Тень у обелиска

Глава 4

Машина вдруг резко подпрыгнула, заставив Калинина проснуться. Он сонным взглядом окинул свое окружение и тихонько вздохнул, будто ожидал совсем других попутчиков вместо солдат красной армии. Он изнеможенно потёр переносицу, стараясь вернуться в реальность. —Сколько я спал? — спросил он у Андрея, который сидел рядом и уставшими глазами сверлил воображаемую точку. —У меня нет часов, но по ощущениям – едем целую вечность. —Пять часов, — внес ясность один из солдат напротив. Ваня кивнул и вернул голову на корпус кузова, пустым взглядом смотря в неизвестность. Как бы он не старался —не думать о друге не получалось. С досадой Калинин вдруг осознал, что так и не услышал кое-что очень важное от Жени и, возможно, никогда не услышит, если судьба решит поиграть с ними в свои смертельные игры. —Куда мы едем? — спросил он в надежде заглушить воспоминания. —На фронт, — глухо отозвался один из солдат, — куда же ещё… —Никакого отдыха, — недовольно фыркнул Андрей, — а я уже надеялся, что мне перепадут те три дня. —Заткнулся бы, — шикнул Калинин, однако сам подумал о том же. —Тебе на зло не заткнусь, — спарировал Осенев, переключившись на солдата. — Вы из какого батальона? —Мы из резерва, — глухо отозвался парень, — направляемся в седьмой. Ваня тут же оживился: по последним данным, которые он получал, в числе разведчиков седьмого батальона числился его старший брат, с которым он не виделся с тех пор, как покинул родительский дом и перебрался к Шкловскому. Хоть они никогда не были близки, сейчас, мысль о возможной встрече с родным человеком утешительным теплом отозвалась в груди и даже заставила слабо улыбнуться. —А вы из пятого? — поинтересовался второй солдат, внимательно смотря на парней. —По нам видно что ли? — изогнул бровь Андрей. —Да нет, просто краем уха слышал разговор шофера. — отмахнулся парень. — Так раз вы из пятого, — он настороженно посмотрел на медиков, — не знаете, жив ли Волконский? —Ага, лично в нем копался. — бездумно ляпнул Осенев, за что получил от Калинина локтем в бок. — Да что? —К сожалению или к счастью мы медики, не знаем каждого солдата по фамилии. —Понятно. Оставшийся путь ехали молча. Ваня снова провалился в сон и вернулся в реальность только когда где-то вдалеке послышался грохот снарядов и гул военной техники. Машина остановилась. Кто-то с улицы дал команду выгружаться и, едва почувствовав землю под ногами, медики потянулись, щурясь от резкого дневного света. —Нужно доложить о вас командованию, — серьезно оповестил врачей шофер, жестом показав следовать за ним. Они шли за высокой фигурой, минуя небольшие группы солдат разных возрастов, готовившихся к нелегкому бою. Хоть воздух и был затянут колоссальным напряжением, врачи чувствовали небольшое спокойствие: быть среди своих гораздо лучше непроглядной тьмы ночного леса с ловушками на каждом шагу. Калинин неосознанно бегал уставшими глазами по бледным морщинистым лицам, подсознательно выискивая темно-зеленые глаза под смолистой челкой и мягкую улыбку. Но ничего похожего не было. Был лишь ужас, застывший на грязных лицах ещё совсем молодых ребят, которым пришлось повзрослеть слишком рано. —Осторожнее, — предупредил шофер, переступая через порог палатки, где располагалось командование седьмого батальона. В нос сразу ударил непривычный запах крепких сигар и  выпивки, которая была представлена несколькими бутылками, разбросанными на столе в хаотичном порядке. Мужчины в офицерской форме вопросительно уставились на вошедших. —Товарищ командир! — четко произнес шофер, встав по стойке смирно. — Разрешите доложить. —Разрешаю. —Мы подобрали их на дороге. — он жестом указал на группу врачей. — Медики из пятого батальона. По их словам за ними не приехала машина вчерашней ночью. Командующие понимающе переглянулись между собой. —Пятый батальон понес большие потери, — мрачно припомнил командир и, встав из-за стола, развалистой походкой подошел к