Аномальное сияние

Следующие два дня проходят спокойно. Кристофер проверяет швы, осложнений нет, старые раны, которые Джисон получил ещё при аварии, тоже зажили. На третий день после укуса ставится вторая вакцина от бешенства. Все эти дни Джисон в основном лежит, вставая только, чтобы дойти до уборной. Нога побаливает, нити тянут при каждом движении. Два раза в сутки Крис обрабатывает рану дезинфицирующим средством, чтобы она заживала без нагноения. Все эти дни Минхо продолжает заботиться о Джисоне. Иногда он помогает и Крису: то принесёт дрова и подбросит в печь, то поможет с приготовлением ужина. Иногда Минхо уходит в дом Этвуд, потом возвращается и рассказывает о состоянии всех троих. К счастью, Авроры за эти трое суток не было, а значит, явных симптомов не наблюдается. Джисон читает “Зов предков”. Он погружается в историю, и сюжет несколько раз заставляет его прослезиться. На протяжении всей книги о псе Бэке, который лишился тёплого дома и был отправлен в суровые условия в качестве ездового пса, Джисон думает о Минхо. Почему-то он проводит параллель между Бэком и Минхо. Обоим приходится выживать в тяжёлых условиях, оба лишились любви, семьи и тёплого дома. И если к концу истории Бэк становится диким и находит свою стаю среди волков, то найдёт ли Минхо свою стаю? Джисон ещё какое-то время размышляет над концовкой книги, наблюдая за тем, как Минхо занимается бытом, как сосредотачивается на проверке лука и стрел; как его руки краснеют от холода, когда он возвращается с улицы; как хмурится и что-то бормочет, когда ложится отдохнуть и проваливается в дремоту. Этот мужчина привык к одиночеству, научился убивать зверей ради еды и одежды, заготавливать припасы на суровые зимы, заботиться о своём здоровье, не ожидая ни от кого помощи. Но ведь он таким был не всегда. Возможно, он рос в тёплых и заботливых руках родителей, имел свои мечты и не представлял, что однажды жизнь вырвет его из уютного домашнего гнезда и отправит в суровые края. Джисон не замечает, как его взгляд задерживается на Минхо, пока тот зашивает небольшую дырку на рукаве куртки. На глазах Джисона проступает влага, и слезинка скатывается по щеке, щекоча кожу и подбородок. — Джисон? — Минхо поднимает голову и испуганно округляет глаза. — Что-то болит? — он откладывает куртку на стол и оказывается рядом, кладя руки поверх одеяла и касаясь коленей Джисона через ткань. — Нет, нет, — Джисон мотает головой, быстро смахивая слезу с подбородка и промаргиваясь. — Просто дочитал книгу и думаю о Бэке. — О, — Минхо приподнимается и усаживается рядом на кровати, не убирая руку с чужих ног.— Да, я понимаю. В детстве, когда я читал о нём, тоже плакал, — он кивает и слегка поглаживает ткань одеяла. — Надо было дать тебе что-то повеселее. Книга про ремонт дизельных двигателей точно не была бы грустной. Джисон фыркает. — Мне, наверное, грустно стало больше от того, что я подумал, что ты похож на Бэка. Ему почему-то хочется просто честно поделиться мыслями с Минхо. Хотя он и боится, что тот закроется и избежит темы. — И чем же? — брови Минхо взлетают, он усаживается поудобнее, больше разворачиваясь к Джисону, будто готов слушать. — Просто ты ведь не всегда жил здесь, верно? Ещё и один. Джисон выжидающе смотрит прямо в глаза Минхо. Тот коротко выдыхает и на секунду прикрывает глаза. Убирает руки с одеяла и сцепляет их в замок, кладя на бёдра. Взгляд скользит по стене напротив, словно там написано, что делать дальше, отвечать на вопрос или нет. Надежда на то, что Минхо что-то расскажет, почти начинает рассыпаться, но тот начинает говорить: — Мне было двенадцать лет, когда мы с отцом и двумя его коллегами приехали сюда. Сам я родился в Саппоро, в Японии. Моя мама — японка, а отец — кореец. Там