Nightmare disorder

В комнате Робин был жуткий беспорядок, чем-то отдаленно напоминающий то, что творилось в гостиной Стива до того, как его насильно растормошили. Перешагнув через гитару без чехла, Робин упала в приземистое бесформенное кресло и, съехав практически в горизонтальное положение, прикрыла глаза. Стив, подумав, сел рядом, прислонившись спиной к шкафу. Родителей Робин не было дома, но они через несколько часов должны были вернуться с какого-то «взрослого унылого мероприятия для таких, как ты, Харрингтон». — Так. — словно сделав над собой какое-то усилие, Робин открыла глаза и посмотрела на Стива. Она не улыбалась и вообще выглядела почти истощенной. — Нам надо поговорить. — Только что же говорили, — нервно улыбнулся Стив, облизывая губы. Он понимал, куда она клонит. Его это ужасало. — Нет. Не об этом. Точнее, об этом тоже, но в основном… — у Робин едва заметно дернулись брови. — О Старкорте. Грудь сдавило. — Место работы два из десяти. Поставил бы ноль, но там был бесплатный вход в кинотеатр. Робин грустно улыбнулась. От вида этой улыбки Стиву захотелось удариться головой о стену. — Ты знаешь, что я не об этом, кот. Не делай этот разговор ещё сложнее. — Я могу сделать его проще — давай закроем тему, — дипломатично предложил Стив, прекрасно зная, что делает только хуже. Робин была права. — Мы не можем. Да, мы с тобой закрыли тему в прошлый раз, и вот, смотри, что получилось, — Робин не тыкает в него пальцем и в принципе не звучит обвинительно, но Стиву все равно хочется защититься. Но он понимает, что она права. — Блядь… — опустив голову, он трёт глаза. Их снова запекло. — Я просто боюсь, — хрипло говорит он, не поднимая голову. — Я боюсь, что не… Робин, это было… ужасно. Вдруг я не смогу… выдержать? — Мы перестанем, если ты почувствуешь, что больше не можешь, — говорит Робин. — Честно. Обещаю, что после мы больше не вернёмся к этому разговору, если ты не захочешь. Только сегодня. — Хорошо, — сглотнув, кивает Стив. Поднимает на Робин глаза. Она сидела с прямой спиной, тревожно смотря на него в ответ. — Хорошо. Я не знаю, что говорить. Он не знал, как говорить о таких вещах, как постоянные навязчивые воспоминания, кошмары и желание покончить с собой. Это не обсуждают с друзьями. Такие воспоминания хоронят заживо, чтобы они все равно вернулись во снах и мучали тебя, пока ты не превратишься в живой труп. Как он вообще дошел до ее дома? Стив не помнил. — У тебя никогда не возникало ощущения, что всё это было бед трипом? — Робин сводит плечи. — Ну, знаешь, это так нереалистично звучит: подземная база СССР, военный заговор и мы с тобой. Я даже не помню, как мы спаслись оттуда. Помню только кинотеатр и напуганное лицо Майкла Фокса. Их спасли Дастин и мини Синклер: ворвались в комнату, погрузили в какой-то грузовик и повезли обратно к лифту. Наверное, если бы не они, их с Робин продолжили бы пытать, пока не убили бы. Их бы по-любому убили. Пытали ли Робин? До этого Стив никогда ее не спрашивал. На ней не было крови или видимых травм, и медики, прибывшие к Старкорту, даже отказывались везти её в больницу. Но это не значит, что русские не причиняли ей боль. Стив хотел спросить ее, но почувствовал, что не может говорить. Горло будто сжало проволокой. Голоса не было. Стоило только вспомнить те безжизненные белые коридоры, задуматься о том, что могли делать с Робин, и у него сдавал голос. Мозг судорожно пытался вспомнить Робин в тот день. Стив чувствовал, как продирается сквозь зыбкие слои ужаса, оставшиеся в голове вместо воспоминаний, как память о том дне ускользает от него, вертится, растекается лужами мазута. Он не помнил состояние Робин. Он не помнил, была ли она избита. Что если они били ее туда, где невидно? Под одеждой? Что если они- — Кот? Стив? Что с тобой? Робин вскочила, замельтешила рядом. Боже, если они что-то сделали с ней. — Тебе плохо? О Господи, прости меня, я правда не хотела, чтобы ты- Что мне сделать? Стив? Было больно — по-настоящему. Ему было нечем дышать, лёгкие горели, и предметы перед глазами плыли и размывались. Руку обожгло болью. Левую