прибывшим. — К сожалению я не смогу сообщить о вас вашему командованию — связи нет со вчерашнего дня и пока наши разведчики не выяснили причину, мы полностью отрезаны от других батальонов, — он ещё раз смерил врачей внимательным взглядом, — в любом случае будете здесь. Медиков никогда не бывает много. —Разрешите обратиться, — подал голос Ваня, привлекая к себе всеобщее внимание. —Разрешаю. —Калинин Павел ещё числится в ваших рядах? Мужчина удивлённо посмотрел на него. —А ты ему кто? —Брат. Командир подошел к столу и извлек из верхнего ящика потрепанный ежедневник. —Я мог догадаться: вы очень похожи… - его губы приподнялись в улыбке. - Калинин возглавляет наш разведотряд, когда вернётся, передам, что ты здесь. —Спасибо. —А теперь назовите свои фамилии, доложу о вас как только наладится связь. —Осенев, — тут же отозвался Андрей. —Знаю я одного Осенева. — усмехнулся мужчина, от чего его усы смешно дернулись. — В главном госпитале занимается тяжело ранеными. —Мой отец, — как-то нехотя пояснил Андрей, скрестив руки на груди,  - ещё бы не знать. —Тогда не удивительно, что ты пошел по его стопам. —Угу. Андрей переключил внимание на стены, очевидно не очень довольный сравнением с выдающимся родителем, пока командир вносил остальные фамилии в список. Больше знакомых не нашлось, поэтому быстро справившись с Наташей и Александровичем, мужчина отдал приказ разместить последнего в медсанбате, а молодых – в отдел эвакуации с поля боя, что очень задело самолюбие Осенева и, как только палатка осталась позади, он вернул свою излюбленную манеру поведения: —Я учился не для того, чтобы вытаскивать трупы с поля. —Ты учился, чтобы спасать жизни. — сурово напомнил Терехов. — Не позорь своего отца такими фразами. Еще одно упоминание родителя каким-то чудом подействовало и, пробубнев что-то невнятное, Андрей, закурив, отошёл в сторонку. Владимир Александрович смерил Наташу и Ваню внимательным взглядом и по-отцовски положил ладони на их плечи. —С этого дня ваша жизнь подвержена опасности как никогда прежде. — он звучал максимально серьезно, желая, чтобы каждое слово было не только услышано, но и принято к сведению. — Эвакуация раненых – задача не из лёгких. Будьте осторожны. Не теряйте голову. Действуйте, но не геройствуйте. Юные медики уверенно кивнули, прекрасно понимая, что в скором времени впервые столкнутся с войной лицом к лицу и в полной мере почувствуют жгучий вкус смерти. Они молча двинулись за главврачом, который пообещал выбить им хоть какой-нибудь обед. —Паршивое чувство, — тихо озвучила общую мысль Наташа Синицына. —А ты думала, здесь есть что-то другое? — подал голос Осенев, который плелся где-то позади. —Есть, — вмешался Калинин, обменявшись с русым недобрым взглядом, — но тебе бесполезно объяснять. —Как же ты прав. —Когда вы уже перестанете? – возмутилась девушка, бросив на парней хмурый взгляд. — Как маленькие дети. —Выбирай слова, подруга, — чуть громче бросил ей в ответ Андрей, спрятав руки в карманах, — хватит с меня одного мозгоправа. —Мало получил? — враждующим шепотом процедил Ваня, сжав кулаки. — Я могу ещё раз. —Давай, если кишка не тонка. —Сука. —Калинин и Осенев! — хрипло рявкнул Терехов, развернувшись к парням и испепеляя их гневным взглядом. — Ещё одно слово и я лично прослежу, чтобы вас закинули в самое пекло боя! —Мы и так там окажемся, — съязвил Андрей, проходя мимо главврача, — это лишь вопрос времени, — он в гордом одиночестве направился в сторону уже видневшейся полевой кухни. Александрович проводил его серьезным взглядом, а затем с немым упреком  повернулся к Ване, но тот проигнорировал это и отвернул голову, напряжённым взглядом прожигая  далёкую линию горизонта, где потихоньку сгущался мрак предстоящей битвы. Держать себя в руках – одно из главных правил выживания на войне. Он поджег последнюю сигарету, глупо надеясь, что едкий дым сможет выжечь инстинктивный страх смерти, вдруг заполнивший его легкие.

