За Гранью

      Всю следующую неделю Гермиона провела в отеле на границе маггловского и магического мира. Вернуться в Англию раньше она не могла — порт-ключ был настроен на обратную активацию ровно через семь дней.       Девушка спала мало, кошмары не отпускали. Она то снова оказывалась в пустоте, то видела лестницу, а иногда возвращалась война. Днём же Гермиона заставляла себя вставать, умываться, одеваться и выходить из номера. Если бы она оставалась там, то было бы слишком много времени и поводов думать: о семье, о Фреде, о своей судьбе. Пока оставались ещё нерешённые вопросы — это было непозволительной роскошью.       В главную магическую больницу Сиднея Гермиона пришла не из любопытства и не ради праздного интереса. Ей нужен был документ — официальное медицинское заключение, которое навсегда закроет вопросы о её немоте.       Вчера она записалась не к обычному целителю, а к специалисту, который занимался магией разума и проклятиями. Такой врач привык иметь дело с последствиями магических обетов, тёмных ритуалов и сложных ментальных воздействий.       Кабинет целителя был небольшим. Несколько громоздких шкафов с книгами, небольшая софа темно-бордового цвета и стеклянный кофейный столик напротив нее занимали большую часть помещения. Плотные тяжёлые шторы создавали приятный полумрак, а стол в конце комнаты был заставлен различными причудливыми приборами, названий и предназначений которых Гермиона не знала.       Целителя Гермиона заметила не сразу. Когда она подошла к столу ближе, то увидела невысокого хмурого полугоблина. Он дежурно улыбнулся ей и жестом указал на стул напротив.       Гермиона приветственно кивнула ему, села и достала блокнот.       «Я не могу говорить», — написала она. Целитель взял записи, прочитал и кивнул, явно не выглядя удивлённым. Он взял со стола тонкую серебряную палочку с крупным рубином на конце.       — Расслабьтесь и закройте глаза, мне надо вас осмотреть, — его голос был тихим и безэмоциональным.       Исследование заняло около получаса. Целитель водил палочкой вокруг её головы, шеи, грудной клетки, иногда останавливаясь и что-то помечая в своём блокноте. Гермиона сидела неподвижно, стараясь максимально расслабиться и отогнать все мысли.       Наконец он отложил инструмент и разрешил открыть глаза.       — Расскажите, что случилось.       Гермиона взяла блокнот и вывела:       «Я нарушила магическое обещание, которое дала семье. А наутро не смогла сказать ни слова».       Целитель внимательно прочитал, затем снова посмотрел на неё.       — И когда это произошло?       «Несколько дней назад».       Он кивнул, что-то пометил в своих записях.       — Диагностика не выявила повреждений связок или гортани. Я вижу следы старых ран и проклятий, но они уже довольно хорошо залечены. Причина явно не в этом. Единственная причина, которую я могу вам назвать, — магический запрет. Ваш голос никуда не делся физически. Магия просто не даёт вам им воспользоваться.       Он сделал паузу.       — Если вы действительно нарушили магическое обещание, то последствия могут быть разными. В вашем случае — потеря голоса. Снять этот запрет я не могу — такие вещи неподвластны стороннему вмешательству. Только тот, кто принял обещание, может освободить вас. Или… — снова пауза, — если обещание было дано семье, возможно, со временем магия сама найдёт способ ослабить хватку. А возможно, и нет.       Гермиона сделала печальный вид и кивнула. Убедившись, что пациентка всё поняла и отреагировала довольно спокойно, целитель развернул лист пергамента и начал писать.       Девушка смотрела на перо и едва сдерживала облегчение. Следов ритуала не было. Как она и надеялась, смерть не оставила следов и лазеек, чтобы кто-то посторонний мог догадаться. Только магический запрет — то, что она и хотела, чтобы он нашёл. И теперь, когда целитель сам назвал причину немоты, её слова обрели вес — диагностика подтвердила, что запрет действительно существует.       Закончив, целитель протянул ей заключение.       — Здесь сказано, что в результате нарушения магического обещания вы лишились голоса. Диагностика подтверждает наличие магического запрета. Иных повреждений не выявлено. Сроки восстановления неизвестны, прогноз неопределённый.       Гермиона взяла справку дрожащими руками, внимательно прочитала, показательно тяжело вздохнула и, попрощавшись с целителем кивком, покинула его кабинет.       Уже за дверью она аккуратно сложила документ, убрала в бисерную сумочку и удовлетворённо улыбнулась. Всё получилось. Теперь у неё на руках есть подтверждение её легенды от опытного специалиста, который провёл полноценное исследование и не нашёл ничего, кроме магического запрета.       В Англии она покажет эту справку целителям Мунго и Кингсли. Напишет объяснение, что потеряла голос при попытке снять заклинание с родителей — то самое, которое стёрло их память. Что-то пошло не так, магия дала обратный удар, и вот результат — магическое обещание, данное семье, оказалось нарушенным.       Никто не сможет это проверить, и никто не сможет опровергнуть. Диагностика покажет только запрет — но не его истинную природу.       Она вышла из больницы на слепящее австралийское солнце, остановилась, опершись на трость, и сделала глубокий вдох. Все свои дела здесь она закончила, и теперь осталось только дождаться возвращения домой.