руку. Нет. Нет-нет-нет. Это не связано с тем, что его- Он дома у Робин. И рукой только что ударился о ее шкаф. Его не пытают. Он в безопасности. Она тоже в безопасности. Она не жаловалась на боль. У нее не было крови. Она не говорила медикам про травмы. Она вообще не подходила к машине скорой помощи. Медицинские работники, приехавшие на пожар, хотели зашить ему глаз прямо там, на парковке. Один из них достал иглу, она отбликовала от пожара, повторив блеск орудий пыток, и Стива снова вырвало. На мокром асфальте крови видно не было, но ее вкус был во рту. Почему он не смог защитить её? Что было с Робин в тех катакомбах коммунистов? Что с ней было? — Я была в порядке. Меня никто не пытал. Меня вообще не трогали. Клянусь тебе. Клянусь. Я могу всё рассказать тебе, если ты хочешь, правда. Присутствие Робин было мутным, хотя она говорила совсем рядом. Стив видел ее клетчатые штаны и голубые нитки кардигана. Пушистые светлые волосы. Она не собиралась в единую картину. Во рту было сухо. Он не помнил, что бы говорил что-то, так откуда она узнала, о чем он думает? — Со мной все было хорошо. Правда. Мне угрожали, но не более. Я отвечу на все твои вопросы, прямо сейчас, только умоляю: перестань извиняться. Я не могу больше это слушать. В голосе Робин неожиданно появились надрывные ноты. Это вывело Стива из транса: он поднял глаза и увидел лицо Робин. По ее щекам текли слёзы. Она держала его руки в своих. — Перестань, Стив. — борясь с рыданиями, просит она. — Это не твоя вина. Из нас двоих пострадал ты, и ты все равно просишь у меня прощения. Пожалуйста, хватит. Я не могу так. Только сейчас Стив слышит и свой голос: тихое хриплое: «прости меня», прерываемое тяжёлым дыханием. Его замутило. — Прости меня, — осознанно говорит он, смотря Робин в глаза. Ему плохо. — Ненавижу, когда ты плачешь. Робин в ответ разрыдалась сильнее: ее плечи сжались, по лицу полились новые слезы. — Стив- Ее фигура качнулась к нему, и Стив инстинктивно раскрыл руки. Робин прижалась к его груди, он усилием снял с плеч напряжение, постарался мягко обнять её в ответ. С каким-то обречённым удивлением обнаружил, что его щеки тоже мокрые. Сердце все ещё билось сильно, с болью, Робин наверняка слышала его удары. Стив зарылся лицом в ее плечо, постарался успокоиться, но дыхание было прерывистым. Лёгкие жгло, и голову распирало невместимым ужасом. Его руки крепко стискивает талию Робин. Что было бы, если бы- — Я чувствую, как ты снова думаешь об этом, — Робин сжала его сильнее. — Прекрати. Я же сказала тебе, меня не трогали. — Расскажи, — просит Стив. — Хорошо, — Робин отзывается с заминкой и на мгновение сильнее обнимает его прежде, чем отпустить. Она садится боком, опираясь плечом о его грудь. — Только без подробностей, ладно? — Как скажешь, — Стив даже не старается выдавить улыбку. Он не отводит от Робин глаза. — Я сама помню немного, если что. Помню, как нас разделили. И с тобой пошел тот урод в зелёной форме. А со мной были двое солдат и… сначала были только они, меня притащили куда-то в медицинский отсек, чем-то похожий на такой же в космическом корабле у Кубрика, знаешь. Там была кушетка и ящики с кучей медикаментов. Меня посадили на один из них, мы ждали. И потом пришла та женщина. Она была в медицинском халате, но, я клянусь тебе, она минимум офицер. Потому что она- Эй, кот, перестань. Ладони Робин скользнули по рукам Стива, ее пальцы вплелись между его. Она опустила голову ему на плечо, боднула в шею головой. Это могло бы быть обычной дружеской возней, если бы не тихий всхлип и сила, с которой она стиснула его руки. — Не вреди себе. — Робин делает странный жест, как будто хочет прижать его руки к груди. — Господи. Мне так жаль, что все обернулось таким образом. Мне жаль, что я не видела раньше, правда. Но ты никогда не подавал виду. Я думала, что тебе тоже становится лучше. Я не знала… Почему ты не сказал. Стив знал, что ему не нужно отвечать. Плач Робин резал его по сердцу так глубоко, что это на время приглушило боль в разодранной руке. — Это уже неважно, Робс. Давай вернёмся к тому, что ты рассказывала. — Это, блять, важно, Стив. — Робин