мы жили в первые годы моей жизни, после чего переехали в Ванкувер из-за работы отца. Его пригласили исследователем в институт дикой природы. Сам он по профессии зоолог. В Ванкувер мы переехали всей семьёй, в том числе и с бабушкой. Так вот, — Минхо кидает взгляд на Джисона, который удобно устроился, согнул колени, положил на них руки и опустил подбородок, — когда мне было десять, в нашем доме случился пожар. Отец в это время был в командировке, а бабушка с мамой спали. К сожалению, пожар заметили поздно, но спасатели нашли в живых только меня. — Мне так жаль, — на плечо Минхо опускается тёплая ладонь и чуть сжимает его. Тот в ответ хмыкает. — Дом уже нельзя было восстановить, и позже выяснилось, что страховки не было. Точнее, страховое агентство оказалось мошенническим, и из-за каких-то юридических проблем отец и вовсе лишился земельного участка. Мы стали жить на съёмных квартирах. Через два года он и двое его коллег получили грант на изучение поведения хищников, поэтому они отправились сюда, но он взял и меня, потому что не с кем было оставить. Все наши родственники остались в Саппоро и Сеуле. Мы должны были провести здесь на базе почти три года. Нам каждый месяц доставляли припасы, одежду, еду. Мы жили в небольших вагончиках. Отец и двое его коллег, Джефф и Хиро, который был японцем и дружил с моим отцом ещё до моего рождения, занимались наблюдением за волчьими стаями. Всё шло хорошо, отец был увлечён своей работой и многое мне рассказывал, многому учил. Но через два года после того, как мы приехали сюда, в одной из вылазок отец и его друзья оказались в ловушке. — Что случилось? — Джисон поглаживает плечо Минхо. — Когда они не вернулись на вторые сутки, а потом на третьи, я вышел на их поиски. Я знал примерно, куда они отправились, поэтому пошёл в тот район. И у входа в одну из шахт нашёл брошенный журнал Хиро. Страницы были в крови. И след из капель крови вёл в глубь шахты. — Минхо останавливается, глубоко вздыхает, выдыхает через надутые щёки. Кажется, воспоминания тяжело оседают на его плечах. — Мне пришлось вернуться на базу, взять с собой фонарь и бумагу, чтобы зарисовать карту шахты. Отец мне рассказывал, что угольные шахты очень глубокие и в них можно заблудиться, поэтому просил никогда не заходить в них. Но я знал, что отец с друзьями там, и никто не стал бы искать, и был шанс, что они всё ещё живы. Я искал их несколько дней. Мне приходилось возвращаться на базу и обратно к шахте. Я снова и снова проходил каждый из путей, находил новое ответвление и спускался на этаж ниже на механическом лифте. Это было… страшно. Полная темнота, звуки падающих камней, нехватка кислорода, когда ты опускаешься ниже, от чего кружится голова. Я не знаю, как я чудом тогда выжил, как не напоролся на волка или медведя, как не затерялся сам в этой шахте, — голос становится тяжелее и быстрее, он чаще сглатывает, видимо, из-за кома в горле. Джисон передвигается чуть ближе, несмотря на натяжение нитей на ране, и прислоняется грудью к плечу Минхо, приобнимая его. — Ты уже тогда был очень смелым, — произносит он тихо. — Я не мог оставить отца просто умирать где-то под горами. Но мои поиски закончились через неделю, тогда, когда я нашёл их всех троих на третьем нижнем уровне. Они уже были мертвы. У Хиро была разодрана нога, Джефф и отец были целы, но там, где я их нашёл, пахло чем-то кислым — я не смог долго оставаться там. Видимо, в том месте скапливался какой-то газ. И похоже, они отравились им, пока пытались найти выход. Возможно, их преследовал какой-то зверь, я не знаю. А потом я ничего не помню. Не помню, вернулся ли я на базу, питался ли, спал ли. Я совершенно не помню, что случилось дальше. Только помню, что меня нашли двое охотников, и я