***

      После визита к целителю у Гермионы оставалось ещё несколько свободных дней и не было никаких планов. Поэтому она неспешно гуляла по магическому кварталу, пила кофе в разномастных кофейнях, разглядывала витрины, слушала уличную музыку и, сама того не замечая, постепенно успокаивалась.       Нервная система просто отключила эмоции — слишком много их было за последние дни. На смену им пришло странное, почти отстранённое спокойствие. Она смотрела на этот новый мир, в котором сквибы работали в магазинах, волшебники носили джинсы, а улицы выглядели аккуратными и современными, и улыбалась.       Австралийские волшебники удивительно легко интегрировали в свою жизнь культуру магглов. Несмотря на соблюдение Статута секретности, они не чувствовали никаких проблем, находясь в мире простецов. Эти люди явно не стали бы удивляться электричеству и розеткам, как мистер Уизли.       Мало кто из местных волшебников носил традиционные мантии — чаще отдавали предпочтение практичным костюмам и джинсам. Из магазинчиков с одинаковой частотой доносились как песни магических групп, так и обычная маггловская поп-музыка. Да и в целом квартал выглядел аккуратнее и современнее Косого переулка: заасфальтированные ровные дорожки, пластиковые окна в домах. Удивительное смешение культур. Гермиона смотрела на это и всё чаще ловила себя на мысли, что именно так должен выглядеть современный магический мир.       Наверное, что-то похожее она хотела бы видеть и в родной Англии. К её сожалению, волшебники родной страны были жуткими консерваторами.       Изучив этот вопрос глубже, Гермиона нашла причину такого различия. В отличие от Британии, сквибы в Австралии никогда не были позором рода. Именно люди, родившиеся в волшебной семье без магии, стали надёжными поставщиками маггловских новинок и культуры. Их не стыдились и не изгоняли в мир простецов — наоборот, старались обучить и дать хорошую работу. И глядя на жизнь австралийских волшебников, можно точно сказать, что это всё окупилось.       Сидя на веранде кофейни, волшебница поймала себя на мысли, что хочет когда-нибудь снова посетить солнечную Австралию. Было бы здорово вернуться сюда здоровой и снова прогуляться по этим улочкам, посетить понравившиеся магазины и кафе. До отправления на родину оставалось всего пять часов.