делает нервный вздох. — Ладно. Хорошо. Мы решим, что делать с тобой, позже. Мы вернёмся к этому и что-нибудь сделаем. На чем я…? А, да, блять, эта женщина… Она проводила допрос. Все то же самое: на кого работаешь? Откуда узнала про базу? Половину из того, что она сказала, я прослушала, потому что было сложно сосредоточиться из-за ее акцента, и в принципе из-за того, что я поняла, что, ну… не… уже не выйду оттуда. Она даже не предлагала мне такого варианта. Вообще. Обычно ведь пытаются соблазнить свободой и какой-нибудь безнаказанностью, ну, типа, чтобы развязать язык, но она просто… угрожала. Я не буду говорить, как именно. Но это было страшно. Был момент, когда… — Робин делает паузу, её пальцы беспокойно гладят костяшки на руках Стива. — Когда она достала что-то типа скальпеля. Сердце Стива падает вниз, и он дёргается всем телом. — Тш-ш, спокойно ты, кот, я же сказала: меня не трогали. Она меня им не резала. Просто достала его из одного из ящиков и- Возможно, я не отрицаю, она бы и сделала что-то этим скальпелем, но… Знаешь. Когда я увидела эту металлическую хуйню, я поняла, что я абсолютно бессильна. Она буквально могла сделать со мной все что угодно. И это меня так напугало, что у меня пошли слезы. — Стив сжал ее плечо. — Она, видимо, этого и добивалась. Я никогда не плакала от страха раньше. Это было ужасно. Такое сильное чувство беспомощности я не испытывала никогда. Она напугала меня до того, что я уже не могла… не могла соображать. Она дождалась, пока я немного успокоюсь, и потом так спокойно и даже вежливо спросила меня: какой глаз мне вырезать первым. — Блять… — шипит Стив, чувствуя, как Робин стало потряхивать. — Ты можешь недоговаривать. Не надо, Робс, ты- — Я думала, тебя убили, — дрожащим голосом говорит Робин. — Меня бросили на пол, я посмотрела на тебя, и ты был весь в крови и ты не шевелился. Господи. Вот тогда мне стало так страшно, что я даже… я просто начала сходить с ума. Мне показалось, что у тебя не было глаза. Они привязали нас друг к другу, и я сидела и слушала, как плохо ты дышишь. У тебя были хрипы при выдохе. И я сидела и ждала, когда вернётся та женщина и вырежет мой глаз тоже. И она… в той комнате она сказала мне, что если я не выберу: правый или левый, она вырежет оба. Я просто хотела заработать денег летом, чтобы поехать в лагерь с нашей музыкальной бандой, я не хотела... И я должна была сама выбрать какой… Ее голос начал срываться, и у Стива больно затянуло в груди. — Но ты не выбрала, Робс. Этого не случилось. У тебя же сейчас два глаза, правильно? Ну-ка, дай посмотрю. Стив склонился к ней и, выпутав руки из ее пальцев, приподнял лицо Робин за подбородок. — Слушай, на вид — два. Но не факт. Сколько пальцев я показываю? У Робин всё-таки вырывается смешок, и Стив на физическом уровне чувствует облегчение. — Даже если бы у меня не было одного глаза, кот, я все равно бы всё видела вторым. — Сколько пальцев? Стив улыбается, и Робин тоже — слабо, но искренне. — Восемь. Он косится на свои четыре. — Э-э, ну да, почти. Почти. Робин снова слабо смеётся. — Я скучала по тебе, козёл. — Я тоже, коза. Они молчат, прижавшись друг к другу. Стив чувствует себя таким крохотным и бессильным, даже несмотря на то, что Робин в его руках ещё меньше. Становится чуть легче. Стив мог, наконец, расслабиться без ощущения, что сгнивает в одиночестве или, наоборот, что должен перед кем-то играть роль. С Робин по-другому не получалось. И она это считывала так же, как и его потребность в разговоре ни о чем. — ...