Room Service Romance

Мой тгк (реакции, moodboard, переписки, драбблы и просто болталки)🤍🎀: https://t.me/fluffkitt / @Fluffy__Kitty ______ Утро началось спокойно только внешне. Джихён быстро собралась, проверила документы, планшет, телефон, пару раз пролистала план встречи и, пока они ехали в филиал, почти не говорила, потому что по лицу Чимина было видно: он уже думает не о дороге. Он держал руль спокойно, смотрел вперёд, но пальцы иногда сильнее сжимались, а челюсть была чуть напряжена. Джихён сидела рядом и молча отмечала это, не задавая лишних вопросов, потому что за почти пять лет работы уже хорошо понимала, когда лучше просто быть рядом и не мешать. Когда они приехали в офис филиала и поднялись в переговорную, стало понятно, что день лёгким не будет. Партнёры уже сидели за столом, и атмосфера была не просто деловой, а прям неприятной. Никто толком не улыбнулся, никто не попытался разрядить обстановку обычными фразами. Джихён положила папки перед Чимином, открыла блокнот и села чуть сбоку, но всё равно внимательно следила за каждым движением. Один из партнёров, господин Чон, сразу подался вперёд, положив руки на стол, и начал без всяких мягких вступлений. — Господин Пак, мы изучили обновлённые условия и честно скажем, нас не устраивает процент прибыли. При наших вложениях мы ожидали другие цифры, а сейчас получается, что риски на нас, а контроль и основная выгода остаются у вас. Чимин спокойно открыл папку, пробежался взглядом по нужной странице и ответил ровно, без раздражения в голосе, хотя Джихён уже видела, как он напрягся. — Процент распределён согласно первоначальным договорённостям. Valente Design берёт на себя бренд, дизайн, поставки, контроль качества, персонал и запуск. Ваши вложения важны, но они не перекрывают управление проектом полностью. Второй партнёр, господин Ли, усмехнулся и откинулся на спинку кресла, словно этот ответ его заранее не устраивал. — Вот именно это нас и смущает. Мы вкладываем деньги, но не можем влиять на решения филиала так, как считаем нужным. Нам нужен доступ к управлению. Хотя бы частичный. Без этого мы не видим смысла идти дальше на прежних условиях. — Частичный доступ к финансовым отчётам и этапам запуска у вас уже есть. Но решения по коллекциям, интерьеру шоурума, персоналу и политике бренда остаются внутри компании. Это не обсуждается. Третий партнёр, господин Кан, до этого молчал, но теперь закрыл документ и посмотрел на Чимина холодно, почти вызывающе. — Тогда давайте честно. Нас также не устраивают сроки. Запуск через три недели выглядит слишком рискованно. Если что-то пойдёт не так, убытки коснутся всех, но репутационно вы выйдете лучше нас. Мы не хотим подписывать контракт, в котором слишком много красивых обещаний и слишком мало чётких гарантий. Джихён записывала быстро, но внутри уже чувствовала, что разговор идёт не туда. Чимин отвечал чётко, предлагал перенести часть выплат на этап после открытия, добавить дополнительный отчёт по поставкам, расширить доступ к промежуточным проверкам, но партнёры словно пришли сюда не слушать, а выбивать своё. Они снова и снова возвращались к одному и тому же: больше прибыли, больше контроля, больше гарантий. И чем больше они повторяли это, тем сильнее Чимин закрывался. — Если вы хотите получить контроль над филиалом, тогда речь идёт уже не об инвестициях, а о покупке части управления. Мы это не обсуждали и не будем менять структуру проекта за несколько недель до запуска. Господин Чон недовольно выдохнул и сцепил пальцы на столе. — Тогда, возможно, нам стоит пересмотреть участие в сделке. Мы не хотим выходить, но при таких условиях это становится реальным вариантом. В комнате повисла тяжёлая тишина. Джихён подняла глаза от блокнота и посмотрела на Чимина. Он сидел прямо, лицо спокойное, но она видела, что он перебирает варианты. Не паника, нет. Чимин не был человеком, который паникует на переговорах. Но впервые за всё время этой поездки он выглядел так, будто ситуация действительно зашла туда, где обычные аргументы уже не помогают. Она поняла это резко. Если сейчас они продолжат давить друг на друга, партнёры просто упрямо встанут в позу и всё закончится плохо. Им нужно было не ещё одно условие, не ещё одна цифра, а ощущение, что их услышали. Что им дали внимание. Что их не просто пытаются поставить на место. Джихён сделала короткий вдох и заговорила раньше, чем успела испугаться, с легкой улыбкой на губах. — Господин Пак совсем забыл вам сказать, он собирался пригласить вас сегодня на ужин, и в более спокойной, расслабленной атмосфере обсудить детали контракта. Чимин резко перевёл на неё взгляд. Не злой, не ледяной, а именно вопросительный, почти ошарашенный. В его глазах ясно читалось: “Ты сейчас серьёзно?” Джихён едва заметно кивнула, совсем чуть-чуть, так, чтобы это увидел только он. Сердце у неё колотилось где-то в горле, но внешне она держалась спокойно, будто это всё действительно было частью их плана. Партнёры переглянулись. Господин Ли первым расслабил плечи и даже слегка улыбнулся. — Вот с этого и нужно было начинать. В переговорной всё звучит слишком сухо, а за ужином можно обсудить детали нормально. Господин Кан тоже кивнул, уже не так холодно листая документы. — Если господин Пак готов обсудить некоторые пункты в более спокойной обстановке, мы не против. Нам важно понимать, что компания слышит нашу позицию. Чимин на секунду задержал взгляд на Джихён, потом медленно повернулся к партнёрам и вернул себе привычное спокойное выражение лица. — Хорошо. Тогда вечером обсудим всё подробнее. Без