***

      Родная квартира встретила Гермиону привычной тишиной. Возникло чувство дежавю: вот она снова, как после ритуала, оказалась в родной прихожей и снова распласталась на пороге, не сумев удержать равновесие. При ударе трость отлетела в сторону, и Гермиона была вынуждена подниматься, цепляясь за стену.       Она добралась до кухни, по пути подобрав уже ставший уже привычным костыль, опустилась на стул и выдохнула. Дома. Наконец-то дома. Австралийское солнце осталось позади, а впереди — холодный Лондон, увольнение, разговор с Кингсли. Кухонные часы показывали пять утра — день предстоял насыщенный.       Достав очередную склянку с обезболивающим зельем, Гермиона выпила его. Действие прошлого начало ослабевать, а испытывать на себе все прелести последствий ритуала не хотелось. Девушка в задумчивости прокрутила трость. Перед походом в министерство нужно купить что-то более красивое, а то слишком уж жалкий вид получается.       Когда колени перестали ныть после не самой мягкой посадки, Гермиона поняла, что зелье подействовало и она может дойти до почтового ящика и забрать накопившуюся почту.       Почтовый ящик был забит под завязку. Гермиона вытащила целую стопку газет и писем, кое-как удерживая добычу рукой. Что ж… Этого следовало ожидать.       Вернувшись на кухню, она высыпала всё на стол. Семь номеров «Ежедневного пророка», не меньше дюжины рекламных буклетов и несколько писем от друзей.       Она сразу выкинула рекламу, отложила письма в сторону и взяла самую верхнюю газету — за первый день её отсутствия. Развернула, пробежала глазами заголовки. Ничего важного — очередная сводка новостей, интервью с Кингсли о новых реформах, скандал в отделе магического транспорта.       Вторая, третья, четвёртая — ничего интересного.       На пятой она замерла.       Вот оно! На первой полосе красовалась статья:

«СПАСЁННЫЙ ГЕРОЙ: ИСТОРИЯ ФРЕДА УИЗЛИ»

      Она уставилась на газету, не веря своим глазам, руки задрожали, пришлось сделать небольшую паузу. Гермиона медленно развернула газету и начала читать.       «Как стало известно нашему корреспонденту, Фред Уизли, которого долгое время считали погибшим в битве за Хогвартс, жив. В хаосе, царившем после падения Тёмного Лорда, произошла ужасная ошибка. Прибывшие на место сражения целители работали в условиях нехватки времени и ресурсов. Они ошибочно признали Фреда Уизли мёртвым. Среди сотен раненых и погибших, в темноте и разрухе, его состояние было неверно оценено — молодой волшебник находился в глубокой коме, которую приняли за смерть.       Кем именно был тот несчастный, которого впоследствии похоронили вместо Фреда Уизли, Министерство не уточняет, ссылаясь на этические соображения и право семьи на частную жизнь. Известно лишь, что он также пал в битве и не имел близких родственников, которые могли бы настоять на дополнительной экспертизе.       В суматохе первых дней после победы тело, принятое за останки Фреда Уизли, было предано земле на кладбище Хогсмита. Сам же Фред всё это время находился в больнице Святого Мунго, куда был доставлен после того, как ошибка обнаружилась. Лучшие целители боролись за его жизнь, и их усилия не прошли даром: спустя два года Фред Уизли вышел из комы.       Теперь Фред Уизли наконец-то воссоединился с семьёй.       Новое руководство Министерства выражает глубокие соболезнования семье, чей сын был ошибочно похоронен, и приносит извинения семье Уизли за трагическую ошибку, допущенную в первые дни после войны. «Это был тяжёлый урок для всех нас, — заявил министр Кингсли Бруствер. — Мы сделаем всё, чтобы подобное не повторилось. Система опознания пострадавших будет полностью пересмотрена».       Однако возникает закономерный вопрос: как семья Уизли, два года оплакивавшая своего сына, посещавшая могилу на кладбище Хогсмита, сможет принять тот факт, что всё это время их мальчик был жив, а они оплакивали чужого человека? И что теперь чувствуют те, кто стоял у той самой могилы, кто произносил прощальные слова и бросал горсть земли на гроб, в котором лежал совсем не Фред Уизли?»       Гермиона перечитала статью дважды, потом ещё раз. Фред жив — вот оно, реальное подтверждение, что всё получилось! Но где и как именно он появился? В газете писали про Мунго, про кому, про ошибку целителей. Но что именно произошло тем утром, когда она, обессиленная, вернулась в свою квартиру?       Она торопливо отложила газету и взяла следующий выпуск:

«ФРЕД УИЗЛИ ПОКИНУЛ МУНГО: ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ ДОМА»