ещё мне понравилась идея Уиллер с рацией, кстати. Это, знаешь, помогло, ну, не сойти с ума? Потому что иногда мне казалось, что я всё это придумала и на самом деле мы с тобой просто попробовали какой-то очень убойный наркотик. И потом я слышала рацию и понимала, что всё это реально. Параллельные миры, монстры, девочки с суперсилами. Не десять из десяти знания, но все равно лучше, чем безумие. Первое время они с Робин выходили в вечерний эфир вместе, прямо из видеопроката. Чтобы успеть закрыть магазин вовремя, они набирали общую волну первыми и, пока остальные отзывались, успевали закрыться и иногда даже сесть в машину. Перекличку замыкала Ненси, если не выходила вместе с Майком, и после этого Стив с Робин обычно отключались. Иногда, впрочем, Робин с Байерсом начинали обсуждать какую-то узконаправленную киношную херню, и дорогу до дома Бакли Стив вёл машину молча, поражаясь уровню задротства этих двоих. Кажется, в такие моменты он с Ненси были в одной лодке или типа того: их партнеры (пускай и не у всех платонические) забивали эфир болтовней про перевернутую перспективу и вертикальные блики в кадре вместо того, чтобы провести время с ними. Но теперь мысль, что у них с Ненси есть что-то общее, оставляла Стива удивительно равнодушным. Ему было даже меньше похуй на выход в эфир Харгроува, чем на это. Тот, к слову, заговорил с ними только спустя недели полторы. До этого была только Макс и «дебил тоже тут». Дебил вышел на связь позже, сказал что-то типа «привет, задроты тупые», и Робин с Майком и Синклер вежливо пожелали ему смерти. Удивительно, но после такого приема Билли стал выходить в эфир каждый вечер, видимо, на зло. А потом, видимо, по той же логике, стал приходить к Стиву домой. — Если хочешь, мы можем вернуть эти вечерние эфиры. Я могу поговорить с Ненс. Робин смотрит на него несколько мгновений из-под ресниц, и на ее лице появляется тихая улыбка. — Спасибо, кот. Это неплохая идея. Но сейчас как-то не до этого, ты понимаешь. Да и вообще, вряд ли у всех есть возможность каждый вечер включать свою рацию. Опасности, вроде, уже нет, так что... Сейчас же лето. — Робин пожимает плечами. — Единственная стабильность — это работа, и только у таких лузеров, как мы. У Стива нехорошо ёкнуло внутри. — Кет обещал уволить меня, если я не выйду в понедельник. Робин резко повернулась к нему. — Нет. Стив пожимает плечами. — Он так сказал. — Нет. Нет. Я, блять, убью его. — Ну, он и тебя уволит. — Да мне похуй. Я не собираюсь работать там без тебя. Стив слабо улыбнулся. — Я серьезно. Это ужасно. Кет мерзкий, и теперь он ещё постоянно жалуется, что у нас якобы упали продажи, потому что без тебя к нам не заходят девушки. Как по мне, они не заходят в первую очередь из-за него и его кислого точильника. Я сама уволюсь, если он тебя хоть пальцем тронет. — Не надо, — веселье покидает Стива также быстро, как пришло. — Тебе нужна работа, Робс. Не бросай ее из-за меня. — Нет, Стив, если дойдет до того, что Кет по-настоящему соберётся тебя увольнять, я поставлю ему ультиматум. Я тоже уволюсь. Мы с тобой идём только в комплекте, нас нельзя разъединять. — Робин перебивает его возражения. — Не спорь. Просто… не спорь. Прими это как данность. Не самая простая задача, но Стив пытается. — Ладно. Но я надеюсь, что до увольнения не дойдет. Сколько осталось дней до понедельника? Два? Ещё успею… подготовиться. — Кот… — интонация у Робин была странной. — Понедельник завтра. В груди похолодело. Стив не был готов. От мысли, что завтра придется провести 8 часов на ногах, в форме, выполняя всякие рабочие обязанности, засосало под ложечкой. Он не был готов. — Тебе не нужно идти, если ты не чувствуешь, что можешь. Нахуй Кета. — Нет, — поколебавшись, возражает Стив. — Мне пора брать себя в руки. И идти. Робин села прямо, взглянула на него из-под торчащих волос. — Слушай, я поговорю с ним, хорошо? Он даст тебе ещё пару дней. Я, так уж и быть, побуду ещё несколько смен в одиночестве. В конце концов, меня развлекают твои мелкие козлики. Они хорошие. Правда, иногда слишком настырные… О, и ещё угадай кто — Харгроув. Он заходит периодически и, типа, как будто пытается найти повод заговорить? Хуй его поймешь… Я не знаю, какое к нему официальное отношение у нашей банды аутсайдеров, но я бы держала его на цепи. — В лаборатории из него достали всю ту жижу, — слабо говорит Стив, и Робин ёрзает. — Я знаю. Поэтому я бы и надела на него цепь. Пока он был одержим, он просто хотел всех нас убить и превратить в такую же жижу. Теперь же я вообще не понимаю его мотивов тусоваться с нами, и… прежде всего, не учи меня, что он вылечился или типа того. Он всегда был