спешки и лишнего давления. — Отлично. Тогда ждём информацию по времени и месту. Напряжение в комнате временно спало. Не исчезло полностью, но уже не давило так сильно. Джихён снова опустила взгляд в блокнот, быстро записала договорённость, и только тогда позволила себе выдохнуть. Она понимала, что сейчас только что сама открыла им новый ход, и теперь от вечера будет зависеть слишком многое. После встречи она встала вместе со всеми, помогла собрать документы и пошла проводить партнёров до выхода. По дороге она вежливо уточнила, во сколько им будет удобно встретиться, что они предпочитают по кухне и нет ли у кого-то ограничений по еде. Партнёры отвечали уже гораздо спокойнее, особенно после того, как услышали про ресторан, а Джихён на ходу открыла телефон и быстро забронировала столик в итальянском ресторане недалеко от отеля. Место было хорошее, дорогое, но не кричащее, как раз в стиле Чимина: качественная еда, нормальная винная карта, отдельная зона, где можно говорить без лишних ушей. Когда она вернулась в кабинет, Чимин стоял у окна, держа в руке папку. По его плечам было видно, что раздражение ещё не ушло. Он обернулся, когда дверь закрылась, и Джихён сразу спокойно сказала, пока он не успел начать первым: — Я забронировала столик в итальянском ресторане на сегодняшний вечер. В семь тридцать. Отдельный зал, чтобы можно было нормально обсудить документы. Он посмотрел на неё несколько секунд, а потом медленно положил папку на стол. — Я что-то не припомню, чтобы я собирался их приглашать в ресторан. Голос был спокойный, но раздражение в нём всё равно чувствовалось. Джихён осталась стоять у двери, не уходя и не оправдываясь сразу. — Они и так слишком наглые, а теперь будут вообще думать, что могут выкрутить мне руки за бокалом вина. — Господин Пак, в ресторане они выпьют, напряжение спадёт, и они уже будут готовы договариваться. Сейчас им просто нужно почувствовать, что они важны. Он хотел что-то ответить, это было видно по тому, как он чуть приоткрыл рот, но всё же замолчал. Джихён продолжила уже мягче, но всё ещё уверенно, потому что понимала, что сейчас важно не отступить. — Если давить на них здесь, они будут спорить просто из принципа. А вечером можно спокойно подвести их к тем же условиям, только так, чтобы им казалось, что они сами к этому пришли. Вы не уступите им контроль, но дадите ощущение, что их мнение учли. Иногда этого хватает, чтобы люди перестали защищаться. Чимин долго смотрел на неё. Очень долго. И этот взгляд постепенно менялся. Сначала в нём было раздражение, потом удивление, а потом что-то ещё, от чего Джихён стало чуть неловко стоять на месте. Он смотрел так, будто впервые увидел не просто ассистента, которая приносит документы и помнит его расписание, а человека, который действительно умеет думать на шаг вперёд. — Ты гений, ассистент Ким. Джихён смутилась, но не так сильно, как обычно. На губах появилась лёгкая улыбка, и она чуть поклонилась, стараясь не показать, насколько ей приятно это услышать. — Тогда я подготовлю документы. Она развернулась, чтобы выйти, но уже у двери почувствовала, что он всё ещё смотрит на неё. Не как начальник после удачной рабочей идеи. Джихён на секунду задержала руку на ручке двери, потом всё же вышла в коридор, чувствуя, как сердце почему-то снова начинает биться быстрее. _____ Перед ужином они вернулись в номер. День будто растянулся на неделю: утренний конфликт с партнёрами, срочная бронь ресторана, документы, правки, звонки, уточнения по контракту, и всё это на фоне того странного напряжения между ними, которое никуда не исчезало, а только становилось тише и плотнее. Джихён первой прошла в номер, поставила сумку на стул и сразу достала папку с документами, чтобы ещё раз проверить, всё ли подготовлено к ужину. Ей нужно было занять руки хоть чем-то, потому что в голове крутилась только одна мысль: через час они снова будут вместе, уже не в офисе, а в ресторане, и Чимин сегодня почему-то ведёт себя так, будто между ними действительно что-то изменилось. Чимин закрыл дверь, снял часы, положил их на тумбочку и спокойно проговорил: — Я быстро в душ. Потом пойдёшь ты. Нам нужно выйти через сорок минут. — Хорошо, я пока ещё раз проверю документы. Она даже не подняла на него глаза, потому что решила, что так будет безопаснее. Чимин зашёл в ванную, и почти сразу послышался шум воды. Джихён села на край диванчика, открыла папку, но вместо того чтобы читать, просто смотрела на один и тот же пункт договора уже третью минуту подряд. Вода шумела за дверью, и это почему-то мешало думать ещё сильнее. Она несколько раз моргнула, тихо выдохнула и всё-таки заставила себя проверить последние страницы, потому что документы должны были быть идеальными, иначе весь этот их ресторанный план мог развалиться в самый неудобный момент. Когда вода выключилась, она услышала, как он двигается в ванной, открывает шкафчик, что-то ставит на раковину, и сердце почему-то сразу ускорилось. Через пару минут дверь открылась, и Чимин вышел уже полностью готовый. На нём была белая рубашка с чёрным галстуком, поверх — чёрная кожаная куртка, которая сидела на нём чуть небрежно, но от этого только сильнее притягивала взгляд, серые свободные брюки с мягкими складками и тёмные туфли. Волосы лежали слегка растрёпано, будто он не старался их укладывать, и именно это делало образ живым, а не идеальным до скуки. Он выглядел как мужчина, который привык, что на него смотрят, но при этом не делает для этого ничего лишнего. От него тянуло дорогим парфюмом, свежим и немного терпким, и этот запах сразу заполнил пространство рядом с ней. Джихён зависла. Правда зависла. Она держала в руках папку, смотрела сначала на его плечи, потом на галстук, потом слишком быстро опустила глаза обратно к документам, но было уже поздно. Щёки вспыхнули сами собой, и она мысленно очень громко приказала себе вести себя нормально. Чимин конечно заметил это. Он всегда всё замечал, когда хотел. — Что-то не так? — Нет, всё хорошо. Я..