 ***

—Погоди. Женя вопросительно посмотрел на друга, который резко остановился около поля и присел на корточки, что-то внимательно высматривая в высокой траве. Парень подошёл ближе, желая узнать причину внезапной остановки: —Что там? —Пролески, — проронил Ваня, не отрывая завороженного взгляда от собранных в кисти сине-голубых цветов простой и незатейливой формы из шести лепестков. Шкловский  улыбнулся и присел на корточки, изучая нежные лепестки мартовских растений. В воздухе пахло сырой землёй перезимовавшего поля, с которого уже сошел последний снег, оставив после себя торопливые журчащие ручейки и почву для зарождения новой жизни. —Ты знал, что они уже распустились и поэтому решил прогуляться за город? — улыбнулся Калинин лёгкой улыбкой, посмотрев в ярко-зеленые глаза. —Такой соблазн соврать и сказать, что это так, — усмехнулся в ответ Женя, видя, как яркое солнце вдруг выглянуло из-за облаков и осветило весь мир, который, во всей своей красе отразился в карих глазах Вани. Теплый ветерок нежно потрепал волосы, проворно забираясь под майку и вызывая миллиарды приятных мурашек. Весна была в самом своем соку, заливая мир тёплыми лучами солнца. —Мне здесь нравится, — признался Калинин, расслабленно улыбнувшись, — бери меня с собой почаще. —Будешь помогать искать вдохновение? —Возьми выше, — посоветовал медик, запустив пальцы в черные пряди, — я буду его создавать. —И как ты собираешься это делать? -  весело усмехнулся Женя, заинтригованный странной идеей друга. —Пока не знаю, но скоро придумаю. —Как надумаешь – свистни. Шкловский поднялся, окинув широкое поле расслабленным взглядом. Солнце ласково погладило его по щеке, продолжая согревать землю от суровых холодов минувшей зимы. Внезапно он почувствовал, как вечно холодный нос друга уткнулся в его лопатку, а голые руки робко обхватили пояс. Женя глупо улыбнулся, полностью расслабившись в нежных объятьях. «Когда-нибудь я ему скажу, — вдруг пронеслось в его голове, — но, кажется, он и без моих слов всё прекрасно понимает.»

***

—Товарищ майор, задание выполнено. Шкловский медленно повернулся, смерив солдата внимательным взглядом и утвердительно кивнул. —Отлично. Готовьтесь к возвращению, я сейчас подойду. —Так точно! Парень отдал честь и быстро скрылся в лесной чаще вместе с первым взводом. Женя повернулся обратно в сторону взорванного поля и скрестил руки за спиной, задумчивым взглядом прожигая голубые лепестки, невинно выглядывающие из-под обломков сгоревшего металла. Он присел на корточки и аккуратно убрал кусок железа, освобождая мирное растение от тяжёлого отпечатка войны. Пролески благодарно закивали и, осторожно прикоснувшись к ним кончиками исцарапанных пальцев, парень слабо улыбнулся. —Ты не мог создавать вдохновение, — горько усмехнулся он, подняв голову. Тяжёлые тучи медленно тянулись по серому небу, вобрав в себя ядовитые клубы дыма взорванных снарядов и военной техники. Шкловский поднялся, чувствуя, как холодные капли дождя одна за одной с нарастающей силой начинают покрывать перепачканное лицо и мертвую землю, отчаянно стараясь залить ужас кровопролитной войны. —Ты не мог создавать вдохновение, — его губы исказила страдальческая улыбка, — ты им и был.