самовлюбленным уебаном. Кстати, это правда, что он заходил к тебе? Это его шлюший рот распиздел, что ты не болеешь ветрянкой. Стив вздыхает, прикрывает глаза. — Он не просто заходил, Робс. Ты не поверишь, но он, типа, тусуется у меня дома почти каждый день. — Каждый день? — Робин извернулась, чтобы посмотреть Стиву в лицо. — Ты шутишь. — Нет! Он реально приходит по вечерам и… просто зависает в моем доме? Он даже купил мне что-то из еды в магазине. — Харгроув? — у Робин даже нос сморщился. — Купил? Может, украл? И ты уверен, что там не было ртути внутри или цианистого калия? — Стив пожимает плечами. — Это же Харгроув. Он конченный. И он не может делать что-то просто так. Да, Харгроув конченный. Нападает на людей, угрожает детям, ужасно водит машину и несет общественную опасность. И еще он живет с мачехой, в городе, который ненавидит, куда попал против воли. — Он изменился, — замечает Стив, и брови Робин ползут вверх. — И что это должно значить? Он буквально чуть не убил тебя. — Я знаю. — Стив хмурится, пытается подобрать слова. — Я знаю. Но он всё равно поменялся. Ты тоже должна была это заметить. Он стал… ну, терпимее, что ли? Он даже не пытался подраться со мной, хотя поводы были. — Это пиздец низкая планка, кот. — Робин ёрзает, хмурится тоже. — Но это все равно прогресс по сравнению с тем, каким он был. Знаешь, я думаю, что люди меняются после того, как в них вселился монстр из Изнанки и их руками чуть не убил мелкую сестру. — Какая удача, что у тебя докторская по определению психотипа человека, иначе было бы очень неловко. Уверена, случай с тем, как эта машина для убийства превращается в добряка, тоже наш. — Робин поджимает губы. — Люди меняются, это правда, но Харгроув не самый удачный экземпляр. — Он… Сказал пару вещей, которые реально сильно выбиваются из его характера. — «Я уважаю женщин»? Такие вещи? — Робин остро выгнула бровь, и Стив вспомнил, что она тоже училась с Харгроувом в том году. — Нет. В смысле, он этого не говорил. Он сказал, что защитит меня. От… Ну… От всего? — От мирной и счастливой жизни, ага, я поняла. — Да нет же, — Стив неуютно ведёт плечами. — Харгроув говорил это на полном серьёзе. Я не знаю, откуда в нём это взялось, но он реально пытался доказать мне, что сможет меня защитить. — Ну, чисто в теории, он сильнее, — Робин пожимает плечами, и Стив даже не тратит время на изображение обиды. — Проблема не в том, что я сомневаюсь в его силе. У него просто нет мотивации защищать меня. Да, он сказал мне, что якобы расплачивается со мной за, ну, что-то, что я сделал для него ранее… — Ты имеешь в виду, за то, что спас его от смерти? — язвительно уточняет Робин, поднимая брови. — Ну, да, своего рода. Но это… Это не так работает. Мы никогда не были на дружеской ноге, ну, ты знаешь, и теперь у него ко мне столько внимания. Это странно. — Может, он планирует какую-нибудь жестокую расправу за то, что у тебя волосы круче, чем у него? — Робин пожимает плечами. — Ну или что может заботить такого мудака, как он? — Парфюм? — наугад спрашивает Стив, и Робин хмыкает. — Число жертв. Стиву неуютно от того, что он защищает Харгроува. — Он не убийца. — Я пошутила. — Робин закатывает глаза. — Ладно, хорошо, допустим, я поверю, что он поменялся и теперь хочет с тобой дружить. Но, и вот это реально важно, он хотя бы извинился за то, что сделал зимой? Стив молчит, и у Робин мрачнеет лицо. Она была единственной, кто знал, какими тяжелыми были последствия той драки с Харгроувом. Она и Хоппер, который отвёз его в больницу. Но даже если бы Робин не была в курсе всех подробностей, она в любом случае видела избитое лицо Стива в школе на протяжении целого месяца. — Стив, — в ее голосе укоризна и терпеливость, как у учителей начальной школы. Это раздражает. — Да Боже, Робс, я не собираюсь с ним дружить или что-то подобное. Просто… Он пришел, когда мне было плохо, и, возможно, я здесь только благодаря ему. Ну, он как бы был рядом, когда мне нужна была поддержка или типа того. Так бы не поступил плохой человек. — Ладно, ладно, — Робин подняла руки в защитном жесте. Лака на ее ногтях почти