я просто проверяла документы. — Ты проверяешь их ещё с офиса. Думаю, они уже боятся тебя больше, чем наши партнёры. Она невольно улыбнулась, но взгляд всё равно не подняла. — Документы хотя бы не смотрят на меня так, что я начинаю краснеть. Повисла короткая пауза. Джихён сама не поняла, зачем это сказала, и тут же захотела забрать слова обратно, но Чимин тихо усмехнулся, будто эта фраза ему очень даже понравилась. — Значит, я всё-таки мешаю? — Немного. — Тогда иди собираться, пока я окончательно не испортил тебе концентрацию. Она быстро встала, взяла свои вещи и почти сбежала в ванную, закрывая за собой дверь. Уже внутри Джихён в который раз за эти дни опёрлась ладонями на раковину и несколько секунд просто смотрела на себя в зеркало. Лицо всё ещё было красным, глаза слишком живыми, а сердце билось так, будто она не в душ собиралась, а на собственную казнь. Душ она приняла быстро, но аккуратно. Потом сделала лёгкий макияж: немного тона, консилер, румяна, тушь, блеск для губ, совсем немного, чтобы выглядеть свежо, но не слишком нарядно. Волосы она уложила мягко, убрала лишнюю пушистость, оставив их аккуратными и живыми. Она надела чёрное платье, которое плотно сидело по фигуре, с длинными рукавами и аккуратным вырезом, добавила тонкое ожерелье, подчёркивающее линию шеи, и надела чёрные туфли с тонкими ремешками и кружевной отделкой, которые делали ноги визуально длиннее и аккуратнее. Образ получился сдержанный, но в нём было что-то взрослое и очень притягательное, и от этого ей самой стало неловко. Она посмотрела на себя в зеркало, нервно выдохнула и поправила край платья. Когда она вышла из ванной, Чимин стоял у стола и просматривал документы. Он поднял взгляд почти сразу, будто просто почувствовал её появление, и замер. Его глаза прошлись по ней медленно, не нагло, не пошло, но слишком откровенно, чтобы это можно было списать на случайность. Он чуть нахмурился, будто пытался удержать лицо спокойным, потом медленно расслабил челюсть и облизнул губы. Джихён в этот момент почувствовала, как внутри всё переворачивается, а колени становятся подозрительно ватными. Он молчал слишком долго. Она не выдержала первой, слегка сжав ручку сумки. — Ну… пойдёмте? Чимин моргнул, будто ему понадобилась секунда, чтобы вернуться обратно в номер, и только потом кивнул. — Да. Пойдём. Они вышли почти молча, но молчание было уже совсем не рабочим. В лифте Джихён смотрела на двери, а Чимин стоял рядом, чуть ближе, чем обычно, и от этого она ощущала его запах так отчётливо, будто он специально держался на таком расстоянии. Когда лифт спустился, он первым вышел, но не пошёл сразу вперёд, как делал обычно, а придержал двери рукой, давая ей спокойно выйти. В холле он тоже не ускорял шаг, а шёл рядом, и это почему-то смущало её сильнее, чем любые комплименты. У машины Чимин нажал на ключ, и фары коротко мигнули. Джихён уже привычно направилась к пассажирской стороне, но он обогнал её на полшага и сам открыл дверь. Она остановилась, растерянно посмотрев сначала на открытую дверь, потом на него. — Садись. — С..спасибо. Она протянула руку к дверце, но Чимин вдруг подал ей ладонь, чтобы помочь сесть. Это было так неожиданно, что Джихён на секунду просто посмотрела на его руку. Потом всё же вложила в неё свою, и внутри у неё буквально что-то пискнуло, как у девочки, которой впервые помогли выйти из машины в какой-нибудь глупой романтической сцене. Только это была не сцена, а реальность, и от этого всё было ещё волнительнее. Она села, быстро отвернулась к окну и молча пристегнулась, потому что если бы сейчас открыла рот, то сказала бы что-нибудь абсолютно нелепое. Чимин закрыл за ней дверь, обошёл машину и сел за руль. В салоне снова стало тихо, но теперь тишина была густая, тёплая, с лёгким флёром чего-то очень неправильного и очень приятного. Он завёл машину, выехал с парковки, и несколько минут они просто ехали, не разговаривая. Джихён смотрела в окно, пытаясь успокоиться, но боковым зрением всё равно замечала, как он иногда переводит на неё взгляд. Не надолго, но достаточно, чтобы она это чувствовала. И всё же он заговорил первым. — Тебе..кхм, очень идёт этот образ. Она медленно повернула к нему голову, растерянная и смущённая одновременно. — Спасибо. Он на секунду посмотрел на неё дольше, чем позволяла дорога, потом снова перевёл взгляд вперёд. — Я раньше не замечал на тебе такой, одежды… но тебе правда очень идёт. От этих слов у неё внутри снова стало тепло и страшно одновременно. Не потому что комплимент был какой-то громкий или необычный. Наоборот, он был простой. Но именно в этой простоте и было что-то опасное. Чимин говорил не как мужчина, который привык разбрасываться флиртом направо и налево, а как человек, который только что сам для себя что-то заметил и теперь не может это развидеть. Джихён опустила глаза на свои руки, лежащие на коленях, и тихо ответила: — Я не думала, что вы обратите внимание. Он чуть усмехнулся, но в голосе не было привычной самоуверенности. — Сегодня я много на что обращаю внимание. Она не ответила. Просто снова отвернулась к окну, чувствуя, как улыбка сама