламп, горючее, спички, ткань, медикаменты и так далее, и занесли в подвал больницы. Часть хранится в доме Этвуд, чтобы они могли пользоваться. На вопрос Джисона: "Что ты планируешь делать дальше?" — Кристофер пожимает плечами. — Я понятия не имею. Я не могу вернуться в город. Я даже дороги не знаю. И не могу оставить этих людей здесь одних. Никаких способов связаться с кем-то у меня нет. Хотя в одном из домов мы нашли ружьё и несколько патронов, и мы могли бы попробовать добраться до соседнего города или посёлка, но ребёнок может не выдержать долгого пути в такие сильные морозы. Погода здесь непредсказуема. — И ты просто останешься здесь, пока кто-то не придёт? — Получается так? — Кристофер смотрит на Джисона. Во взгляде проскальзывают безнадёжность и усталость. Синяки под глазами, шершавые от холода щёки, растрёпанные обесцвеченные волосы, которые без должного ухода становятся желтоватыми. Джисон не знает, что думать о Кристофере. Он отважный человек, который рискнул здоровьем, работой и жизнью, чтобы отправиться на крайний север, к чёрту на кулички. — Как же твоя семья? — спрашивает Минхо. Он смотрит на врача, сам теребя край рукава свитера. — Моя семья в Австралии, и я много лет с ними не виделся. И очень скучаю. — Я тоже, — тихо отвечает Минхо и отворачивается к окну. У Джисона неприятно щемит под рёбрами. Он видит, как сжимается челюсть Минхо, как опущены брови, уголки губ слегка тянутся вниз. Кристофер коротко кивает, затем хлопает по бёдрам, привлекая внимание обоих парней. — Ну, мне нужно навестить ребят и сделать ещё пару дел, а вы отдыхайте. Он возвращает стул на место и покидает комнату. — Джереми — твой друг? — внезапный вопрос Джисона заставляет Минхо замереть, его взгляд бегает по глазам Джисона. — Почему ты так решил? — Ты просто спрашивал о нём, вот я и подумал, — Джисон натягивает одеяло повыше, до самого живота. В комнате стало чуть прохладнее из-за ветра на улице. — Я просто знаю его очень давно. — Ты беспокоишься о нём? — Немного. Просто мне его жаль? — он будто спрашивает сам себя. Минхо дёргает плечом и садится поудобнее, натягивая рукава свитера пониже и зажимая кончики пальцев. Кажется, ему тоже стало холоднее. — Почему жаль? Джисона распирает любопытство, потому что он и не предполагал, что у Минхо есть друзья. Или хотя бы один друг. Если это так, он был бы рад, что тот не одинок настолько. — Он рано лишился родителей. Его воспитывала местная жительница, и несколько лет назад она тоже умерла от пневмонии. Просто… — Минхо облизывает губы и сглатывает, смотрит на рукава и продолжает их теребить. Джисон боится сильнее давить. Мужчина явно испытывает дискомфорт от этой темы или от того, что за ней стоит. — Мы чем-то похожи. Оба потеряли семью. Джисон тяжело выдыхает. Глаза округляются, между бровей пролегает складка. Потерять семью — страшнейшая вещь, которая может случиться. Он это понимает. И если Джереми и Минхо оба столкнулись с этим, значит, им обоим пришлось рано повзрослеть, научиться выживать, особенно здесь, в таких непростых условиях. Он может только представить, как сильно переломало этих двух парней. И больше всего хочется верить, что они оба смогут приобрести куда больше. Но в таких условиях… Пока Минхо продолжает терпеть трудности, которые доставляет ему Джисон. В груди разливается липкое чувство вины. — Ты мог бы навестить Джереми, пообщаться с ним, — предлагает Джисон, когда в комнате повисает напряжённая тишина и Минхо, кажется, погружается в свои мысли. — Наверное, было бы здорово, но ты здесь… Минхо смотрит на Джисона. Его верхняя губа стала ещё пухлее, глаза круглые и большие. Джисону противно от мысли, что Минхо сейчас привязан к нему. Он много делает для него: приносит еду, помогает дойти до уборной, готовит чай, да и просто составляет компанию. Вот так он появился в привычной жизни Минхо, устроил хаос и перевернул всё вверх дном, заставив проходить весь этот тяжёлый путь. И даже когда его друг… или не друг… сейчас рядом и Минхо мог бы навестить его и провести с ним время, он предпочитает быть рядом с Джисоном. — Пару часов без тебя я справлюсь, — Джисон мягко кивает, откидываясь затылком на холодную стену и прижимаясь к ней. Он ждёт, что Минхо и правда оставит его и немного развеется. — Может, тогда я хотя бы принесу тебе книги, чтобы тебе не было скучно? В главном зале есть целая библиотека. — Давай, — Джисон не против почитать что-то и отвлечься. Через время Минхо возвращается, в руках стопка разноцветных, потрёпанных и потрескавшихся книг. Минхо оставляет их на столе рядом с кроватью Джисона и придвигает керосиновую лампу чуть ближе. Джисон перебирает: — "Парадоксы клинической смерти. Записки реаниматолога", "Биология полярного волка. Ареал, повадки, паттерны нападения", — читает вслух, потом смотрит на свою ногу и переводит взгляд на Минхо. — Пригодится, — на его лице появляется едва заметная хитрая улыбка. — Ты издеваешься надо мной? — смеётся Джисон. Минхо дёргает уголок губы. Его глаза блестят в свете лампы. — Там есть другие, — он указывает на оставшуюся стопку. — "Ремонт дизельных двигателей". Минхо! — Джисон вскрикивает, и Минхо жмурится от смеха, беззвучно хихикая. — Ладно, ладно, — он поднимает руки в знак капитуляции. — Я не знаю, что ты любишь читать. Там есть книга "Зов предков". Это любимая книга моего отца, я её вдоль и поперёк прочитал. Может, и тебе понравится. Джисон замолкает. Не знает, что сказать. Минхо делится книгой, которая для него важна. — Спасибо, я обязательно прочитаю, — Джисон тянет руку и обхватывает пальцы Минхо, чуть сжимая и потягивая. Взгляд Минхо падает на их руки. Джисону кажется, что уши Минхо становятся чуть розовее. Может, тому просто жарко?