оказался в Дирборне, это небольшая деревня. Меня приютила к себе пожилая пара, и следующие несколько лет я жил в их доме. Первый год я почти не разговаривал и был сам не свой. Потом познакомился с Джереми, когда мы ходили в Нортон, и тогда я более-менее начал приходить в себя. Как-то так… Я вывалил на тебя слишком много, да? — Нет, нет, — Джисон сжимает предплечья Минхо в своих руках. — Спасибо, что рассказал всё это. Я давно хотел узнать твою историю. Но боялся спросить. — Я бы тебе и не рассказал, — слабо улыбается Минхо. — Ну, то есть раньше бы не рассказал. Зачем тебе это было знать? — Почему тогда сейчас рассказал? — Джисон игриво толкает Минхо. — Не знаю, — чужие плечи дёргаются. Минхо задумчиво хмыкает. — Просто решил развлечь тебя историей своей жизни. Ну, кто круче — Бэк или я? Джисон хихикает. Минхо хитро косится на него. — Ты серьёзно сравниваешь вымышленную историю собаки и историю твоей жизни? — Ну, Бэк крутой, согласись? Они ещё какое-то время продолжают смеяться и шутливо спорить, но Джисон благодарен Минхо за то, что тот поделился чем-то таким личным, даже несмотря на то, что было больно вспоминать и рассказывать. Когда они оба успокаиваются, Джисон прочищает горло. На кончике языка висит ещё один вопрос. — Разве никто не искал тебя? На работе отца не знали, что ты здесь остался? Минхо мотает головой. — Никто не знал. И в Ванкувере не было никого, кто искал бы меня. Разве только учителя из школы. Но разве им было дело до какого-то приезжего мальчика… — Жаль, что мы не были знакомы, — Джисон чувствует, как его щёки начинают гореть. Зачем он это сказал? — Почему? — Я бы поднял на уши всю школу и весь Ванкувер, если бы мой друг не вернулся спустя годы, а я узнал, что его отец погиб. — Ты? — Минхо мешкается. — Стал бы со мной дружить? Со мной? — он указывает пальцем на себя и неверяще поднимает брови. — Я был ботаником и занудой, который помешался на динозаврах, математике и кошках. Джисон прыскает от смеха и валится плечом на стену. — Мне бы ты понравился. Динозавров я тоже любил. Оставшийся вечер они спорят, кто из динозавров самый крутой. Когда мимо комнаты проходит Крис, те его не замечают. Оба погружены в свои бурные обсуждения, пока за пределами дома бушует метель и привычные законы природы искажаются, нависая над людьми угрозой их рассудку.

***

Утром, когда Крис промывает швы Джисону и меняет повязку, Минхо готовит завтрак. В воздухе кружится запах жареных овощей. Джисон шипит, пока Крис прикладывает заживляющую мазь — она чуть жжётся и холодит кожу. Затем накладывается стерильная повязка. — Готово, — врач легко шлёпает Джисона по колену. Тот принимается натягивать штаны, когда слышится скрип входной двери и незнакомый голос: — Кто дома? — О, Джереми пришёл. Все дома! Проходи. Крис кричит гостю, снимает перчатки, бросает их в контейнер и выходит из комнаты. Он одевается и говорит, что сходит навестить Этвуд и проверить состояние её дочки. Джисон же хочет наконец познакомиться с этим парнем, про которого рассказывал Минхо, поэтому решает дойти до кухни. Аккуратно встав, он опирается сначала на стену, потом на дверной косяк и выходит в коридор. Аромат еды здесь более плотный, отчего урчит в желудке. Пройдя дальше по коридору в сторону кухни, слышится смех Минхо и Джереми. В душе становится чуть теплее от того, что эти двое только увиделись, а уже шутят о чём-то. Когда Джисон заходит на кухню, видит, как в печи трещат поленья, на варочной панели стоят кастрюли и сковороды, в которых бурлит и шипит еда, а за круглым столом у окна сидит рыжий парень с веснушками на лице. В его глазах отражается свет от огня, и волосы, сами по себе рыжие, стали ещё ярче. Минхо стоит у тумбы и нарезает варёное мясо, от которого