появляется на губах, хотя она очень старалась её спрятать. А Чимин ехал дальше, иногда отвлекаясь на неё на секунду, будто сам не мог удержаться, и Джихён понимала, что это уже не просто вежливость, не случайность и не игра ради скуки. Он действительно менялся. _____ В ресторан они приехали ровно к назначенному времени, и Джихён почти сразу поняла, что место выбрано правильно. Не слишком шумное, не слишком пафосное, но всё равно дорогое и красивое: мягкий свет, тёмное дерево, белые скатерти, тонкие бокалы, спокойная музыка где-то на фоне. Здесь было достаточно приватно, чтобы говорить о контракте, и достаточно расслабленно, чтобы люди постепенно перестали держать лица каменными. Чимин вышел из машины первым, снова открыл дверь со стороны Джихён, подал ей руку, и она уже не так сильно растерялась, как в первый раз, но всё равно внутри снова пискнула та самая маленькая глупая девочка, которую она всеми силами пыталась заткнуть. Партнёры уже ждали их за столом. Когда Чимин и Джихён подошли, все вежливо поднялись, обменялись приветствиями, но атмосфера всё ещё была прохладной. Господин Чон держался ровно, но в его взгляде читалось ожидание выгоды. Господин Ли листал меню с таким лицом, будто даже ресторан уже чем-то его не устроил, а господин Кан просто молчал, иногда поглядывая на документы, которые Джихён аккуратно положила рядом со своей сумкой. Она села чуть ближе к Чимину, не специально, а потому что так было удобнее по расположению стола, но всё равно почувствовала, как он на секунду задержал взгляд на её руках, когда она поправляла папку. — Надеюсь, вечерняя атмосфера правда поможет нам говорить спокойнее, господин Пак. Чимин чуть улыбнулся, но улыбка была деловой, аккуратной, без лишнего тепла. — Для этого мы здесь и собрались. Утром у нас было слишком много напряжения и слишком мало нормального разговора. — Рад, что вы это признаёте. — Я признаю только то, что переговоры лучше проводить в удобной обстановке. Условия компании от этого не становятся слабее. За столом на секунду повисла тишина. Джихён внутренне сжалась, потому что Чимин всё равно оставался Чимином, и даже в ресторане не собирался позволять кому-то садиться ему на шею. Но официант подошёл вовремя, предложил вино, и разговор немного сдвинулся в сторону заказа. Чимин выбрал хорошее красное вино, несколько блюд на стол, что-то из пасты, мясо и закуски, а Джихён только тихо наблюдала, как уверенно он говорит с официантом, будто даже тут всё держит под контролем. Первые полчаса всё шло всё ещё напряжённо. Партнёры возвращались к цифрам, Чимин спокойно отбивал лишние требования, Джихён вовремя доставала документы, показывала нужные пункты, уточняла сроки поставок и несколько раз мягко сглаживала моменты, когда разговор начинал становиться слишком резким. — Если мы оставляем прежний процент, нам нужен хотя бы расширенный доступ к решениям по филиалу. — Расширенный отчёт по этапам запуска — да. Доступ к управлению брендом — нет. — Вы слишком жёстко держите структуру, господин Пак. — Потому что именно эта структура делает Valente Design узнаваемой. Если каждый инвестор начнёт менять её под себя, у нас будет не филиал, а базар с дорогими диванами. Господин Ли неожиданно усмехнулся, и это стало первым нормальным признаком, что лёд начал трескаться. — Базар с дорогими диванами звучит, конечно, страшно. Джихён опустила взгляд, чтобы скрыть улыбку, но Чимин всё равно заметил. Он на секунду повернул голову в её сторону, и в его взгляде мелькнуло что-то живое, как будто он поймал именно её реакцию, а не общий смех за столом. Она быстро сделала вид, что проверяет документ, но уголки губ всё равно не слушались. После первой бутылки вина разговор стал чуть мягче. После второй — уже заметно теплее. Господин Чон перестал давить каждым словом, господин Ли начал шутить про то, что мебельный бизнес до жути нервный, чем кажется со стороны, а господин Кан наконец-то отложил документы и впервые за вечер нормально улыбнулся. Чимин тоже расслабился, но не потерял контроль. Он говорил ровно, иногда позволял себе сухой юмор, иногда смотрел на Джихён, когда она добавляла нужную цифру или тихо подсказывала дату. И каждый раз в его взгляде было не просто “хорошо, молодец”. Там было что-то более личное. Будто ему нравилось не только то, как она работает, но и то, как она сидит рядом, как спокойно говорит, как пытается не смущаться, когда он смотрит слишком долго. — Если мы фиксируем дополнительный отчёт по поставкам и переносим часть финальной выплаты на дату открытия, тогда вопрос с рисками для нас становится мягче. — Это можно внести в приложение к контракту. Основная структура управления остаётся прежней, но ваши финансовые риски будут закрыты этим пунктом. Джихён тут же открыла подготовленную папку и аккуратно положила перед партнёрами нужные бумаги. — Мы как раз подготовили дополнительный вариант формулировки. Здесь прописана отчётность по каждой неделе до запуска, отдельный пункт по задержкам поставки и финальное подтверждение перед открытием филиала. Господин Чон пробежался глазами по странице, потом переглянулся с остальными и наконец кивнул. — Вот это уже звучит разумно. Чимин взял бокал, не спеша сделал глоток и спокойно ответил: — Значит, можем закрывать вопрос. Контракт подписали ближе к середине ужина. Не идеально быстро, не без правок, но подписали. Джихён положила документы в папку, аккуратно выровняла края листов и только тогда позволила себе выдохнуть. Сделка была закрыта. Всё, ради чего они приехали, наконец сдвинулось в нужную сторону, и