не было. — Это твой выбор ровно до того, как это чудище не полезет к тебе с кулаками, а он полезет, я тебе обещаю. И вот тогда ты признаешь, что был не прав, и такие, как он, не меняются, а мы с Дастином отпиздим его ногами, а потом отпразднуем это чем-нибудь… Ну, например… Я давно хочу клубнику в шоколаде. Идёт? — Я могу купить тебе эту клубнику прямо сейчас, Робс. Потому что вся эта история с Билли не так уж и важна, если честно, — пожимает плечами Стив. — Серьезно, у меня есть проблемы поважнее Харгроува и его личного роста. — Личностного, коть, — с лёгкой издёвкой улыбается Робин, и Стив закатывает глаза. — Любого. Честно. — Хорошо, — Робин задумчиво кивает. — Но клубнику в шоколаде давай всё-таки прибережем. Для какого-нибудь другого спора. — Как скажешь, — Стив зевает.       Они свернулись калачиком у Робин в кровати, перед включенным портативным телевизором, который перешёл к ней, по рассказам, из тачки ее друга из музыкальной банды. Было тепло, сонливо, и Стив не знал, как сказать ей, что не может спать. — Блять, я реально скучала по тебе, котище, — бурчит Робин и бодает его в шею, ее волосы защекотали кожу. — Уебу, если ещё раз так исчезнешь, честно. Стив улыбается и кладет щеку Робин на макушку. Она крепче обвивает его правую руку и легко цокает по ней длинными ногтями. Они любят физический контакт, возможно, даже немного голодают по нему. Робин говорит, это нормально. Благодаря ей Стив узнал, что можно обниматься каждый день и столько, сколько захочешь, а не только по большим праздникам. Лучше не вспоминать, что после этого Робин спросила его «вы с Ненси не обнимались?» и Стиву пришлось ответить «только после секса». Это было плохо. — Я больше не исчезну, обещаю, — Стив отдается волне благодарности и привязанности к Робин, окатившей с головой. — Ты мне нужна. Робин кусает его за большой палец. Стив хотел что-то ей ответить, но вместо этого проваливается в сон.

***

И просыпается от собственного движения: он вскочил, садясь на кровати. Воздуха не хватало, горло саднило, и обстановка была незнакомой. — Кот? Боже, Стив, что- Бледное лицо Робин возникло перед ним в ореоле спутанных волос. Они забрали её тоже? Она слишком хрупкая, слишком слабая, а Стив связан, и его левая рука не слушается, и он не сможет защитить её от русских. Они убьют его и возьмутся за нее. Они возьмут ее руку и- — Всё хорошо, Стив. Мы у меня дома. Помнишь? Ты помнишь? Ты как? Он так рад видеть ее живой. Ее голос тревожный, в глазах виден испуг, и Стив ищет в ее силуэте изъяны, которые могут указать на то, что она — галлюцинация. — Ты… — Робин плакала, лёжа на холодном полу, и Стив не знал, что ей сказать, потому что знал: они не выберутся живыми. Сейчас всё иначе. Она не плачет. Он хватается руками за плечи Робин, его ведёт: — Ты в порядке? — Я? Э-э. Да? — ее веснушки такие яркие в лунном свете. Стиву хочется защитить её ценой жизни. — А… А ты? То есть, ты явно не в порядке, но… Это был кошмар? — Дай мне секунду, — хрипит Стив и нехотя отпускает плечи Робин, откидываясь обратно на подушки. Те мгновения, в течение которых он верил в то, что их с Робин снова похитили, выжали из него силы. Сердце больно стучалось о грудную клетку. Перед глазами шли круги. Он не переживет, если кто-то навредит ей. Они сидят в тишине какое-то время, и Стив всё это время успокаивает дыхание. Робин теребит руки, нервно шаря глазами по комнате, и, наконец, выдаёт: — Тебе нужно ко врачу. Стив горько усмехается. — Я просто не могу забыть эти события. Это не лечится. — Ну, во-первых, кошмары и нервные срывы лечатся. Для этого есть психиатры. Во-вторых, тебе нужно к обычному врачу — у тебя снова идёт кровь. Стив машинально утирает нос, и в этот момент за окнами слышен хруст гравия. — Блять! Робин вскочила, ее воздушные волосы подскочили следом, и она бросилась к окну. — Родители вернулись, — Робин отшатнулась обратно, вглубь комнаты. — Плохо. Это плохо. Вам нельзя пересекаться. Ты как сюда пришел, пешком? — Да, — Стив кивает, сползая ниже по изголовью кровати. — Пиздец. Как ты в таком состоянии вообще дошел? Риторический