поднимается пар. Он что-то рассказывает, пока Джереми слушает, кивает и поглядывает на Минхо. — Не помешаю? Привет, — Джисону неловко прерывать беседу друзей. Он не торопится проходить глубже на кухню и усаживаться. Но Минхо тут же оборачивается, оставляет нож на доске и вытирает руки о полотенце, висящее на дверце шкафа. — Джисон? Ты встал… Как нога? — обеспокоенный взгляд Минхо тут же падает на раненую ногу. Джереми застывает, рассматривая Джисона. — Да, нормально. Мне надоело лежать там в одиночестве. Я поем с вами здесь? — Да, да, проходи, — Минхо пересекает кухню в два шага и подаёт руку, чтобы довести Джисона до стула. Тот благодарно кивает, хватает чужое предплечье и идёт к столу, прихрамывая на одну ногу. — О, так это ты Джисон? — наконец раздаётся голос рыжего парня. Его тембр звонкий, но приятный. Зелёные глаза округляются, брови поднимаются. — Да, это я. Приятно познакомиться. Я наслышан о тебе, — на это Минхо откашливается и возвращается к нарезке мяса, когда удостоверяется, что Джисон удобно сидит на стуле. — Надеюсь, только самое лучшее, — парень хитро тянет уголок рта и переводит взгляд на спину Минхо. — О тебе я тоже много чего слышал. — Замолчи, — бормочет Минхо. Джисон прыскает от смеха в кулак, поставив локоть на стол и перенеся вес на правую ногу, чтобы расслабить мышцы бедра и нити не натягивались. Джереми развлекает своей болтовнёй, рассказывая, как они с Минхо два года назад ходили на рыбалку на местный пруд и нарвались на лису с лисятами, пришлось отдать всю пойманную рыбу. Минхо накрывает на стол, иногда дополняя рассказ деталями, и даже один раз спорит с Джереми о том, был ли тогда мороз или падал снег. Оба не помнят точно, но каждый доказывает свою версию. На столе появляется большая тарелка с кроличьим мясом, жареный картофель и зажарка из лука и моркови. Откуда-то достаётся домашняя консерва из сладкой кукурузы. В кружки наливается чай из шиповника и мяты. На протяжении всего завтрака, который оказывается сытным, вкусным и плотным, парни общаются, и Джереми интересуется работой Джисона. Минхо говорит мало, но иногда добавляет какие-то маленькие факты, которые успел узнать о Джисоне за эти дни. Джереми оказывается очень общительным, весёлым и не перестаёт по-доброму подкалывать Минхо. Тот фыркает или закатывает глаза, Джисон на это реагирует смехом, а Минхо ловит его реакцию. В какой-то момент, когда всё уже съедено, желудки полны, а щёки болят от улыбок, Минхо уходит вынести мусор после готовки. Джисон чуть разминает здоровую ногу, потому что всё это время опирался на неё. Джереми щёлкает языком и чуть наклоняется над столом, Джисон в ответ наклоняется тоже. — Никогда не видел, чтобы Минхо так много улыбался, — хитро усмехается рыжий парень. — Береги его, договорились? Джисон усмехается. Кто кого бережёт ещё… Минхо приходится возиться с ним. — Не могу обещать, — вздыхает Джисон и чуть опадает в плечах, губы смущённо поджимаются. — Я не знаю, как долго мы ещё будем рядом. Возможно, скоро наши пути разойдутся. — Это было бы очень грустно. Минхо слишком одинок, и… — Джереми вдыхает сквозь зубы. — Я ему несколько раз говорил, чтобы выбирался из своей скорлупы и нашёл уже себе кого-нибудь. Вот же отшельник, — он цокает и закатывает глаза. Джисон смеётся, но улыбка быстро сходит с лица. — Наверное, на это есть причины. Они оба выпрямляются, когда слышат звук шагов, и в дверном проёме появляется Минхо. — О чём болтаете? — Сплетничаем о тебе, — Джереми деловито рассаживается на стуле, откинувшись на спинку, и, приподняв брови, смотрит на Минхо. — Не напрягай Джисона своей глупой болтовнёй, — фыркает Минхо и ставит пустое ведро на место. — Всё в порядке, — кивает Джисон и смотрит на Джереми. Тот в ответ подмигивает.