это ощущение облегчения было почти физическим. Чимин тоже заметно расслабил плечи, но когда она подняла на него взгляд, он уже смотрел не на документы, а на неё. Недолго, но так, будто именно её он в этот момент хотел поблагодарить первой. — Хорошая работа. Он сказал это тихо, почти между делом, чтобы не привлекать внимание партнёров. Джихён чуть смутилась, но всё же ответила так же тихо: — Это вы всё вытянули. — Не скромничай. Сегодня ты спасла мне вечер раньше, чем он начался. Она не успела ответить, потому что господин Ли снова поднял бокал, предлагая выпить за успешное сотрудничество. Все поддержали, атмосфера стала почти приятной, разговор ушёл уже в более свободную сторону: Пусан, рестораны, открытие филиала, первые клиенты, даже какие-то смешные истории из прошлых проектов. Джихён постепенно расслабилась, слушала, иногда улыбалась, иногда отвечала на вопросы, когда её спрашивали про организацию запуска. И вот именно тогда господин Кан, который до этого был самым молчаливым, вдруг обратил на неё слишком большое внимание. Сначала это было обычное замечание, почти вежливое. — Ассистент Ким, вы сегодня очень помогли. Не часто встречаешь человека, который так быстро понимает, куда идёт разговор. — Спасибо. Я просто старалась, чтобы встреча прошла спокойно. Он улыбнулся шире, чем нужно. — Не только старались. У вас очень приятная манера речи. Спокойная. С такой девушкой, наверное, любые переговоры проходят мягче. Джихён чуть растерялась, потому что фраза звучала уже не совсем по деловому. Она ответила нейтрально, улыбнулась из вежливости и опустила взгляд. — Вы преувеличиваете. Это часть моей работы. — Не думаю. Некоторые вещи не спрячешь за должностью. Вы ведь не только в работе такая внимательная? Она замерла. Не сильно, но достаточно, чтобы Чимин заметил. Его лицо почти не изменилось, но рука, лежащая на столе, медленно сжалась. Челюсть стала напряжённее, взгляд — холоднее. Он не перебил сразу, будто дал секунду понять, куда именно господин Кан собирается зайти. И когда тот чуть наклонился ближе к Джихён, Чимин спокойно поставил бокал на стол. В следующую секунду он взялся за ножки её стула и без резкости, но очень уверенно подвинул вместе с ней ближе к себе. Джихён даже вдохнуть нормально не успела, только почувствовала, как расстояние между ними резко сократилось, а его плечо оказалось почти рядом с её плечом. — Думаю, вам стоит быть аккуратнее с формулировками. Он сказал это спокойно. Но подтекст был такой жёсткий, что за столом сразу стало тише. Господин Кан на секунду замер, потом выпрямился и неловко усмехнулся, явно поняв, что перегнул. — Я ничего такого не имел в виду, господин Пак. — Я рад, что мы поняли друг друга до того, как это стало проблемой. Джихён сидела рядом с ним, почти не двигаясь. Щёки горели, сердце билось слишком быстро, а внутри смешалось всё сразу: смущение, растерянность, странное тепло и ещё что-то, что она не хотела называть. Она осторожно посмотрела на Чимина и заметила, как его пальцы всё ещё напряжённо сжимают край стула, как губы стали тоньше, как взгляд остаётся холодным, хотя голос уже снова звучит ровно. Она понимала это слишком явно, это была не обычная защита начальника перед партнёром. Когда партнёры наконец поднялись из-за стола, Джихён почувствовала такое облегчение, будто с её плеч сняли целый шкаф с документами. Они ещё несколько минут обменивались вежливыми фразами, пожимали руки Чимину, благодарили за ужин, говорили что-то про “приятное сотрудничество” и “хорошую перспективу филиала”, но теперь это уже не звучало как угроза. Контракт был подписан, папка лежала рядом с ней, и Джихён держала ладонь на её обложке так бережно, будто это был не документ, а маленькая победа, которую они вытащили зубами после очень долгого дня. Когда за партнёрами закрылась дверь зала, она позволила себе тихо выдохнуть и только тогда заметила, что Чимин всё ещё сидит рядом, чуть откинувшись на спинку стула и держа в руке бокал вина. — Вы не хотите тоже уже поехать? День был длинный. Он повернул к ней голову, и в его взгляде не было того холодного делового напряжения, с которым он сидел за столом раньше. Вино чуть расслабило его лицо, движения стали спокойнее, ленивее, и от этого он выглядел непривычно живым, будто с него наконец сняли роль человека, который должен всё держать под контролем. — Хочу. Но ещё пять минут я хочу посидеть и насладиться тем, что никто не требует у меня дополнительный процент прибыли. Джихён улыбнулась и аккуратно закрыла папку с контрактом. — Тогда это заслуженные пять минут тишины. — Тишины? Нет, тишину я сегодня уже слышал в переговорной, когда они намекнули, что могут выйти из сделки. У меня после этой паузы чуть душа не покинула тело. Она тихо рассмеялась, потому что сказал он это совершенно серьёзным тоном, и от этого было ещё смешнее. Чимин посмотрел на неё с лёгкой улыбкой и сделал ещё один глоток вина. — Вот. Совсем другое дело. Ты смеёшься, значит, вечер окончательно спасён. — Я думала, вечер спас контракт. — Контракт тоже молодец, но сейчас я говорю именно про тебя. Джихён почувствовала, как щёки начинают теплеть, но на этот раз не стала сразу прятаться в тарелку или документы. Она просто опустила взгляд на свои руки и чуть улыбнулась, потому что в его голосе был флирт, прямой, спокойный и очень заметный. Он не прятался за рабочими фразами, не делал вид, что это случайная шутка, и именно поэтому сердце снова сбилось с нормального ритма. — Вы сегодня много пьёте, господин Пак. Кажется, вино делает вас слишком разговорчивым. — Или