      «Как сообщили наши источники, Фред Уизли выписан из больницы Святого Мунго и переведён под наблюдение семьи. По словам лечащих целителей, состояние молодого волшебника стабильное, однако ему требуется время, чтобы адаптироваться после двух лет комы. «Мы рекомендуем покой и заботу близких, — заявила глава отделения магических травм. — Физически пациент здоров, но психологическое восстановление может занять некоторое время». Семья Уизли попросила не беспокоить их в этот непростой период и пообещала предоставить комментарий, когда будет готова».       Гермиона пробежала глазами остальные абзацы — ничего нового. Стандартная сводка, призванная успокоить публику и одновременно отрезать путь назойливым журналистам. Умно.       Она отложила и эту газету и взялась за седьмой номер — последний за неделю. Здесь о Фреде уже не писали. Гермиона усмехнулась. Как быстро всё замяли.       Она отложила газеты и взялась за письма.       Первое письмо было от Рона.       «Гермиона, ты где пропала? Я слышал, ты уехала, но не сказала даже куда. Напиши, как ты. Нам обязательно надо встретиться! Ты не поверишь! Нет, реально, просто офигеть! Фред вернулся, представляешь! Мы все в шоке. Мама от него буквально не отходит. Джордж улыбается. По-настоящему улыбается! Даже Перси, похоже, очухался и снова нудит. Напиши, когда вернёшься.

Рон».

      Письмо было короткое. Рон никогда не любил писать, но эмоции видно даже через бумагу. Буквы корявые, куча зачёркнутых строчек, которые невозможно разобрать. Было видно, что друг писал на эмоциях.       Письмо Джинни было длиннее, и было видно, что подруга писала его, когда уже немного успокоилась.       «Гермиона, ты не представляешь, что случилось! Фред жив! Он просто проснулся в своей кровати, как ни в чём не бывало. Джордж чуть не рехнулся. Мама упала в обморок, а папа не мог говорить. Это какое-то безумие. Я так счастлива, но одновременно мне страшно. Как такое возможно? Врачи говорят, что с ним всё в порядке. Но я не знаю, верить ли в такое везение. Мне страшно. Я правда ничего не понимаю. А вдруг это ненадолго? Я очень боюсь, что он опять исчезнет… Мы это, наверное, не переживём… Ты всегда была умнее меня в этих вопросах. Что ты думаешь? Когда вернёшься, обязательно зайди. И даже не думай отмазаться, подруга. Я тебя с другого конца планеты выцеплю и из-под земли достану. Серьёзно!

Джинни».

      Гермиона отложила письмо и вздохнула. Как успокоить подругу, она не знала.       Письмо Молли было самым тяжёлым. «Моя дорогая Гермиона. Я не знаю, писала ли я тебе уже, но у нас случилось чудо. Наш Фред вернулся. Я до сих пор не могу в это поверить, даже когда вижу его за завтраком. Как такое вообще возможно? Каждое утро я просыпаюсь и боюсь, что это был сон. Но он здесь. Он ест, он смеётся, он снова шутит с Джорджем. Нора снова стала домом. Я молюсь каждый день, чтобы это не кончилось. Когда ты вернёшься, пожалуйста, приезжай к нам. Мы все хотим тебя видеть. Ты всегда была частью нашей семьи.

С любовью, Молли».

      Гермиона сжала письмо в руке. Часть семьи… Хоть где-то у неё остались те, кто считает её семьёй. О большем она и мечтать не смеет.       Остальные письма она просмотрела мельком. Невилл ответил на её вопрос по растениям и о том, что слышал о Фреде. Луна строила теории о возвращении Фреда. Как всегда немного безумные, но в сравнении с реальностью даже более правдоподобные. Даже Тедди Люпин (вернее, Андромеда от его имени) нарисовал открытку с каракулями и надписью «Дядя Фред вернулся!». На удивление не было письма от Гарри. Это было действительно странно.       Гермиона отложила все письма в аккуратную стопку. Пока она не знала, что ответить.       Девушка отодвинула стопку бумаги и уставилась в окно. Лондон встречал её привычной серостью после австралийского солнца. Холод под рёбрами ощущался сильнее, чем было в Сиднее. Гермиона поёжилась и встала, чтобы заварить себе крепкого горячего чая. Через несколько часов нужно идти в министерство и решать, что делать дальше.