***

За окном опускается тёмная синева, на небе зажигаются звёзды. Термометр, висящий за окном, показывает ниже пятидесяти градусов. Холод пробирается сквозь деревянные рамы и исходит от наледи на стекле. Джисон закутывается в одеяло и попивает остатки горячего чая после ужина. Через некоторое время Крис делает вторую перевязку Джисону, после чего жалуется на мигрень, и уходит пораньше спать. Минхо сидит на кровати с какой-то книжкой, у которой название на японском языке. — Так ты хорошо знаешь японский? — Джисон прерывает тишину. — С мамой мы общались в основном на японском, с отцом — на корейском. Так что да, я хорошо знаю все три языка. — Это круто. О чём книга? — Мистические японские истории, — отвечает Минхо и перелистывает страницу. — Ты веришь в мистику? — Джисон удивляется. Потому что Минхо кажется рациональным человеком, который не верит в такие вещи. Или верит? — Нет, конечно. Но интересно почитать, — Минхо хмыкает и, загнув уголок страницы, закрывает книгу и убирает на стоящий рядом стол. После чего потирает руки и прячет под одеяло. — Мне понравился Джереми, — Джисон ложится на подушку и расслабляется. Сон начинает одолевать. На стене пляшет тень Минхо от янтарного света лампы. — Да, он отличный парень, — согласно кивает Минхо и рассматривает стену напротив. — Сказал, беречь тебя, — Джисон смотрит прямо на Минхо, и губы дёргаются в ухмылке, ожидая, что тот скажет. Время будто замедляется. Оба молчат. Чужие глаза несколько раз моргают, затем Минхо сдвигается и тоже падает на подушку, скрываясь за стоящим между кроватями столом, так что лиц друг друга не видно. — Так и знал, что всякую чушь нагородил тебе. Давай спать, Джисон. Джисон чувствует, как губы сами растягиваются в улыбке, на сердце теплеет. Он сам не знает, зачем озвучил просьбу Джереми. Но реакция Минхо его позабавила. Тот будто растерялся. Минхо как одинокий волчонок, который боится подпустить к себе людей, но при этом сам готов дарить внимание. Сон постепенно затягивает в свои лапы, Джисон моргает и засыпает. Вместе с тем гаснет лампа, в ней заканчивается масло. Комната погружается в темноту.