я просто рядом с тобой становлюсь разговорчивее. Она подняла на него глаза, и он не отвёл взгляд. Сидел спокойно, чуть наклонив голову, будто ему было интересно, как она отреагирует. Джихён сглотнула, но всё же нашла в себе силы ответить, пусть и тихо: — Тогда вино тут вообще ни при чём? — Не хочу снимать с него всю ответственность. Оно тоже старается. Она снова рассмеялась, уже легче. Без той зажатости, которая часто мешала ей рядом с ним. Чимин подлил себе ещё немного вина, но ей не предлагал, потому что знал, что она почти не пьёт. Эта мелочь почему-то тронула её сильнее, чем если бы он сказал что-то красивое. Он запомнил. Как запомнил про ромашковый чай. Как заметил её духи, её привычку поправлять волосы, её тихие реакции. — Спасибо, что выбрала итальянский ресторан. — Я подумала, вам будет проще расслабиться там, где кухня вам нравится. — Ты запомнила, что я люблю Италию. — Это несложно запомнить. Вы говорите об этом так, будто Италия лично спасла вам жизнь. Чимин усмехнулся и покачал головой. — Почти. Там хотя бы никто не спрашивал меня про сроки запуска филиала в Пусане. — Зато, уверена, вы сами нашли бы повод кого-нибудь проконтролировать даже в отпуске. — Ты начинаешь слишком хорошо меня читать. — Я же ваш ассистент. Это входит в мои обязанности. Он подался немного ближе, совсем чуть-чуть, но Джихён это заметила сразу. Его голос стал ниже, мягче, но слова звучали очень ясно. — А если я хочу, чтобы ты читала меня не только как ассистент? Она замерла. Внутри всё будто резко стало тише. Улыбка осталась на губах, но дыхание сбилось, и она не сразу нашла, что сказать. Чимин, кажется, понял, что попал слишком прямо, но не отступил полностью, просто откинулся обратно и дал ей пару секунд, не давя. — Я… не знаю, что на это ответить. — Ничего. Иногда молчание тоже очень честно отвечает. Она посмотрела на него и вдруг поняла, что перед ней сейчас не босс. Не мужчина с репутацией, не человек, вокруг которого всегда крутится чужое внимание. Сейчас он был расслабленный, немного пьяный, тёплый от вина и странно открытый. Не до конца, нет. Чимин всё равно оставался Чимином. Но рядом с ней он будто снимал один слой защиты за другим, и от этого внутри становилось одновременно радостно и страшно. Когда они всё же поднялись из-за стола, стало понятно, что за руль ему садиться нельзя. Он сам это понял, потому что, взяв ключи, посмотрел на них пару секунд и протянул Джихён. — Кажется, сегодня Maserati официально доверяется тебе. Она осторожно взяла ключи, удивлённо глядя на него. — Вы уверены? Это дорогая машина, а я не так часто вожу чужие машины. Может вызовем так.. — Я сегодня подписал контракт с людьми, которые хотели забрать у меня половину контроля над филиалом. После этого доверить тебе машину — самое спокойное решение за день. — Если я её поцарапаю, вы заберёте у меня зарплату до пенсии? — Нет. Просто буду драматично страдать рядом, чтобы тебе было стыдно. Она фыркнула от смеха, и он довольно улыбнулся, явно довольный тем, что снова рассмешил её. До машины они дошли без спешки. Чимин шёл рядом, иногда чуть покачиваясь не от сильного опьянения, а скорее от расслабленности, которая наконец догнала его после напряжённого дня. Джихён открыла водительскую дверь, села за руль и на секунду замерла, почувствовав себя очень странно в его машине. Всё вокруг пахло им: кожаный салон, его парфюм, дорогой чистый аромат, который уже начинал ассоциироваться у неё с этой поездкой слишком сильно. Дорога назад прошла не так, как дорога в ресторан. Теперь говорил в основном он. Не про работу, не про инвесторов, не про филиал. Он рассказывал какие-то мелочи про Пусан, вспоминал, как в старшей школе сбегал с другом есть острые ттокпокки после занятий, как однажды пытался впечатлить девушку и заказал слишком острое блюдо, а потом делал вид, что не умирает. Джихён смеялась, стараясь следить за дорогой, но пару раз всё же поворачивала голову к нему, потому что такой Чимин был редкостью. Смешным, почти мальчишеским. И очень опасным для её сердца. Когда они добрались до отеля, она припарковалась аккуратно, даже слишком аккуратно, потом помогла ему выйти из машины, хотя он вполне мог идти сам. Но он всё равно позволил ей придержать себя за руку, будто это было не нужно, но приятно. В лифте он стоял рядом, плечом почти касаясь её плеча, и тихо посмеивался над чем-то своим. — Вы точно нормально дойдёте? — Я не настолько пьян, Джихён. Просто мне нравится, что ты переживаешь. Она покосилась на него, но не смогла сдержать улыбку. — Я переживаю за то, чтобы вы не упали посреди коридора и не стали главной легендой этого отеля. — Справедливо. Моя репутация и так не святая, но падение у номера было бы уже слишком. До номера они дошли медленно. Джихён открыла дверь ключ-картой, пропустила его внутрь, и он прошёл несколько шагов, прежде чем вдруг остановился почти посреди комнаты. Она закрыла дверь, повернулась к нему и заметила, что его улыбка стала другой. Уже не шутливой. Спокойной, чуть грустной. — Помню… после развода ты меня так постоянно приносила домой. Джихён резко замерла. Рука всё ещё лежала на ручке двери, но пальцы перестали двигаться. — Что?.. Он повернулся к ней, и в глазах не было привычной лёгкости. Только усталость, честность и что-то очень человеческое. — Я всё это помню, Джихён, просто не говорил. Потому что мне было стыдно… впервые перед кем-то мне было стыдно. Она молчала, потому что правда не знала, что ответить. Все эти годы она была уверена, что он ничего не помнит. Что для него те ночи просто исчезали