вопрос, не отвечай. Так… Меня не выпустят. Слишком поздно, и я обещала маме… Неважно. Надо как-то доставить тебя домой. — Я могу доставить себя самостоятельно, — подсказывает Стив, подставив под подбородок лист бумаги, на который капала кровь. — М-м, нет, милый, ты не можешь. Робин улыбается ему тонко и с насмешкой, но Стив слышит в ее голосе нежность, и это сильно ударяет по его самообладанию. Он бессильно злобно фыркает и откидывается обратно на изголовье. — О, знаешь, что? Мы, в теории, можем позвать кого-нибудь на машине, кто может забрать тебя. — Кого? — Стиву хватает одного взгляда на Робин и ее сожалеющую гримасу, чтобы понять. — Нет. Нет. Не Ненси. Только не её. — Я думала, вы закончили на хорошей ноте. — Мы… Да. Но я не хочу… Харгроув сказал, она за меня волновалась. Я не хочу её обманывать, но и к расспросам не готов. Вдруг я… — снова сорвусь. Стив не договаривает, но Робин понимающе кивает: — Ладно. — она думает пару секунд: — Тогда Харгроув? Нужно некоторое время, чтобы пересилить гордость. — Может, от вас ходят автобусы? — Нет. И сейчас буквально одиннадцать вечера. Ещё немного времени: — Я могу переночевать в твоей комнате? — У меня нет замка на двери, кот, а у моей матери — знаний о личных границах. Всё. Стив сдается. — Ладно, пусть Харгроув. Напомни мне прибить щеколду на твою дверь. — Её снимут вместе с косяком, но спасибо за заботу, — Робин подмигивает ему и кидает на кровать рацию. — Набирай своего защитника. — Меня не устраивает вся твоя фраза целиком. — Я с этим уродом разговаривать не собираюсь, — Робин поднимает руки и делает шаг назад. Стив может только закатить глаза. На связь выходит Макс (потому что у них одна ебаная рация, а номер телефона Мейфилдов естественно никто не знал). «Что?» Прочистив горло, Стив старается звучать обычно: — Хэй, Макс, привет. Это я. Стив. Звонкий голос перебивает: «Охуеть! Почему ты просто не позвонил? Что случилось? Это опасно?» — Если бы это было опасно, мартышка, поверь мне, ты была бы одной из последних, с кем бы я связался. Мне нужен… Э… Мне нужен твой брат. Он с тобой? «Билли? Нахуя он тебе? Стив, тебя не было, типа, целый месяц, блять» — …Ты всегда столько материлась, Макс? Ладно, к этому позже. Ты можешь позвать Билли? «Он только пришел с работы, вообще-то. Не знаю, чего ты от него хочешь, но он скорее всего пошлет тебя нахуй. Он сегодня пиздец злой. Я предупредила». — Родителей явно нет дома, да? Стив говорит это себе под нос, пока из динамиков рации слышен нарушенный помехами крик Макс: «Эй! Мудила! Открой!» Едва различимое, приглушенное: «Отъебись, Макс». «Это Стив! Ему что-то нужно от тебя». В рации раздается скрип и следом голос Харгроува: «Харрингтон? Какого хуя?» — Мне нужна… э-э… твоя помощь. «...какого рода?» Это что-то с его кошачьей интонацией, какой-то намек, так как Робин делает большие глаза и даже прикрывает рот рукой. Стив закрывает глаза: — Нужно подкинуть до дома. Я у Робин, и только что вернулись ее родители, и мне вроде как надо отсюда съебаться. Сразу скажу, ты не обязан это делать, и я бы правда пошел пешком, но… «Я выезжаю». Стив обрывает сам себя и невольно косится на Робин. Улыбка с ее лица после этих слов почему-то пропала. — Э-э. Спасибо? Это в восточном спальном районе. Сразу за церковью. Такой симпатичный двухэтажный дом без забора, рядом припаркованный голубой форд, бежевая крыша. «Запомнил». Висит небольшая пауза, во время которой из рации доносится какое-то гудение, после чего Харгроув, громко вздохнув, говорит: «Макс просится со мной. Можно ее взять?» Заколебавшись, Стив снова оборачивается на Робин. — Хорошо. Да. Хорошо. Будет круто, я думаю. Спасибо. Серьезно, ты не обязан этого делать, но- «Не беси, Харрингтон». Связь оборвалась. — Ну, он действительно изменился, — помолчав, замечает Робин. — Видишь? Он ведёт себя странно. Может, это его способ извиниться? — Или он просто психопат. Стив видит, что улыбка у Робин получается немного наигранной, да и сама она выглядела о чем-то резко задумавшейся, но спросить ее он не успел — на лестнице послышались шаги. — Блять! — Робин