***

Перед глазами мелькает свет, что-то давит в районе желудка, горло сжимается, горечь разливается на корне языка. Мелькают цветные огоньки, сердце стучит бешено, желудок сжимается, в ушах трещит. Кашель с рвотным позывом вырывается наружу, когда Джисон распахивает глаза, шумно вдыхая воздух. В комнате стоит какой-то треск, и всё пространство залито ярко-зелёным свечением. Треск доносится из сумки Джисона, оставленной рядом с комодом. Он поднимается с кровати и озирается по сторонам. В горле всё ещё стоит горечь, голову давит, будто стягивает невидимыми веревками. Джисон резко встаёт и семенит к сумке. Сердце уходит в пятки, а по спине пробегает дрожь, когда он расстёгивает замок и видит, что все приборы сходят с ума: датчики зажигаются, кнопки горят, экраны светятся. — Какого… — Джисон резко разворачивается и видит пустую кровать, одеяло валяется на полу. — Минхо? Он продолжает звать Минхо. Ноги движутся в другие комнаты, нити швов натягиваются, но не они беспокоят Джисона. В груди разливается жгучий страх, что Минхо в опасности. Всё вокруг трещит, лампочки моргают, раздаётся музыка из старого радио, телевизор шипит. Опираясь на стену, пока в горле разливается тошнота, Джисон заглядывает в каждую комнату и наконец добирается до входной двери, где в мерцающих огнях гирлянды, развешанной на стене, натыкается на лежащего на полу Минхо. — Минхо! Что с тобой? — Джисон падает на колени и тянется руками к чужому лицу. Глаза словно бешеные смотрят на него, зрачки расширены, взгляд не сфокусирован, губы дрожат, на лбу проступает пот, кожа лица бледная. Минхо дышит часто и царапает ногтями деревянные половицы. Ноги то подтягиваются, то выпрямляются. — Я сейчас... Позову врача. Джисон вскакивает и бежит в комнату Криса. Позади слышится хрипение и короткие постанывания. Страшно оставлять Минхо в таком состоянии, но Джисон бессилен. Он буквально вваливается в комнату Кристофера, когда видит, что тот ворочается в кровати, мотая головой, что-то бормоча. — Крис! Кристофер, очнись! — Джисон шлёпает врача по щекам, и его глаза резко раскрываются. — Джисон? Что… Что? — Крис сразу же садится и хватается за голову. — Чёрт… Голова, — он жмурится и хватается ладонью за висок. — Минхо… — дыхание Джисона сбивается. — Ему плохо. У него приступ. Он не слышит меня, глаза большие, весь бледный. Джисон опирается на стоящий рядом шкаф, ноги подкашиваются, желудок сжимается из-за рвотного рефлекса. — Я сейчас, — Крис вскакивает и бросается к стеллажу с препаратами. — Я вколю ему успокоительное. Возвращайся к нему и проследи, чтобы не вышел на улицу. Джисон кивает и тут же спешит обратно к Минхо. Тот лежит на боку и почти не моргает, глаза всё так же расширены. Всё тело дрожит, дыхание поверхностное. Пряди волос прилипли ко лбу. Джисон наклоняется и обхватывает Минхо, обнимая его. — Я здесь, Минхо, я здесь. Всё скоро закончится, — голос хриплый, слёзы щекочут щёки Джисона и растворяются в ткани свитера Минхо. Руки крепко сжимают плечи дрожащего тела. Позади раздаются шаги. — Нужно приподнять рукав. Я вколю ему диазепам — это его расслабит, и он уснёт. — Да… — Джисон шмыгает и закатывает рукав, обнажая предплечье Минхо. Тот продолжает дрожать. Взгляд падает на пальцы. Под ногтями виднеются следы крови. Как же сильно он царапал доски… Кристофер открывает колпачок с иглы, протирает кожу салфеткой — в нос ударяет спиртовой запах. Игла входит в кожу. Минхо всё ещё дёргается, но через полминуты расслабляется, глаза прикрываются. Джисон проводит ладонью по его щеке, вытирая капельки пота, касаясь такой же мокрой шеи. В горле опять подступает тошнота и Джисон морщится, кадык дергается. — Тошнит? — Крис обращает внимание, пока закрывает иглу колпачком и убирает шприц на тумбу. — Да, мне тоже плохо… — шепчет Джисон, боясь, что рвотный рефлекс усилится. — Давай отнесём Минхо на кровать и выпьешь таблетку церукала. Кристофер наклоняется, чтобы подхватить спящего Минхо под колени и спину, и отнести его. Джисон поднимается и идёт следом. Они укладывают Минхо на кровать, накрывают одеялом и зажигают масляную лампу. Джисон выпивает лекарство от тошноты и обезболивающее, швы ноют от резких движений. Треск приборов затихает, Аврора почти прекращается, когда во входную дверь громко стучат. Мимо комнаты проносится Кристофер, слышится, как щёлкает замок, и раздаётся женский голос: — Джереми пропал!