вместе с похмельем, а для неё оставались странной болезненной тайной, которую она сама же и охраняла. — Я должен был сказать спасибо раньше. Ты не обязана была приезжать. Не обязана была видеть меня таким. Не обязана была ставить воду у кровати и уходить так тихо, будто тебя там вообще не было. Джихён медленно опустила взгляд, потом снова подняла его на Чимина. Голос у неё был спокойный, но внутри всё дрожало. — Вам не должно быть стыдно за то, что вы были слабым в какой-то момент. Это нормально… Я не думала о вас хуже. Наоборот, я тогда поняла, что вы живой человек, а не просто господин Пак, который всегда всё контролирует. Он смотрел на неё не моргая, и она продолжила тише, потому что слова сами шли дальше. — Мне было грустно за вас. Не жалко, именно грустно. Потому что вы выглядели так, будто вам очень больно, но вы всё равно никому не позволяли остаться рядом. А я… я просто не хотела, чтобы вы были одни хотя бы в те ночи. Чимин долго молчал. Не перебивал, не отворачивался. И Джихён впервые увидела, как его привычная защита дала трещину прямо у неё на глазах. Он молчал так долго, что Джихён в какой-то момент стало страшно. Не из-за него, нет. Он не выглядел злым, не выглядел раздражённым, не собирался сказать что-то резкое. Наоборот, он стоял слишком тихо, слишком неподвижно, и именно это выбивало сильнее всего. В номере горел только мягкий вечерний свет, за окном город жил своей обычной жизнью, где-то далеко двигались машины, но внутри комнаты всё будто остановилось. Джихён всё ещё стояла у двери, пальцы почти неосознанно сжимали ремешок сумки, а Чимин смотрел на неё так, словно её слова попали туда, куда он сам никого не пускал. Она уже хотела добавить что-то ещё, может быть, смягчить сказанное, перевести в более спокойную сторону, потому что тишина стала слишком плотной. Но не успела. Чимин сделал шаг к ней, потом ещё один. Без резкости, но так уверенно, что у неё сердце тут же ударило где-то в горле. Она не отступила, хотя тело будто просило спрятаться, сделать шаг назад, вернуть безопасную дистанцию, которая всегда была между ними. Только сейчас этой дистанции уже почти не осталось. И, кажется, ни один из них больше не хотел её возвращать. Он остановился совсем близко. Настолько близко, что Джихён почувствовала запах вина, его парфюма и ещё что-то тёплого, живого. Чимин всё ещё молчал, но взгляд его стал тяжелее. Не пьяный, не рассеянный, а наоборот слишком ясный для человека, который выпил больше обычного. Внутри него словно что-то долго держалось, а сейчас просто не выдержало. Он медленно поднял руку, будто хотел коснуться её лица, но остановился на полпути, сжал свои пальцы и тихо выдохнул. — Ты правда так думала? Голос прозвучал ниже обычного, немного хрипло, и от этого у Джихён снова прошли мурашки по коже. Она сглотнула, не отводя взгляда, хотя ей было очень трудно смотреть на него прямо. — Да. Я правда так думала. Он кивнул, но это был не ответ. Скорее попытка удержаться на месте ещё хотя бы секунду. Джихён видела, как напряглась его челюсть, как он провёл языком по нижней губе, как взгляд на мгновение опустился к её губам и снова вернулся к глазам. Это было так очевидно, так прямо, что воздух между ними будто стал горячее. — Джихён… Он произнёс её имя совсем иначе. Не как начальник. Не как человек, который зовёт ассистента, чтобы передать папку или уточнить расписание. В этом одном имени было столько всего, что у неё внутри всё сорвалось вниз. Она не успела ответить. Даже вдохнуть нормально не успела. Чимин резко наклонился и поцеловал её. Это не было красиво и идеально, как в фильмах, где всё заранее запланировано до секунды. Поцелуй вышел чуть сбитым, импульсивным, почти неосторожным, будто он сам не планировал делать это именно сейчас, но больше просто не мог стоять рядом и молчать. Его ладонь легла ей на щёку, вторая осторожно, но крепко коснулась её талии, удерживая ближе. Джихён застыла на первые секунды, глаза её широко распахнулись от шока, руки беспомощно замерли у груди, а потом тело вдруг само поняло быстрее головы. Она закрыла глаза. Поцелуй стал глубже не сразу. Сначала он будто проверял, оттолкнёт ли она его, испугается ли, остановит ли. Но она не оттолкнула. И тогда Чимин выдохнул прямо в её губы, словно ему самому стало легче, и поцеловал уже увереннее. В этом была сдерживаемая страсть, которая долго стояла между ними в виде взглядов, случайных касаний, недосказанных фраз и его слишком внимательного молчания. Теперь всё это стало настоящим, тёплым, близким, таким невозможным, что у Джихён на секунду закружилась голова. Она не знала, куда деть руки, и всё же осторожно вцепилась пальцами в ткань его куртки, будто если не удержится за него, то правда упадёт. Чимин почувствовал это и чуть сильнее притянул её к себе, но всё равно не сделал больно, не надавил, не перешёл границу резко. В нём было желание, это было понятно, но вместе с этим было какое-то странное внимание к ней, будто даже в таком состоянии он следил, чтобы она могла остановиться, если захочет. Но она не хотела. И именно это испугало сильнее всего. Когда он отстранился первым, воздух будто резко вернулся в лёгкие. Джихён осталась стоять перед ним, ошеломлённая, с горячими щеками, сбитым дыханием и руками, которые всё ещё держались за его куртку. Она медленно открыла глаза, но в голове было пусто. Ни одной нормальной мысли. Только он. Его лицо слишком близко, его дыхание. Его взгляд, который сейчас не пытался ничего скрывать. — Господин Пак… это что…? Фраза вышла тихой, сбивчивой и абсолютно