сдергивает с кровати покрывало. Стив не успевает отреагировать, как его с головой накрывает тяжелым пледом. Следом — выключается телевизор, и становится абсолютно темно. От страха — даже не страха, так, лёгкой тревоги, — ему слегка прихватывает виски. Он зачем-то думает о том, как ему повезло быть в одежде — иначе объясняться перед родителями Робин было бы труднее. Намного труднее. Он побаивается мать Робин. И не может представить ни одного развития событий, при котором он был бы в ее комнате без одежды. Но всё равно чувствует тревогу. Дверь с легким скрипом открывается. — Робин? Почему нас не встречаешь? Кровать прогибается, и Робин облокачивается на Стива, ложась на него всей спиной. — Я спала. Извини, устала. Как съездили? — Устала? У тебя сегодня выходной, насколько я напомню. — Стив чувствует, как Робин напрягается сильнее. — Всё было нормально, пока твой отец не начал, ну, ты знаешь. Вести себя как обычно. — Ему там было скучно, думаю, — предполагает Робин звенящим голосом. — Ему всегда скучно, — голос ее матери прозвучал ближе, и Стив попытался задержать дыхание. — Что с тобой? Ты плохо выглядишь. — Я… э-э… наверное, лягу обратно спать. — Это всё ещё из-за твоего друга, да? Он так и не вышел на работу? — У него есть имя, мам. — О чем он только думает? Мы себе такого никогда не позволяли. Твой начальник его ещё не уволил? Я бы давно такого выставила — никому не нужны работники, которые прогуливают. Наверное, было бы разумнее промолчать, но Робин начинает говорить, даже не дослушав. — Стив не прогуливает. Откуда ты это вообще взяла, Боже. У него есть серьезные причины. — Да? А мне кажется, он просто безответственный. У богатеньких детишек типа него нет такого понятия в голове, как ответственность. Робин резко села. — Ты вообще не знаешь Стива. Он намного лучше большинства моих сверстников, и то, что его родители хорошо зарабатывают, буквально ничего не значит. Мам, как ты вообще можешь говорить о нем такое, когда… Мы же с тобой уже это обсуждали, зачем ты снова это делаешь, зачем так… — в голосе Робин послышались слёзы, и она оборвалась. — Я не хочу продолжать этот разговор. Пожалуйста, выйди. Я собиралась спать. Слышен раздраженный, усталый вздох. — И вот опять, чуть что — сразу в слезы. Вся в отца. Мы тебе кусок торта привезли — захочешь, он внизу. Следом слышны шаги на выход и плотный хлопок дверью. Стив не шевелится ещё пару секунд, вслушиваясь в шорохи, после чего наконец сдергивает с себя покрывало. — Я не хотел подслушивать. Хочешь, сделаю вид, что не слышал? — Мне жаль, — говорит в ответ Робин, плотно сжимая губы. — Она не имеет права говорить так о тебе. И она делает это специально — мы уже разговоривали с ней об этом. Она знает, что у меня... Что меня легко вывести из равновесия этой темой. Все, что она сказала, неправда. — Ничего, Робс, все хорошо, — Стив аккуратно выпутывается из покрывала. — Мне все равно. Ну, про то, что она говорит обо мне. Но она, э-э… все еще довольно жестокая. Стив уже встречал мать Робин пару раз. Первый — когда забирал Робин на работу. Миссис Бакли вышла вместе с дочерью на крыльцо, что-то крича Робин вслед, пока та быстрым шагом шла к его машине. «Пожалуйста, поехали» — было ее единственными словами за всё утро, и Стив видел, как Робин украдкой вытирала слезы, отвернувшись к окну. Это было ещё в начале лета, у него была пара пластырей на лице, ежедневные сборы по радиосвязи, бинты под одеждой и два треснутых ребра. Второй раз — Робин попросила помочь сделать перестановку. Отец семейства был в командировке, поэтому сильная миссис Бакли решила заняться этим в одиночку. То, что она позволила Стиву поучаствовать, уже, как оказалось, было совершено не в ее характере. И тогда, проведя с Бакли весь день, Стив понял, откуда в Робин столько внутренней силы и упрямости. А также комплекс быть слишком громкой и болтливой. Миссис Бакли старалась с ним не разговаривать, но все равно предложила остаться на ужин. Наверное, до Джойс Байерс ей все же было далеко. ...Мать Стива не знала, есть ли у него друзья. В каком-то смысле, раньше их и не было.