беспомощной. Она сама услышала, как глупо это прозвучало, но ничего другого сказать не смогла. Чимин смотрел на неё несколько секунд, потом его губы чуть дрогнули, но это не была насмешка. Скорее нервная, почти тёплая улыбка, будто он тоже не до конца верил, что только что сделал это. — Тебе не понравилось? Джихён замолчала. Вопрос был простой, но ответить на него оказалось гораздо сложнее, чем на любые рабочие письма, отчёты и переговоры. Она чувствовала, как горят губы, как сердце стучит слишком громко, как пальцы всё ещё не отпускают ткань его куртки. Если бы не это, может быть, она бы соврала. Сказала бы, что так нельзя, что он выпил, что они должны забыть, что это ошибка. Но тело предало её первым. Она не отошла, не убрала руки, не отвела взгляд. — Очень понравилось. Слова вышли почти шёпотом, но в тишине номера прозвучали слишком ясно. Чимин смотрел на неё так, будто именно этот ответ окончательно сорвал у него последние остатки контроля. Он медленно выдохнул, взгляд стал темнее, а рука на её талии крепче, но всё ещё осторожной. — Тогда продолжим. Он снова поцеловал её, но теперь уже не так, как в первый раз. Если в первом поцелуе была робость пополам с отчаянием, проверка того, не исчезнет ли она, не отшатнётся ли, то сейчас он целовал её так, будто больше не собирался задавать никаких вопросов. Его губы накрыли её губы с напором, от которого у Джихён перехватило дыхание, и она не успела даже моргнуть, как он сделал шаг вперёд, заставляя её попятиться. Ещё шаг и ещё. Она не понимала, куда он её ведёт, только чувствовала спиной воздух, а потом вдруг — стену. Холодная, твёрдая, но Джихён не успела вздрогнуть от прикосновения, потому что он тут же прижался к ней всем телом, зажимая между собой и стеной, и от этого её сердце пропустило удар. Не больно, нет — он не давил, не причинял дискомфорта, просто заполнил собой всё пространство, не оставив между ними ни сантиметра. Она чувствовала его тепло даже через одежду, чувствовала, как его грудная клетка расширяется от дыхания, как его пальцы сильнее сжимают её талию, а вторая рука легла на стену рядом с её головой, закрывая её собой от всего мира. Она слышала, как он дышит — тяжело, прерывисто, будто он бежал всю дорогу, будто он сдерживался из последних сил и сейчас наконец перестал. Его губы двигались увереннее, чем минуту назад, и Джихён чувствовала, как внутри у неё всё горит, как голова идёт кругом, как она теряется в этом запахе, в этом давлении, в этом чувстве, что её наконец-то заметили. Она не умела целоваться так же страстно, как он — у неё не было опыта, не было этой врождённой уверенности, которая чувствовалась в каждом его движении. Но она хотела. Очень хотела отвечать ему так, чтобы он понял, что она не боится, что она тоже этого хочет, что она ждала этого момента. Её пальцы поднялись выше по его куртке, скользнули к воротнику, сжали ткань, и она приподнялась на носочки, чтобы быть ближе, чтобы он почувствовал, что она не просто позволяет себя целовать — она участвует, она тоже здесь, она тоже сейчас горит. Чимин замер на долю секунды, когда почувствовал, как она отвечает — неумело, немного застенчиво, но с таким отчаянным желанием, что у него перехватило дыхание. Он отстранился чуть-чуть, чтобы посмотреть на неё — на её закрытые глаза, на длинные ресницы, которые дрожали, на её прикушенную губу, которую она тут же отпустила, когда почувствовала его взгляд. — Посмотри на меня, — сказал он, и голос у него был низкий, с хрипотцой, но не приказной, а просящий, почти умоляющий. — Я хочу видеть твои глаза. Она открыла глаза — робко, смущённо, потому что смотреть на него в этот момент было невыносимо трудно. Он был слишком близко, слишком красивый. Но она не отвела взгляд, хотя хотелось провалиться сквозь землю. Она смотрела на него, чувствуя, как её щёки горят, как пульс стучит в висках, как её руки всё ещё сжимают его одежду, боясь отпустить. Он улыбнулся — не той деловой улыбкой, которую она привыкла видеть на рабочих встречах, а какой-то другой, более тёплой, более живой. И поцеловал её снова, теперь медленнее, словно наслаждаясь каждым мгновением, давая ей время привыкнуть, перестать дрожать. Его язык скользнул по её нижней губе, и она вздохнула — громко, почти испуганно, но потом сама приоткрыла рот, впуская его. И это было слишком. Слишком интимно, слишком глубоко, слишком много для первого раза, но она не хотела, чтобы он останавливался. Её пальцы запутались в его волосах на затылке — она сама не поняла, когда это сделала, — и он выдохнул ей в рот, и этот выдох был тёплым, сбивчивым, почти слабым, и от этого у неё внутри всё перевернулось. — Джихён, — прошептал он, отрываясь от её губ на секунду, и её имя снова прозвучало так, будто он произносил его впервые. Она покачала головой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам — не от грусти, а от того, что это было слишком хорошо, слишком правильно, и она боялась, что это сон, что она проснётся, и ничего этого не будет. Но он был настоящим. Его руки, которые скользнули по её спине, прижимая ещё ближе к стене. Его дыхание, которое смешивалось с её дыханием. Его губы, которые снова накрыли её губы, заставляя забыть, как дышать. И теперь она потянулась к нему сама — впервые без стеснения, впервые не думая о том, как это выглядит, правильно ли она делает. Она просто хотела быть ближе. Хотела чувствовать его. Хотела, чтобы этот момент никогда не заканчивался. И когда он тихо засмеялся в поцелуй — счастливо, устало, облегчённо, — она поняла, что он чувствует то же самое.